"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Две конные лавины рвались навстречу друг другу. Разница была лишь в том, что, если шведская лавина была большой, словно скатывающаяся с огромной горы, то датская лавина, скорее, похожа на оползень с небольшого холма. Кристиан решился атаковать, имея при этом почти в шесть раз меньше воинов-кавалеристов. Но он не мог иначе. Рыцарский дух и честь смелого монарха не позволяли поступить иначе. Это пусть голландцы трусливо воюют с лопатами, а датские войны смотрят смерти в лицо и усмехаются.
Сражающиеся воины, как шведы, так и датчане, словно заключили перемирие. Все остановились, или замедлились, направив свои взоры на то, как два монарха, словно герои из легенд, решают исход битвы в личном противостоянии.
Всадники на большой скорости проскакивали между своими врагами, пока не сталкивались с другими кавалеристами. На такой скорости встречных атак часто играет роль даже не умение фехтовать, а способности всадника оставаться в седле и уклоняться. Выстрелы уже прозвучали, теперь только рубка.
В круговерти боя не сразу заметили, что Кристиан ведет себя как-то не так. Бывшим отличным наездником, он шатался в седле, и даже обученный конь короля вел себя неадекватно. Датский король в очередной раз пошатнулся и упал с седла. Полковник Иоганн Ранцау заметил заваливающегося короля и спрыгнул со своего коня, игнорируя круговерть боя.
— Ваше Велич… — пытался докричаться до короля Ранцау, кода удар тяжелой шпаги прекратил жизнь полковнику, смевшему всегда говорить то, что думает, при этом оставаясь верным долгу до конца.
Кристиана топтали и свои, датские, кони и вражеские, а шведский король Карл рубился, прикрываемый большим количеством союзной конницы. Шведы брали верх в схватке количеством, быстро сминая датскую конницу.
— Бах-ба-бах, — три датские пушки выстрелили картечью в сторону шведских войск, уже не боясь задеть жалкие остатки союзной конницы.
— Ваше Величество? — в унисон закричали шведские генералы и полковники, когда стальной шарик попал в грудь королевского коня и животное упало, роняя своего наездника.
Карла быстро подхватили и увезли с поля боя. Шведский король был плох, но в отличие от своего венценосного датского брата, еще жив. Он сильно ударился о камень, который валялся единственных на много метров вокруг. Но такова судьба — найти один камень на сто метров и удариться о него, падая с коня.
После смерти своего монарха, у датских войск, словно стержень вытянули. Они все еще сопротивлялись, нашлись инициативные офицеры, которые пытались увлечь в атаку своих солдат, но это была агония. Сильные люди не желали проигрывать, но уже поняли, что выиграть не получится, потому шли умирать, а не побеждать.
А шведы пришли в движение всей своей массой войск и через сорок минут, окруженные датчане, те немногие, которые остались в живых, начали сдаваться.
В стороне от боя, в окружении целой роты охраны, стоял молодой мужчина, но уже не мальчик. Он видел, как падает его отец, он ненавидел себя за то, что при виде погибающего родителя, даже сердце не екнуло. И он был готов принять на себя весь груз принятия дальнейших решений, отринув все лишние эмоции. Здесь и сейчас уходил в небытие подросток Густав Адольф и рождался король Густав Адольф.
— Ваше Высочество, пока Его Величество не приходит в себя, мы ждем Вашей воли, — выразил общее мнение шведский полковник Йохан Крейц.
Густав Адольф резко поменялся в лице. Все метаморфозы с наследником были видны для окружающих, которые подобрались и вытянулись в струнку.
— Отца перевозить нельзя. Медики говорят, что пока монарху нужен покой. Он останется здесь. Вам, полковник, — Густав Адольф указал на Крейца. — Приказываю так же остаться здесь с двумя тысячами. Я же забираю все остальные войска и мы быстро, пока Дания не опомнилась от смерти короля, направляемся в Лунд [крупный город того времени под датской властью на юге Скандинавского полуострова].
