"№Фантастика 2024-162". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Господин...
Сверкнул клинок, и здоровяк замычал, сдерживая крик.
— Именем закона, откройте!— забарабанили в дверь, но мне было не до бесед со стражами. Необходимо разобраться с поваром.
  
Глава 6
 
Глава получилась малость сероморальной, но я предупреждал, что главный герой — не образец благодетели. 
Я осторожно выглянул в окно кабака.
Во дворе толпились пятеро стражников, еще человека три с молодецким "хеканием" рубили топорами дверь. Скулил и визгливо ругался связанный арбалетчик, лицо которого исполосовали осколки стекла.
Я не хотел выяснять со стражниками отношения и правомерность использования заклинаний, поэтому устроил во дворе маленький ураган. Ветер за несколько секунд поднял дорожную пыль, швырял ее в глаза стражников, мешал дышать. Люди кашляли и закрывали лица тряпками. Под прикрытием пылевой бури я вынес оконную решетку тремя воздушными ударами, вылез в окно и спокойно пробежал мимо стражников и бандитов — увидеть меня в пылевой буре они не могли.
Выпуская последний удар, я почувствовал, что до нового ранга мне остался прям шажок: возможно, два-три заклинания. Пришлось развеять щит и очищение. С этого момента магию стоит использовать только при угрозе для жизни.
До гостиницы я добрался спокойно и без лишних встреч: патрули стражи по улицам не ходили, и вооруженных пацанов никто не высматривал. Я толкнул дверь в гостиницу, и сразу направился на кухню.
— Уважаемый, туда нельзя!— нервно выкрикнула девчонка за стойкой. Хорошо, кроме криков она ничего не сделала, чем сохранила себе нормальное настроение и здоровье.
Я зашел на кухню. Повар сидела на стуле в дальнем углу, будто забившись туда, она спасется от меня.
— Выйди,— скомандовал я пацану примерно моего возраста, который трудился у плиты. Тот посмотрел на меня, потом поймал затравленный взгляд женщины, кивнул и послушно вышел.
— В общем, слушай сюда,— обратился я к повару,— Убивать тебя смысла нет, но и попытку меня отравить я так не оставлю. С тебя десять серебряных монет. И я хочу получить их прямо сейчас.
— Господин, у меня нет таких денег,— дрожащим голосом произнесла женщина. По щекам вновь хлынули слезы,— Я... Я могу отработать всё, до последней серебряной монеты, но денег у меня нет...
— Ладно, можешь и отработать,— пожал я плечами.
— Хорошо,— сквозь слезы улыбнулась бедняжка,— Прямо здесь?
— Что? — я не сразу сообразил, что она предлагает. — Нет, не здесь... Пошли на улицу.
Женщина поежилась, а потом, поплотнее запахнулась в плед и последовала за мной. Вопросов на тему "а что мы там будем делать" не прозвучало. И к лучшему.
Мы прошли по залу, собирая на себе взгляды. Девчонка за стойкой затараторила, закидывая нас вопросами: видимо, повар проболталась про отравление. Да и валяющаяся посреди коридора подавальщица должна была вызвать вопросы.
— Объясни, почему я тебя веду,— скомандовал я, остановившись посреди зала. На меня уставились четыре посетителя, и взгляды были далеки от дружелюбных.
— Я... Я попыталась отравить господина и теперь должна ему деньги...— произнесла повар. Из глаз женщины брызнули слезы и она снова зарыдала.
Не собираясь больше тратить время на объяснения, я вывел женщину на улицу и потянул к центру города.
— Куда мы?— немного успокоившись, спросила повар. За вчерашний день я успел немного узнать город, поэтому направлялся к торговому кварталу, обходясь без подсказок от прохожих.
— Дети у тебя есть?— невпопад спросил я.
— Нет. А что?
— Это хорошо...
— Господин, куда мы идём?— не выдержала женщина, когда мы зашли в торговые ряды. Я перехватил её запястье и пошел вперёд, проламывая путь в толпе своим лёгким, но крепким телом. Женщина попыталась вырваться, но я дернул её за руку и дальше повар шла спокойно. Правда, когда мы приблизились к работорговцам, женщина не выдержала и зарыдала.
На входе в работорговые ряды в двухместном кресле сидел огромный пузан, одетый в шелк, по бокам от работорговца стояли охранники. На женщину мужик посмотрел с недоумением, но с еще большим недоумением посмотрел на меня — пацана, который с легкостью тянет за собой взрослого человека. А потом шестеренки в голове торговца сложились, и мужик склонил голову передо мной.
 
