"Фантастика 2024-154". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Кстати, с чекистами, которые в данный момент меня окружают, даже посерьёзнее дело будет. В будущем хотя бы на смертную казнь мораторий. А тут — статьи всякие бывают. Иной раз и без уголовного кодекса обходятся товарищи нквдешники.
— Что скажешь, Алексей? — Поинтересовался Шармазанашвили.
— Так а что сказать? — Я посмотрел на директора и пожал плечами. — Вы же не разрешения у меня спрашиваете. Все решено. Верно? Какая разница, что я думаю. А по поводу вчерашнего… Да, сказал. Потому что уверен, все именно так.
  
— М-м-м… Интересно… — Шармазанашвили, подавшись вперёд, оперся локтями о стол и уставился на меня уже откровенно смеющимся взглядом.
Вот гад… Специально ведёт себя так, чтоб типа вызвать у меня положительные эмоции в свою сторону. Этакий юморист и добряк. Ну да, ну да…
— А позволь полюбопытствовать, Алексей, откуда такие выводы? То есть ты уверен, что вас… хм… даже и не знаю как это правильно сформулировать… — Чекист задумчиво почесал бровь пальцем. — Ты уверен, будто вас используют по мере надобности и все? Что дальше? Выкинут на свалку? Не слишком ли глупая трата для страны? Одеть, обуть, воспитать, а потом разочек использовать…
— Слушайте, да я просто сужу по ситуации. Секретная школа разведки и вдруг — пацаны-беспризорники. Разве можно нам доверить государственные тайны? Поэтому, да. Именно к такому выводу и пришел. Мы — полезные в некоторых вещах товарищи. Ваши-то сотрудники белое пальто не факт, что захотят пачкать. А детдомовцы, которые Крым и рым прошли, не побрезгуют любыми приказами, даже не совсем приличными. Другой вопрос, что вряд ли ваше руководство нас полноценными собратьями по оружию видит. Мы для них — приблудные щенки, из которых необходимо вырастить отлично выдрессированных, бойцовских псов. Но пес он ведь всегда — животное. Завтра может взбеситься и бросится на хозяев. Правильно? Или, к примеру, затоскует по воле и убежит.
Конечно, я мог вытаращить глаза и заявить, будто Шипко все понял неправильно. Однако, чисто интуитивно понял, вот так точно не надо. К тому же, есть подозрение, Шармазанашвили с Бекетовым нашли общий язык, но при этом, они все равно далеко не товарищи. Потому что хозяева у них были разные.
И да, у этого капитана госбезопасности тоже есть хозяин, как и у Бекетова. Тема известная. Директор школы — человек Берии, а Игорь Иванович при Ежове отирался. Правда, Игорь Иванович та еще хитрая сволочь. Он столько лет крутится в этой сфере, но до сих пор остался при своих интересах. Знает, как и кому угодить в нужный момент. В общем, с Шармазанашвили мне надо прийти к некоторому сотрудничеству. Так, наверное. А значит, он должен считать меня немного простоватым, но принципиальным парнем. Вот сейчас я, например, режу правду-матку, не оглядываясь на последствия, потому как считаю директора школы этой правды достойным.
— Эвоно ты как… — Шармазанашвили покачал головой. Однако улыбка его оставалась все такой же, доброй. — А может, дело в другом? Может, у нашей страны сейчас времена тяжелые грядут? Много признаков этого имеется. В подробности, само собой, посвящать я тебя не буду, рано пока. Но скоро и такой момент настанет. И сейчас, Алексей, когда вокруг Советского Союза сгущаются тучи, все средства хороши, чтоб не дать врагам нанести удар. Это — первое. А второе… Видишь ли, Алексей… Лет десять назад у нас была мощная, отработанная агентурная сеть за границей. Много товарищи тогда сделали. Сил вложили немерено. Однако…
Шармазанашвили еле заметно поморщился. Видимо, следующая часть заготовленной речи самому директору школы не очень нравилась. Однако, останавливаться он не стал. Молодец. Четко придерживается выбранного курса.
— Сейчас ситуация сложная. В некоторых местах если и остались один-два человека, то с ними либо связи нет, либо они сами пропали. Нужно исправить это положение как можно быстрее. А вы… Тут ты прав. Ваши взгляды на жизнь сильно отличаются от взглядов наших сотрудников. Так тем лучше. Поэтому вас и выбрали. Тяжело строить заново, но еще тяжелее восстанавливать разрушенное. В таком, извиняюсь, дерьме придется ковыряться, что, как ты говоришь, белое пальто лишь помешает. Ладно… Не время пока для подобных разговоров. Распоряжение мое ты услышал и, надеюсь, понял. С сегодняшнего дня вся ответственность за поступки товарищей на тебе. Как уж ты с ними будешь договариваться, не знаю. Сам смотри. Но спрос с тебя. Иди, Алексей.
Шармазанашвили кивнул мне в сторону двери, намекая на окончание аудиенциии. А меня в этот момент просто до ужаса распирало любопытство. Очень сильно хотелось спросить одну вещь, которая в будущем много споров вызовет. Почему Сталин настолько не любил разведку, что позволил развалиться всей системе, существующей за рубежом, в момент, когда уже была очевидна угроза со стороны Гитлера. Да и без Гитлера тоже.
Но… Само собой, таких вопросов я задать не мог. Поэтому просто молча вышел из кабинета.
  
