Как покорить маркиза

Целовать ее. Ласкать. Держать в своих руках, заниматься с ней любовью. И лететь вместе к небесам.
«Потому что у нас есть любовь».
Хэтерфилд открыл глаза и еще раз глянул на свои шершавые, загрубелые руки. И, выбросив все сомнения из головы, направился к лестнице.
Стефани лежала на узкой кровати. Когда он вошел внутрь, она резко села.
Хэтерфилд открыл рот, но не смог выговорить ни слова. Вместо разговоров он снял пиджак и кинул его на стул. Потом расстегнул жилетку и положил сверху. Вот так, снимая с себя одну вещь за другой, Хэтерфилд медленно обнажался перед Стефани, пристально глядя на лицо любимой, следя за каждым ее движением. Ожидая, когда все изменится и Стефани поймет, что он ее недостоин.
Но этого не случилось. Она сидела неподвижно, словно кошка, и тоже внимательно смотрела на него. В неярком свете камина ее кожа сияла. Хэтерфилд положил носки на сложенные брюки и взялся за подол рубашки, которая не могла скрыть его отвердевшее естество.
Он снял рубашку через голову.
– Боже мой, – прошептала Стефани. Она встала на колени и протянула к нему руки.
Хэтерфилд сделал то же самое. Подушечки их пальцев соприкоснулись.
– Скажи это еще раз. Пожалуйста. – Его голос предательски дрогнул.
Стефани привлекла его к себе.
– Мы любим друг друга, Хэтерфилд.
– Еще раз.
– Мы любим.
Он начал целовать ее и каким-то невероятным усилием воли заставил себя касаться ее щедрых губ и сладкого языка нежно, почти невесомо. Его ладони заскользили вверх по ее рукам и зарылись в волосы Стефани.
– Послушай, – хрипло сказал Хэтерфилд, – я постараюсь быть ласковым…
– Все хорошо. Я не такая уж хрупкая, какой кажусь.
– Я знаю. – Он вдохнул аромат ее волос, кожи, ощущая всем телом тепло и приятную мягкость женственных изгибов Стефани. – Просто я боюсь, что когда мы начнем…
Ее руки ласкали спину, плечи Хэтерфилда. Он никак не мог докончить, и Стефани ласково повторила:
– Когда мы начнем…
– То я не смогу остановиться, – выдохнул Хэтерфилд.
– И не надо. Не останавливайся.
Он хотел сказать, что будет хотеть ее вновь и вновь; что его страсть, однажды найдя выход, станет ненасытной. Но Хэтерфилд откинул эти страхи о будущем и сконцентрировался на настоящем – на совершенной красоте, которую ощущали его губы и руки. Он начал ласкать грудь Стефани сквозь ткань сорочки, проводя большими пальцами по бархатистой твердости ее сосков. Наклонившись к одному из них, Хэтерфилд принялся щекотать его языком и посасывать губами. Стефани выгнулась навстречу, и его мужское орудие уперлось ей в живот.
Его любимая Стефани. Наконец-то она станет принадлежать ему. Наконец-то он овладеет ее прекрасным телом и отдаст свое взамен.
При мысли об этом у Хэтерфилда вскипела кровь. Он снял с нее сорочку, и вот Стефани предстала перед ним обнаженной, цветущей, с округлой грудью и торчащими навстречу ему сосками, с женственными бедрами, которых касалось его твердое орудие.
Нет, он долго не продержится. Его пах весь горел, знакомое пламя лизало чувствительную головку мужского достоинства. Ладони Стефани скользнули вниз, в самый центр его страсти, но Хэтерфилд вовремя схватил их.
– Ты убьешь меня, – простонал он.
Стефани глянула ему в глаза. Хэтерфилд боялся даже представить, что она увидела в них – животную страсть, похоть, ничем не прикрытое вожделение. Что бы там ни было, но Стефани поняла, насколько ему тяжело сдерживаться. Их пальцы крепко сплелись, и она опустилась на кровать, увлекая Хэтерфилда за собой. Его колени скользнули между ее ног, и он завел руки Стефани ей за голову. Их окутал греховный аромат возбужденного женского – тела.
– Ты готова? – с усилием проговорил Хэтерфилд.
Он не представлял, что будет делать, если Стефани ответит «нет», если попросит поласкать ее еще немного.
Она улыбнулась и развела колени.
– О да, – услышал от нее Хэтерфилд.
Его мужское достоинство стало твердым, как сталь, большим и горячим. От желания у него кружилась голова. Хэтерфилд коснулся им входа в ее лоно и поразился, каким влажным оно стало для него. Стефани действительно была готова принять его орудие. За открытыми лепестками скрывался проход, который вел их обоих к блаженству. Хэтерфилд чуть поднялся и замер, готовясь к завоеванию.
 