— Я — торговец Торк. Что привело этого достойного человека в мои скромные ряды?
— Желание уменьшить долг этой женщины передо мной, — пояснил я и предупредил повара, — только попробуй сказать, что ты не согласна, или ничего мне не должна.
Женщина залилась рыданиями и подтвердила, что должна мне неподъемную для нее сумму. Но обязательно вернет, если я ее уведу отсюда. За годик-другой накопит и вернет.
— Господин, свободный человек должен принимать решение продать себя в рабство без всякого давления со стороны,— с укором посмотрел на меня работорговец. А потом не выдержал и рассмеялся,— У меня странное чувство юмора, не обращайте внимания. Эту молодую женщину я готов купить за две серебряные монеты.
— Она умеет готовить и не рожала. Она стоит минимум восемь.
— Четыре.
— Шесть.
— Не смейте обсуждать цену на меня! Стража! Стража!
— Ладно, давай за шесть,— пожал плечами торговец людьми. Согласился он слишком легко, а значит, я опять продешевил. Но прибыль за продажу повара заботила меня в последнюю очередь. На первом была справедливость, как я её понимаю. Если уж ты травишь посетителей, будь готова к ответной подлянке.
Торговец достал из пузатого мешочка шесть серебряных монет и махнул в сторону клеток и скованных цепями людей:
— Можешь походить, посмотреть на ассортимент. Если выберешь кого-нибудь, сделаю скидку.
Я кивнул.
— Если ты хорошая дочь или жена, тебя выкупят,— напоследок подбодрил я повара и пошел прочь. В спину мне полетели рыдания, проклятья, но я не обращал на них внимания: орать женщине предстояло недолго — скоро работорговцы надрессируют строптивицу.
Заинтересовавшись предложением, я вошел в работорговые ряды.
Маленький городской рынок не мог похвастаться хорошим ассортиментом — живого товара здесь было мало, и качество его страдало: много стариков, старух. Женщины и мужчины — худющие, с язвами под массивными кандалами, с выпавшими зубами. Выпирающие кости, рахитичное телосложение, ненависть и тупая тоска в подслеповатых глазах. Купи такого раба, и придется вложить в него несколько стартов, возвращая ему здоровье. Нужно ли это мне? Разумеется, нет.
— Я надеюсь, ты сейчас не выкупишь себе рабыню?— вышел из спячки Апелиус,— Мол, плохую в рабство продал, хорошую из рабства спас.
— Почему нет?— задумчиво спросил я,— Я не против обзавестись рабыней, вот только не вижу здесь никого, достойного внимания.
— А как же эти, как ты их называл... Слова странные такие... Мораль и гуманизм? Мол, все люди свободны и рабство неправильно, потому что ограничивает эту свободу? Помню, ты мне пытался объяснить эти моменты, когда я узнал, что ты из другого мира и мы заговорили начистоту.
— Раз уж я в этом мире, буду жить по его законам,— пожал я плечами.
— Ох, какое самопожертвование!— развеселился архимаг,— Признайся, хочется приобрести себе красивую девчонку? Освободить из рабства, отмыть и вылечить, чтобы признавала тебя хозяином, но добровольно? Чтобы если предложил ей остаться служить тебе или уйти на свободу, она выбрала тебя? И конечно же, влюбилась, сразу и искренне, вкладывая в любовь все свое огромное и доброе сердце?
Я не нашел внутри себя описанных желаний и помотал головой:
— Не замечал за собой такого.
Фетиши старика иногда меня удивляют. Нет, что-то в этом есть, но я бы не стал покупать человека, чтобы только и делать, что возиться с ним.
— Подумай,— посоветовал император,— Если в этом мире есть рабство, должны быть и школы рабынь. В них юных девушек учат очень интересным вещам. Если проведешь один вечер с такой рабыней, отдашь за неё любую сумму.