Как покорить маркиза

– Да? Ты что-то сказал?
Он поднял голову и поцеловал кончик ее носа.
– Я хочу сказать, что ты гораздо умнее меня, если можешь описать словами произошедшее.
– Ох. – Стефани улыбнулась. – Хорошо сказано.
– Спасибо. – Он лениво прикоснулся губами сначала к одному уголку ее рта, потом к другому.
Еще немного – и Стефани бы замурлыкала. Она закрыла глаза, растворяясь в близости с Хэтерфилдом, в его любящих поцелуях, в тепле и тяжести прекрасного тела, которое окружало ее со всех сторон.
– Ты была права, – проговорил он между поцелуями. – То, что между нами произошло, – это нечто особенное. Я никогда не испытывал такого прежде.
– Тебе понравилось?
– Я словно побывал в вечности. – Он поцеловал ее ушко.
– Да. Земля ушла из-под ног, и мы взлетели.
– И ощутили себя по-настоящему живыми. – Хэтерфилд прочертил дорожку из поцелуев по краю ее щеки и спустился к шее. Он немного приподнялся, чтобы было удобнее ласкать языком впадинку между ключицами. – Но для такого грешника, как я, и этого оказалось недостаточно. Ведь рядом со мной – самая соблазнительная женщина Англии, и я безумно в нее влюблен.
– Хэтерфилд!
– Да?
– Ты что, все еще?..
– Ага. Готов опять. Разве ты не чувствуешь? – Он двинул бедрами и принялся дальше целовать ее.
Сердце Стефани забилось быстрее. Ее кожа, не успевшая остыть, опять вспыхнула.
– Ты ведь не можешь снова…
– Могу. Но только если ты не против. – Он отпустил ее руки и приподнялся, чтобы взять подушку и подложить ее под бедра Стефани. Огонь потухающего камина дрожал на стене над их головами.
Она почувствовала, как все ее тело отяжелело от предчувствия нового наслаждения.
– Нет, не против.
Хэтерфилд обхватил ее бедра руками, словно пригвождая их к одному месту. Он раздвинул ей ноги, открывая доступ к нежной плоти, и глубоко вошел внутрь. Стефани тут же затопило такое сильное чувство удовольствия, что она вскрикнула.
– Все хорошо? – шепнул ей на ухо Хэтерфилд.
– Да. – Она выгнулась ему навстречу.
– Я мечтал об этом. Каждую ночь с того момента, как мы встретились и ты споткнулась на ковре в доме Олимпии и упала у моих ног, я представлял, как это будет. – Хэтерфилд начал медленно двигаться, крепко держа ее под собой, даря ей эротическое чувство беззащитности. Схватившись руками за край мягкого матраса, Стефани с удовольствием принимала это вторжение мужского тела. – Я мечтал о тебе, лежа в кровати. Представлял, как ты будешь пылать и восхитительно стонать, когда мое оружие станет двигаться внутри тебя.
Хэтерфилд говорил медленно, низким, вибрирующим голосом, в такт движениям внутри ее. Они становились все глубже и глубже, даря ей почти непереносимое удоволь-ствие.
Ее ладони сложились в кулаки.
– О, Хэтерфилд, быстрее! Прошу тебя!
– Нет, моя дорогая. Мы только начали.
Стефани попробовала тоже двигаться, чтобы поторопить его, но Хэтерфилда это не соблазнило. Он продолжал четко соблюдать заданный им ритм, словно это было не любовное соитие, а долгая гонка на лодках, в которой надо было ровно работать веслами, чтобы прийти к финишу с запасом сил. Стефани представила, как Хэтерфилд сейчас выглядит сзади – мускулы его плеч и спины согласно работают, сжимаясь и распрямляясь, бедра и ягодицы тоже двигаются, мощно всаживая в нее мужское орудие. Она опять застонала.
– Не борись с этим, Стефани. Доверься мне. Просто впускай меня в себя, впускай всего. Позволь мне показать, на что способно твое тело. – Но голос Хэтерфилда срывался. Он держал ее ягодицы так, словно от этого зависела его жизнь.
– Я больше не могу. Пожалуйста.
– Нет, можешь. Просто впускай меня, и все.
О боже, это было прекрасно. Ослепительно, невероятно хорошо. Каждый толчок ласкал чувствительную точку внутри ее лона, и удовольствие растекалось по всему телу, достигая пяток и пальцев на руках. Стефани не могла думать или двигаться. Она была способна только открывать себя навстречу Хэтерфилду и принимать его. Принимать то животное наслаждение, которое он пробуждал внутри ее.
