По прозвищу Эфа (СИ)

Ночное небо светилось мириадами звёзд. Их загадочное мерцание, при должном воображении, можно было принять за приветствие. Я так и сделала, помахав им рукой в ответ. Признаюсь, просто не сумела совладать с желанием сотворить маленькую безобидную глупость, пока никто не видит.
Темнота окутывала со всех сторон так плотно, что приходилось двигаться, полагаясь только на внутреннее чутьё. Уж оно то меня никогда не подводило.
И вот, когда мне стало казаться, что этот путь никогда не закончится, а время будет тянуться бесконечно долго, чья-то неведомая рука с силой бросила мне в лицо горсть песка. Я едва успела зажмуриться.
Пустыня злилась на меня за непокорность, а ещё за долгое отсутствие, но всё равно готова была принять глупую блудную дочь в свои жаркие объятия. Я безошибочно истолковала посыл и безбоязненно сделала следующий шаг, сразу же по щиколотку проваливаясь в мягкий песок.
— Ну, здравствуй, родная, — прошептала чуть слышно, чувствуя, как восторг внутри меня смешивается с диким ужасом.
Змеиная сущность рвалась наружу, уверенная в том, что слабому человеческому телу не вынести материнских объятий пустыни. Пришла пора вспомнить, что я — дитя племени змеелюдов и не чужая этому миру.
Опустившись на колени, а затем и распластавшись по мягкому песку, я зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как в тело вливается сила: уплотняется кожа, покрываясь гладкой блестящей чешуёй, удлиняются клыки, меняется цвет и разрез глаз, изо рта выстреливает узкий раздвоённый язык, а на кончиках пальцев отрастают острые когти. Меняется и сознание, становясь более хищным. Обостряются все чувства и рефлексы.
Здесь, в пустыне, изменения давались мне легко, практически мгновенно. Причём я полностью контролировала весь процесс преобразования. Ни о какой спонтанности речи не шло. Мне также не требовалось дополнительной встряски, необходимой вдали от этих мест для того, чтобы сработал защитный механизм. Однако, приходилось быть осторожной, ведь желание довести начатое до конца, в песках становилось практически нестерпимым.
Представив, в какое неистовство придёт капитан, обнаружив вместо меня огромную оголодавшую змею, я не удержалась от смеха. Да и остальные вряд ли обрадуются такой компании.
А вот от полуоборота мне никуда не деться. Только так, на время прикинувшись своей, я смогу договориться с пустыней, не принося ей в дар кровавую жертву, как это делают другие проводники.
Эта маленькая уловка, крошечная уступка с моей стороны всегда срабатывала, как надо. Получилось и в этот раз. Пройдя частичную трансформацию, я смогла уловить дыхание жизни там, где, по мнению многих, была лишь пустота. Мне оставалось проложить маршрут так, чтобы по возможности избежать опасности.
Разумеется, полностью обезопасить себя не удастся, и в этом случае нам на помощь придут артефакты, а если не справятся и они, тогда останется полагаться на удачу. Но нам, наёмникам не привыкать рисковать собственной жизнью. Главное, верить в себя и при любых обстоятельствах не терять присутствия духа.
Я до сих пор помню, как в тот самый первый раз, когда нужда погнала меня обратно в пески, мои внутренности буквально скручивало от страха. Хотелось малодушно отступить, бросить всё и повернуть обратно, но сопровождение каравана оплачивалось очень хорошо, и трудно было устоять перед соблазном одним махом решить все свои проблемы.
А ещё во мне зрело ощущение чего-то большего, чем жажда быстрой наживы. Оно то и вынуждало меня вернуться туда, откуда несколько лет назад не чаяла выбраться живой. Вероятно, я хотела доказать самой себе, что тот побег не был простой удачей, что я и сама чего-то стою в этой жизни.
И пусть я не смогла победить свой страх до конца, но ведь это и не нужно. Только глупцы ничего не боятся и потому гибнут первыми. А я хочу прожить долгую жизнь, не растеряв ни капли из того, что мне отмерено судьбой.
Только бы Её Высочество со своими фрейлинами не доставили нам лишних хлопот. С этими избалованными дамочками вечно что-то идёт не так. Даже многочисленные обитатели пустыни часто ведут себя более разумно, чем изнеженные аристократки.
 
