По прозвищу Эфа (СИ)
Солнце стояло уже высоко. Время близилось к полудню. Пора было возвращаться.
ГЛАВА 9
В Змеином храме время будто остановилось. С момента своего появления в этом мире Сайясхари дала себе слово не вести счёт дням и ночам, чтобы не обезуметь от осознания впустую прожитой жизни.
Повелитель расы змеелюдов обошёлся с ней очень жестоко, обрекая свою дочь на долгие годы беспросветного одиночества и поставив практически невыполнимое условие для её возвращения домой.
И всё же Сайясхари не могла не признать справедливость полученного наказания. Она его заслужила и потому не имела права роптать и сетовать на жестокосердие отца. Но это вовсе не означало, что гордая и блистательная принцесса змеелюдов смирилась с участью отверженной. С первых же дней она пыталась вернуться обратно. Для этого ей всего лишь нужно было найти себе замену или, если очень повезёт, дождаться появления следующего осуждённого змеелюда, по глупости или из честолюбия преступившего законы их расы.
Как это случилось с Тиршазиром — её предшественником на посту стража врат. Сайясхари оказалась для этого отверженного настоящим подарком судьбы, вернее таковой стала её излишняя самонадеянность.
Теперь то шестая наследница Змеиного дома понимала, что действовала необдуманно, чересчур рьяно расчищая себе путь к трону, но уж слишком велик был соблазн стать первой. Четыре брата и сестра преграждали ей путь к безграничной власти. Уничтожить эту преграду казалось легко. И угрызения совести её не мучили, ведь Сайясхари искренне считала себя единственной достойной преемницей своего отца.
Повелитель, к слову, это тоже понимал и часто одаривал младшую дочь благосклонным взглядом. Именно молчаливое одобрение отца и подтолкнуло её к дальнейшим действиям.
Старший брат проиграл поединок первым. Сайясхари не стала его убивать, справедливо рассудив, что мечтательный и слегка рассеянный Дакзахси не доставит ей в будущем проблем. По окончании битвы она ощутила исходящие от
него волны облегчения и радости, ведь отныне его ничто не будет отвлекать от написания стихов и поэм.
Определённо, Дакзахси тяготила роль первого наследника, и он был счастлив от неё избавиться.
Вторым в очереди значился Астрахат. Он был жесток до крайности со всеми, кто имел несчастье уступать ему в силе и ловкости. Будучи змеёнышем, Сайясхари часто становилась жертвой его злобных шуток. Оставлять за спиной такого врага было бы крайне неосмотрительно с её стороны, и принцесса без колебаний отправила Астрахата на суд к Великому Змею. Правда, пришлось проявить изворотливость, чтобы одолеть превосходящего по силам противника, но отец всегда говорил, что правитель должен уметь находить выход из любой ситуации.
Вызывать на поединок Иршайясси не пришлось. Старшая сестра была настолько погружена в науку, что, не глядя, подписала отречение и вновь удалилась в свою лабораторию, мгновенно позабыв не только о визите Сайясхари, но и о существовании всего остального мира.
С Кайсухри — стоящим четвёртым в очереди на престол, также не возникло проблем. Всё, что его заботило — это еда и женщины. Этот толстяк был настолько ленивым, что покидал свои покои только в крайнем случае, в основном по настоянию отца в дни празднования великих торжеств.
О том, чтобы вызвать его на поединок, не могло быть и речи. Кайсухри никогда не отважился бы сразиться с ней в честном бою. На предложение Сайясхари отойти в сторону, он ожидаемо ответил согласием, но при этом не упустил возможности выторговать для себя немалое пожизненное содержание. А жили змеелюды довольно долго. Даже самым слабым из них легко удавалось преодолеть тысячелетний рубеж, находясь в добром здравии.
Для того, чтобы встретиться с четвёртым братом Сиршехуром — пятым в очереди на престол, Сайясхари пришлось проделать долгий путь, поднявшись высоко в горы, туда, где находился Садусский монастырь.