Дания не успела опомниться. Более того, в датском королевстве узнали, что и шведский король либо погиб, либо вот-вот готовится представиться. Потому в датском Совете разыгрались дебаты кого ставить королем, считая, что смена власти в Швеции так же не может пройти без проблем. И это не смотря на то, что буквально двумя месяцами назад был утвержден, как наследник Кристиан, сын погибшего короля.
 
И пока в Дании разгорались закулисные игры, подросток, ставший решительным военачальником, Густав Адольф, взял почти без боя Лунд. Крепость была обескровлена и до появления шведского войска. В провинции развернулось восстание шведских крестьян и всех, или почти всех датских воинов направили на его подавление, не считаясь с тем, что в Лунде остается мало солдат [в РИ восстания шведских крестьян так же были].
Все побережье Скандинавского полуострова, той части, что принадлежала Швеции, было очищено от датчан к октябрю, последними были прогнаны датские корабли, которые подверглись пушечным выстрелам с берегов по обе стороны фьорда Каттегат. Шведы не потопили ни одного корабля, пусть попадания и были, но и датчане поняли, что прорваться вглубь фьорда не получится.
Англичане и Голландцы поспешили предложить свои услуги посредников при заключении мира. Обе стороны конфликта были готовы к тому, что закончить войну и обратить внимание на внутренние проблемы, связанные с династическими кризисами.
На десятый день ранения, лишь раз придя в себя, Карл умер.
Король Швеции Карл IX умер! Да здравствует король Швеции Густав II Адольф! Или не здравствует?..
*………….*………….*
Гаага
12 октября 1610 года
Мориц Оранский сидел на своем троне в зале заседания Генеральных Штатов и читал отчет по деятельности Голландии в России. Все молчали и ждали, пока штатгальтер вникнет в суть проблемы, чтобы начать ее обсуждать. Морицу Оранскому до сего момента было некогда вникать в суть вопросов, которые сегодня выставляются на повестку на заседании в Генеральных Штатах.
Более всего, штатгальтера интересовало военное дело. Вся деятельность этого правителя Голландии была направлена на войну. Ей Мориц посвящал все свое свободное время, делая его уже несвободным. Вот и сейчас, перед тем, как заявится в зал заседаний Генеральных Штатов, Мориц Оранский инспектировал гарнизон Гааги.
Как-то мимо штатгальтера прошли события, связанные с войнами далекой Московии с Польшей, Швецией, турками. Нет, он знал, что там имеют место какие-то события, но считал, что они не достойны внимания человека, который кардинально меняет облик войны. Необученные иррегуляры воюют между собой? Где тут новаторство, тактика, стратегия, военное искусство.
И как же был штатгальтер раздражен, когда узнал, как именно воевали русские. Все то, что он либо только что ввел в своих войсках, либо собирался вводить, уже применяется русскими. При этом, Мориц Оранский испытал и радость от того, что те его мысли, которые только начинали оформляться в систему, и которые встречали серьезное противление среди депутатов Генеральных Штатов, все это работает. При том, работает с куда более худших стартовых позиций.
В России не было высшего военного учреждения образования, а Мориц такое открыл. Не было там и великолепных, для своего времени, инженеров-фортификаторов, а в Голландии такие имелись. Оружие, опять же. Все же знают, что голландские мушкеты самые лучшие. Потому, как только царь одержал ряд блистательных побед, и когда Мориц понял их причину, резко Московия превратилась в разумении штатгальтера в Российскую империю, а сама Россия оказалась привлекательной страной. Тем более Мориц Оранский выявил для себя, насколько большая Россия и сколько уже народов в подданстве русского царя.
Мориц Оранский прочитал доклад, бережно положил его на стоявший рядом с троном столик с напитками, встал.
— Вы все, — штатгальтер обвел руками собравшихся депутатов Генеральных Штатов. — Говорили, что лопата у солдата — это признак трусости, но русские победы — это заслуга инженеров и неусыпной работы солдат лопатой [поэтому в армии Морица Оранского, как и его последователей лопата была в экипервке солдат, но официально там не числилась].