– Я не могу терпеть это, – всхлипнула она, – как же ты можешь?
 
– Я тебя предупреждал, – хрипло выдохнул Хэтерфилд.
Стефани приподняла ягодицы, чтобы еще сильнее прижаться к его паху, этим движением умоляя его скорей вознести ее на пик блаженства. Она больше не могла выносить то напряжение, которое бесконечно росло в ее лоне. Ей казалось, что от такого экстаза можно умереть, разбиться на миллион частей, каждая из которых будет гореть в огне их страстного соития.
Хэтерфилд был прав. Он предупреждал ее.
«Если я начну, то не смогу остановиться».
Боже, что же будет с ней дальше?
Спустя час, который показался ей вечностью, Стефани лежала без движения в его объятиях, горячая, потная и совсем обессиленная.
– Ты неутомим. – Она едва прошептала эти два слова.
– Я пытался объяснить тебе это. Но ты не понимала. Теперь, я вижу, все ясно?
– Надеюсь, ты не собираешься повторить это опять?
– В ближайшие двадцать четыре часа – нет. Тебе надо восстановить силы.
Стефани спрятала лицо у него на плече. Одна рука Хэтерфилда лежала у нее на животе. Было тихо, и она не только слышала, как у него билось сердце, но и чувствовала телом этот медленный, глухой стук. Это в нем говорила жизнь, сила которой сейчас, казалось, перетекала к ней.
– А сейчас я просто поласкаю тебя, – проговорил Хэтерфилд. – Нежно, как ягненок щиплет свою любимую весеннюю травку.
Стефани сглотнула.
– Сейчас?
– Ну, если только ты не хочешь немного поспать.
– Да, хочу, – пробормотала она. – Совсем чуть-чуть. Пожалуйста.
Хэтерфилд рассмеялся и погладил ее по волосам.
– Не забывай, это ты соблазнила меня. Я только, как могу, стараюсь удовлетворить тебя.
Она ущипнула его за живот. Надо было шлепнуть, но у нее не хватило сил.
Хэтерфилд опять рассмеялся и крепче прижал ее к себе. Ей показалось, что если сейчас закрыть глаза, то можно представить, как она проникает сквозь его кожу и растворяется в своем любимом мужчине.
– Я серьезно, знаешь ли, – мягко проговорил Хэтерфилд.
– Насчет чего?
– Что не могу насытиться тобой. Я опять тебя хочу. У меня есть силы контролировать свою страсть – ведь я годы практиковался в этом, – но этот огонь всегда горит внутри. Желание душит меня. Я хочу тебя днем и ночью, во всех смыслах этого слова. Хочу заниматься с тобой любовью и ласкать тебя, пока не высохну, как камень.
Невероятно, но ее тело проснулось от этого откровенного признания.
– Так возьми меня.
– Нет. – Хэтерфилд поцеловал ее волосы. – Тебе правда надо отдохнуть. У нас впереди целая жизнь.
В камине взметнулся язык пламени. Палец Стефани, который выводил круги на гладкой коже его груди, остановился.
– Целая жизнь? – прошептала она.
– Моя дорогая, я оскорблен. Ты считаешь, я настолько беспринципен, что могу излить в тебя свое семя и не предложить после руку и сердце?
Стефани собрала все силы, которые у нее остались, и приподнялась у него на груди, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Хэтерфилд, я надеюсь, ты не считаешь себя обязанным мне. У моей кровати нет цепей, уверяю тебя.
– Послушай. Во-первых, это не твоя кровать. А во-вторых: за тебя, любовь моя, я говорить не могу, но что касается меня, то я рассматриваю это действие, которым мы занимались сегодня дважды…
– Действие? – шутливо-обиженным тоном переспросила она.
– Хорошо – это упоительное действие я рассматриваю как священную клятву.
После такого Стефани на минуту онемела. А Хэтерфилд отбросил прядь ее волос со щеки и объяснил:
– Это моя клятва в том, что я буду верен тебе. Что буду до конца жизни любить тебя и беречь.
У Стефани защипало в глазах. Она заморгала, пытаясь прогнать слезы. Но чувство, которое сложно описать словами, упрямо продолжало расти в ее сердце.
– Ох, – сорвалось с губ.