Глава 4
 
Мне становится известно кое-что тайное, но лучше бы этого не было
 
— Ну мляха муха…это, конечно…убейте меня…просто убейте…Проявите милосердие, товарищи! Этот изверг нас угробит. Как пить дать угробит. Лучше уж вы меня грохните, быстро и безболезненно. — Подкидыш упал на спину прямо в снег, раскидав руки и ноги в разные стороны. — Боженька, я готов признать твое существование, если прямо сейчас ты поразишь товарища старшего сержанта государственной безопасности молнией. Ну, пожалуйста… Чего тебе стоит? Можно не насмерть. Можно чуть-чуть, чтоб у него подгорело во всех местах…
— Тише ты! Раскудахтался. — Большой пинком отправил кучку снега прямо Подкидышу в физиономию.
Так как лежал Ванька этой физиономией вверх, уставившись в пасмурное, хмурое небо, то цель была достигнута идеально. Снег небольшой плюхой шлепнулся Ивану прямо на рожу. Подкидыш фыркнул, тряхнул башкой, но подниматься не стал.
— Если Шипко услышит твои антисоветские рассуждения про… ну ты понял про что… нам вообще тогда сегодня покоя не видать. — Добавил Ленька. — И завтра тоже невидать. И послезавтра…
Остальные детдомовцы промолчали. Вовсе не потому, что им нечего сказать. Просто я, Бернес, Матвей и Степан в этот момент с ненавистью отбросили свои лопаты в сторону и тоже бахнулись прямо на задницу в снег. Сил не было ни у кого. Вообще.
Потому что, что? Правильно! Потому что Шипко — человек слова. Принципиальный он, сволочь…
Именно благодаря его принципиальности, сразу после обеда мы нашей крепкой, дружной, сплочённой компанией отправились чистить двор. Снег начал валить утром, прямо на финальной части наших физкультурных мучений, и шел без остановки несколько часов к ряду. Естественно, территория школы в итоге напоминала одну большую снежную кучу.
То есть, день у нас вышел — вообще зашибись. Сначала были почти два часа физических занятий на свежем воздухе, после которых нас коллективно тошнило и от воздуха, и от занятий, и от довольной рожи Шипко. От рожи особенно сильно.
Я-то еще на некоторое время смог прерваться, благодаря вызову к директору, а пацаны вкусили все прелести мести воспитателя целиком. До конца физкультурного мероприятия детдомовцы дожили исключительно назло Панасычу. Чтоб несильно радовался.
Потом — завтрак и три урока: Эмма Самуиловна, радиотехника, экономическая география капиталистических стран. Никогда прежде мы не бежали с таким искренним рвением на занятия, наивно полагая, что там уж нас Панасыч не достанет. Обучение, как говорится, важнее всего.
Затем — обед. И после того, как мы закончили с едой, в качестве десерта снова появился довольный Шипко.
  
— Ну, не-е-ет… — Простонал Корчагин, наблюдая, как к нашим столам приближается улыбающийся Панасыч.
Воспитатель с крайне счастливым выражением лица сообщил, что Родина очень нуждается в данную секунду в нашей помощи. Прямо не обойтись Родине без наших рук.
— Ого! — Ленька встрепенулся. — Будет какое-то важное, серьезное задание, товарищ старший сержант госбезопасности?