Надо будет аккуратно подготовить принцессу и её сопровождение к встрече с ранее невиданными ими формами жизни, и заодно провести краткий инструктаж, как ни в коем случае не стоит себя вести при возникновении опасности. А лучше сделать небольшие зарисовки, чтобы девушки имели хоть какое то представление о том, чего им следует ожидать. Хотя, это вряд ли поможет избежать истерик с их стороны.
Признаюсь, я и сама была на грани обморока, когда впервые столкнулась с одним из монстров лицом к лицу. И хорошо, что в тот раз он был один, справились мы с ним быстро, навалившись всем скопом. А потом долго приходили в себя, и делились друг с другом впечатлениями, не веря, что всё случилось на самом деле.
С тех пор я многому научилась и подобные встречи теперь скорее исключение, чем правило, но бдительность терять всё же не стоит.
Существа, населяющие пески, часто выглядят устрашающе. Люди привыкли называть их демонами пустыни, моля богов уберечь от встречи с ними.
Не могу не согласиться с утверждением, что некоторые представители расы демонов способны одним своим видом вызвать остановку сердца даже у здорового человека. Но не стоит их путать с духами пустыни — мелкими, бестелесными существами, обладающими скверным чувством юмора и довольно злобным нравом.
Как ни странно, малявки доставляют караванщикам больше всего хлопот, просто потому, что от них очень много шума. Люди в караване и без того напряжены, а тут ещё эти мелкие пакостники забавы ради налетают со всех сторон и начинают издавать громкие пронзительные звуки, от которых волосы встают дыбом у всех без исключения. Животные так и вовсе становятся неуправляемыми: скидывают седоков и уносятся прочь сломя голову вместе с поклажей.
Ситуация, мягко говоря, не из приятных.
На этот случай я и припасла так называемые глушилки. Эти артефакты хоть и примитивны до крайности, но в некоторых случаях действуют безотказно. Уже не раз они помогали мне избежать крупных неприятностей.
Вспомнив призрачные оторопелые физиономии грокхов — злобных пустынных духов, я радостно оскалилась, предвкушая новую встречу со старыми знакомыми. Каждый раз, столкнувшись с противодействием их безобразиям, они старались пробить защиту артефактов, но всё без толку. Доходило даже до развоплощения отдельных особей от излишней натуги. Духи просто лопались, как мыльные пузыри, оставляя после себя лишь мерзкую вонь и ничего больше.
Минутное веселье вновь сменилось сосредоточенностью. Я зарылась руками в песок и постаралась уловить биение пульса.
У пустыни тысяча сердец и бьются они не в унисон. Достаточно внимательно к ним прислушаться, чтобы понять, что вот это тревожно колотящееся сердце предупреждает о зарождении бури, а вон то, мерно отсчитывающее удар за ударом, наполнено спокойствием и негой. Усталого путника там точно ожидает оазис с пресной водой.
Сухие колкие удары слышатся в самых гиблых местах. Там нет ни следа воды, хоть пески и напоминают болотную топь. Сделаешь шаг, другой по этому зыбкому покрову и поминай, как звали.
Каждый раз, перед тем как отправиться в путь, я сначала разведывала обстановку. Как истинная женщина, пустыня отличалась редкостным непостоянством. И там, где прежде можно было пройти без опасений, в следующий раз могла поджидать ловушка из зыбучих песков.
Опыт, как говорится, дело наживное. Мне хватило двух переходов через пески, чтобы набраться его под завязку.
 
Я с трудом вынырнула из транса. Разрывать связь с пустыней гораздо труднее, чем её налаживать. Мать всегда стремится удержать ребёнка подле себя, даже если осознаёт, что ему это только во вред. Но дело сделано, и мне пора отправляться обратно.
— Я вернусь, — пообещала я мысленно напоследок.
Песок заволновался, пошёл мелкой рябью, как озёрная гладь от налетевшего вдруг ветерка. Пригладив его ладонью, я резко поднялась, мгновенно ощутив, как затекли ноги.