"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Я смотрю на Бекетова и по его физиономии вижу, он сильно жалеет, что пацан стоумовый оказался. Не знаю, чего чекист ждал? Если реально знаком с родителями, должен понимать, они воспитывали сына хорошо. Во всех смыслах хорошо. А за год жизни среди беспризорников и малолетних преступников стать кретином сложновато, если от природы башка нормально варит.
— Видишь ли…Нет возможности. Пока нет. Твоего папу арестовали именно из-за этих бумаг. И если мы их добудем, или хотя бы, если ты сможешь вспомнить хоть какие-то детали…папу отпустят. Все. Давай одевайся. Нам пора.
  
Бекетов встает с табуретки и хлопает ладонями себя по бедрам. Он не в форме. По гражданке одет. Не определишь, кем сейчас является будущий старший майор госбезопасности.
Я беру тулуп, который воспитатель бросил перед тем как выйти прямо на пол. Натягиваю его на себя. Опускаю голову и смотрю на ноги. Валенки? Видимо, тоже «поп» подсуетился.
А потом слышу, как Бекетов, подойдя к двери, которая отделяет основную комнату от сеней, тихо говорит воспитателю.
— Мы уходим. В коммуне скажешь, что утопли оба. И смотри мне! — Чекист сует кулак под нос Льву Никанорычу. — Ты знаешь, на что я способен, когда зол. Поэтому в твоих интересах, чтоб я не разозлился.
— Уверены? — «Поп» осторожно выглядывает из-за плеча Бекетова и смотрит на меня. Я моментально изображаю максимальную занятость тулупом, который упорно не желает застегиваться. К тому же, он мне немного великоват. — Вы же сначала хотели только поговорить…
— Не твое собачье дело! — Рыкает на него Игорь Иванович. Потом поворачивается и тоже смотрит на меня добрым взглядом.
— Реутов! Реутов! Собака ты сутулая…Проснись! Проснись, говорю, хватит мычать. И без того ссыкатно чего-то…Особенно после личных бесед с товарищами чекистами… Чтоб им пусто было… Сволочи…Реутов!
Меня активно и очень упорно трясли за плечо. Я открыл глаза, но в этот раз не потому что сон прервался сам. Ни хрена подобного. А потому что, наклонившись, надо мной стоял Подкидыш и совершенно скотским образом меня будил. Ему это удалось. На самом интересном месте!
— Чего тебе? — Я несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Потом протёр глаза рукой. В них будто песка насыпали.
— Слушай… Поговорить хочу. Насчет всего, что случилось. Есть подозрение, среди нас — крыса. — Подкидыш оглянулся на остальных пацанов, которые благополучно спали. — Вот они чего нас по очереди и допрашивали. Понял? По одному заводили в кабинет. И херню всякую вызнать пытались. Про тебя с Зайцем. А чего там пытаться. Да? Зайца кто угодно подрезать мог. Ты при чем? Тебя вообще не было. Крыса! Точно говорю. Напела эта тварь чекистам какой-то херни.
— Вань… Вот ты не знаешь, конечно, такой истории. Я тебе расскажу. Чтоб была понятна аналогия. Один человек ехал в поезде. Известный человек. Допустим… — Я задумался, пытаясь сообразить, кем заменить героя этого анекдота. Мой взгляд упал на Марка. — Вот! Бернес, только настоящий. К нему зашла… тётка зашла… и сказала, мол, вы аккуратнее, а то у нас воруют. В итоге все пассажиры спали, а Бернес всю ночь караулил шмотки свои.
— Так… — Подкидыш с серьёзным лицом уселся на край моей постели. Сложил руки. Судя по внешнему виду, приготовился слушать.
— Что «так»? Смысл понял? Нет?
— Ни черта не понял. — Ванька смущённо почесал пальцем бровь. — а в чем смысл? И это… Слово какое-то… Аналогия твоя… Матерное что ли?
— Смысл, Иван, в следующем. Ты на хрена меня разбудил со своей новостью пол крысу? Чтоб я до утра думал, кто это может быть? Итак понятно, без твоих ночных откровений, крыса имеется. И свали с моей кровати! — Я ногой спихнул Подкидыша.
— Так у меня есть версия, кто это. — Ванька обиженно надулся. — Ну, если неинтересно… То, конечно…
— Да мляха муха…– Я сел, покрутил головой по сторонам, пытаясь словится, где нам лучше поговорить. — Идём на улицу. Там никто не услышит.
— Нет уж… — Раздался бас со стороны Лёнькиной кровати. — Давай при всех.
— А то ж! — Корчагин поднял голову. — Ишь чего удумали. Посидят, потрепятся на крылечке, а нам потом, как Зайцу. Ножичком под ребро.
— Кому вам? Совсем того? — Подкидыш покрутил пальцем у виска. — Всех что ли теперь… Да и не уверен я. Так… Мыслишки были. Погожу пока с выводами. И вообще… Че не спите? Порядочным людям покоя нет.
Ванька демонстративно стянул ботинки, которые напялил на босую ногу, прежде, чем меня разбудить, и плюхнулся обратно в свою кровать.
— Все! Спите, черти! — Подкидыш отвернулся к стене, накрывшись одеялом по самую макушку.
— Не… Ну, не козел тебе? — Корчагин возмущённо затряс башкой. — Взял, всех перебудил… Я можно сказать, в глубоком переживании пребываю. Как ни крути, своего парня убили. Нашего. Да и с дальнейшим теперь имеется неясность. Чего они к Реутову прицепились? Чекисты. А? Сегодня к Реутову. Завтра — к нам? Тем более, Алеша вообще хрен его знает, где шлялся. А мы? Мы как раз рядом были.
— Ну, не плетите ахинею… — Раздался сонный голос Бернеса. — Никто из нас не мог. Мы все на виду друг у друга стояли кучей. А чекисты… Им на самом деле на руку, что Зайца подрезали. Нет, так-то, конечно, лучше бы все хорошо было. Но если рассматривать ситуацию, в которой он пропал — им такое точно вышло бы боком. Вдруг, Вася предатель? А так… Помер да помер. Может, кто из своих постарался. В смысле, из его бывших дружков. Может, ограбить хотели. Да хрен его знает. Может, вообще случайно напоролся. И знаете, что? Замудохали! Давайте спать!
  