Много лет назад брат ступил на путь служения Великому Змею и вряд ли собирался воспользоваться правом наследования. Однако, Сайясхари решила не рисковать и заручиться его отказом, оформленным в письменном виде и заверенным личной печатью брата. С последним, правда не задалось. Печати на месте не оказалось. Пришлось довольствоваться тем, что есть.
И вот настал день, когда Сайясхари стала первой и единственной наследницей своего отца. Лёгкость, с которой удалось добиться поставленной цели, вскружила ей голову. Сайясхари возгордилась собой и, как следствие, утратила способность мыслить здраво, вызвав на поединок самого повелителя. Это кратковременное помутнение рассудка стоило ей очень дорого.
Сайясхари часто задавалась вопросом — о чём она только думала, когда собралась сразиться с тем, кто сильнее и умнее её во сто крат? Наслушалась глупая — восхвалений в свой адрес и самонадеянно решила, что отцу пора отправляться на покой, уступив ей — великой и непобедимой, своё место.
Разумеется, у Сайясхари и в мыслях не было убивать отца. Она лишь хотела доказать ему, что он уже стар, а она достаточно взрослая для того, чтобы взять на себя всё бремя власти.
Повелителю хватило трёх секунд, чтобы показать неразумной дочери, насколько она неправа в своих измышлениях.
Теперь то Сайясхари понимала, что повелитель проявил милосердие, сохранив ей — глупой, зарвавшейся девчонке, жизнь и отправив в наказание охранять врата. А ведь мог и убить за дерзость.
— Даю тебе время подумать, Сайясхари, — сказал повелитель дочери перед тем, как проститься, — уверен, одиночество пойдёт тебе на пользу, ведь рядом не будет никого, кто сможет затуманить твой разум льстивыми речами.
Каждый раз, вспоминая тот день, Сайясхари испытывала жгучий стыд и злость на себя. Отец и тут оказался прав. Вдали от придворных лизоблюдов, её разум действительно прояснился. Однако, Сайясхари не была бы собой, если бы стала предаваться стыду и отчаянию вместо того, чтобы искать выход.
И ведь она его нашла. По крайней мере, ей так казалось. Однако, в последний момент судьба решила над ней подшутить, позволив единственной выжившей обращённой ускользнуть из её цепких объятий.
Сайясхари тогда едва не сошла с ума от гнева и бессилия, глядя на то, как рассыпаются в прах её надежды на скорое освобождение. Буйствовала она ровно до тех пор, пока однажды вновь не ощутила присутствие той, что должна была стать ей заменой.
С тех пор девчонка, принявшая кровь Великого Змея, не единожды возвращалась в пустыню, но Сайясхари никак не удавалось приманить её к храму.
И вот обращённая вернулась снова.
Сайясхари поклялась самой себе кровью великого предка, что на этот раз не упустит свой шанс на возвращение домой, чего бы ей это ни стоило. Оставалось придумать, как это сделать, ведь она по-прежнему не могла выйти за пределы храмовых стен. И эта беспомощность злила её неимоверно.
* * *Возвращаясь обратно, я чувствовала себя рождённой заново. Надо отдать ей должное, пустыня не жадничала и щедро делилась силами со своими детьми. Слегка опьянённая впитавшейся в моё тело энергией, я никак не могла заставить себя идти размеренным шагом и весь путь до дома Эдны преодолела бегом, ничуть при этом не запыхавшись. И лишь перед дверью вспомнила о том, что так и не удосужилась вернуть себе человеческий облик. Никого из присутствующих в доме людей мой вид, разумеется, не испугает, но я старалась лишний раз не напоминать приёмной семье о том, насколько сильно я от них отличаюсь.
На этот раз Ярик был дома. Он вырос и возмужал за то время, что мы с ним не виделись, да к тому же обзавёлся низким хрипловатым баском, повергшим меня на мгновение в ступор. Да кто угодно опешил бы от того громогласного возгласа, которым встретил меня мой названный брат.
— Эфа, сестрёнка, наконец-то ты вернулась! — пробасил Ярик, стискивая меня в крепких объятиях.
Я успела порадоваться тому, что последние сутки ничего не ела, в противном случае, у еды не было бы ни единого шанса удержаться внутри моего организма.