– О боже, – прошептала Стефани и подняла на него умоляющий взгляд.
«Мы любим друг друга».
Он вторгся внутрь.
Стефани застонала, медленно и страстно, а Хэтерфилд вошел в нее на всю длину, чувствуя, как ее тугое лоно идеально приняло его, полностью окружив мужское орудие своим влажным жаром. От блаженства тело Хэтерфилда словно вспыхнуло белым огнем.
Конечно, Стефани говорила правду. Как он мог в этом сомневаться? То, что происходило между ними, было правильно, хорошо и прекрасно. Он сливался с ней в единое целое – кожа к коже, рука к руке. Их взгляды тонули друг в друге. Это был акт любовного соития.
И в то же время акт чистой животной похоти.
– Стефани, я не могу терпеть, – прохрипел Хэтерфилд.
Она подняла бедра и впилась ногтями в его ладони. Боль стала той изысканной приправой к экстазу соединения, которая помогла ему немного отсрочить неминуемый взрыв. Хэтерфилд чуть отпрянул, и, когда опять вошел в нее, Стефани вскрикнула. Он сделал это снова, а потом еще раз и еще – пока возбуждение не стало таким сильным, что, казалось, могло разорвать его изнутри.
Стефани уткнулась пятками ему в ягодицы, заставляя двигаться быстрее. На этот раз его уже ничего не могло сдержать, и Хэтерфилд почувствовал, что сейчас утонет в волне чистого блаженства. Она накрывала его, и в этот момент он услышал, как Стефани скорее пропела, чем выкрикнула его имя хриплым, низким голосом. И в ту же секунду, словно дождавшись нужного сигнала, семя послушно выстрелило из его тела долгими, мучительно-блаженными толчками.
 
Глава 20
 
Стефани возвращалась к реальности постепенно.
Сначала она почувствовала соленый аромат кожи Хэтерфилда. От его дыхания сладко пахло их поцелуями, в воздухе вокруг них витал мускусный запах любовного – соития.
Потом Стефани ощутила его руки. Они держали ее ладони высоко над головой, их пальцы были крепко сплетены, а ее тело – вытянуто и восхитительно беззащитно.
И вот она уже почувствовала все тело Хэтерфилда, приятно тяжелое, которое своим весом вдавливало ее в матрас. Она ощущала его всюду – на груди, на животе, на ногах. Ее лицо лежало в изгибе руки Хэтерфилда, ушко уютно спряталось в ямочке локтя. Его рельефные плечи возвышались, словно покрытые гладкой кожей холмы, рядом с губами Стефани. Теплое дыхание Хэтерфилда касалось ее волос.
Стефани не двигалась. Ей не хотелось этого делать, но даже если бы она захотела, то не смогла. Мускулистое тело Хэтерфилда надежно удерживало ее на месте. Каждая клеточка внутри Стефани пела от удовольствия, которое ей доставил тот орган внизу, своей твердостью касавшийся ее бедра.
– Хэтерфилд, – шепнула она.
– Хм-м-м…
– Ты не спишь?
– Конечно, нет, – хрипловато ответил он.
– Мне немного неудобно внизу. Кость впивается…
Он чуть подвинулся и сказал:
– Извини.
Стефани ожидала, что за этим последует поток слов, полных восхищения и любви, может, клятв в верности или даже предложения руки и сердца, обещание медового месяца у моря, охапок нарциссов весной, и обязательно на их фоне – детей, а потом и внуков…
Она ждала.
И ждала.
И ждала еще немного.
Но в итоге решила взять инициативу в свои руки:
– Хэтерфилд?
– Да?
– Это было прекрасно. Это было… – Она искала слово, которое бы встряхнуло Хэтерфилда. – Невероятно.
– М-м-м… – донеслось в ответ.
– Я бы даже сказала, что божественно, если бы это не звучало немного богохульно. Для меня то, что произошло между нами, правда было похоже на какой-то священный ритуал, который объединил нас раз и навсегда.
Хэтерфилд непонятно промычал в ответ.