Глава 10
 
Я решаю, что свою судьбу нужно брать в свои же руки
 
Следующая неделя пролетела так быстро, что я не успел оглянуться. Как бы странно не звучало, но смерть Зайцева сыграла в этом не последнюю роль. За нас взялись всерьёз. Вспомнили, что «это нам не курорты, едрить твою налево» и «жрать да спать все горазды, а Родина — вам не девка, она ждать не будет». Цитаты, само собой, принадлежат товарищу сержанту государственной безопасности Шипко Николаю Панасовичу. Его перлы можно записывать в отдельную книжечку, а потом издавать, как пособие для особо красочного выражения мыслей.
Однако, лучше обо всем по порядку. После той памятной поездки в город, моя жизнь как-то сильно ускорилась, набирая обороты. Дни только успевали отщелкиваться. Отлетали, как листы календаря. Кстати, про календарь…
Вот тут меня ждал сюрприз. Я по наивности и незнанию рассчитывал, что выходных у нас будет два. Как в будущем. Это же логично. Суббота и воскресенье. Однако… хрен там плавал.
После муторной ночи с очередными муторными снами и туманными размышлениями Подкидыша про неизвестную крысу, из-за чего он перебудил всех, внезапно наступил…Та-дам! Рабочий день! Хотя несомненно только что была суббота. И я как бы искренне верил, еще один день нам дадут отдохнуть. Ну, разбудят опять утром, ладно. Побегаем. А потом, может, предоставят какое-то личное время. В город уже никто не повезёт, это понятно. Однако, появится возможность подремать пару часов. Ночь то через одно место прошла.
Ага… Щас! Шестидневку не хотел ли ты, Реутов Алексей Иванович? Причем, что это за зверь такой, я узнал следующим утром, причём совершенно случайно.
Детдомовцы проснулись рано, ещё до появления Шипко. А некоторые, к примеру, даже и не заснули больше. В данном случае я про себя говорю. Подкидыш, главное, сукин сын, дрых, как убитый( тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог), а я ворочался в постели, дурак дураком. Мысли лезли всякие, в большинстве своем матерные, и ни одной хоть немного радостной или конструктивной.
  
Поэтому, когда Корчагин вскочил с постели, объявив, мол, он решил облагородить нашу спальню, я, как и остальные, уселся на кровати, ожидая, чего же такого придумал Матвей. Заодно костерил себя, что вместо нормального крепкого сна промаялся какой-то ерундой — вспоминал сон с участием деда и Бекетова, размышлял о Зайцеве, а потом пытался проанализировать, виноват Клячин в его смерти или нет.