Греческие каникулы (СИ)
А есть ли теперь разница?
— Гермиона… — его голос осел и скатился в какой-то хрип.
Плевать.
— Я хочу этого, хочу сделать это, — она шептала, — хочу, чтобы смотрел на меня, смотрел, не отводя своих глаз. Пожалуйста, позволь мне.
Он промолчал, только пристально смотря на неё, пытаясь передать всё то желание, которое просто разрывало его вены прямо сейчас.
— Ты можешь присесть тут? — она прикусила губу, переводя внимание на стул, стоящий возле стола.
Драко не ответил. Не разрывая зрительного контакта, он отпустил свои пальцы с её подбородка и, обхватив рукой стул, развернул его. Гермиона искренне улыбнулась, следя за тем, как он присаживается, моментально оказываясь ниже её. Она точно заметила, как сжаты его скулы, а горло нервно дернулось.
Переводя дыхание, Гермиона провела пальцами по его плечам, цепляя оголенный участок шеи. И отступила назад.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Её щиколотки почувствовали преграду в виде кровати. Гермиона выдохнула. Пальцы вцепились в темную ткань халата, двигаясь с середины вверх и вновь вниз. Она смотрит на него, следит за каждой эмоцией, отражающейся на лице.
Медленное движение и она сидит на ещё теплой постели, где совсем недавно лежал Драко.
Внутри все сжалось, когда она двинула руку по колену, подцепив край халата и отодвигая его в сторону. Рука скользит вверх по груди, обхватывая полушарие и немного сжимая его через ткань. Вздох.
Дрожащие пальцы медленно вырисовывают легкие узоры. Она смотрит не отрываясь. Ощущение дивно ударяли в голову, она наслаждается тем, как он смотрит на неё, как сильно сжимается его челюсть.
Выдох. Медленные движения ниже по животу, ноге, подушечки пальцев цепляют пояс халата и тянут его в бок. Облизав пересохшие губы, она двигается выше, заставляя волну мурашек заполнять тело.
Свободной рукой она опирается на мягкую постель. Медленное движение выше и пальцы легко касаются мягких участков кожи.
Мерлин! Что она творит? Их разделяют несколько метров. А жар и возбуждение накаляется в помещении настолько сильно, что создается впечатление будто, это не её собственные руки двигаются по телу.
Мелкое движение пальцев и часть халата спадает с её плеча. Открывая вид на обнаженное тело и кожаные ленты, обтягивающие грудь. Гермиона откидывает голову назад, касаясь пальцами груди, маленького соска, проводит ладонью и кончиками пальцев в бок. Дрожь растекается по телу, а тепло концентрируется на каждом участке, куда она прикасается.
Чуть царапает ногтями кожу, что оставляет заметные белые следы на загорелом теле. Тихо стонет, прокладывая пальцами дорожку по ложбинке меж грудей. Цепляется за кожаный ремешок, обходит его и двигается дальше.
Дышать становится все сложнее. Сладкий и тяжелый запах возбуждения смешивается с прохладным морским воздухом, проникающим в помещение. Адреналин наполняет тело, толкает её дальше, и она разводит ноги.
— Гермиона… — низкий, хриплый голос разлетается в помещении. Он подталкивает её дальше, больше, сильнее. И она, проскальзывая пальцами по животу движется ниже, ниже, ниже. Прогибается в пояснице, когда стон наслаждения срывается с губ. Первые яркие, возбуждающие прикосновения заставляют её замереть.
Влажно и жарко.
Она вздрагивает и задыхается, пока пальцы медленно поглаживают нежную, чувствительную кожу, создавая приятную расслабленность и волнующую тяжесть внизу живота. Она гладит, нажимает, сдавливает. Сердце колотится как сумасшедшее, уши закладывает, а перед глазами проносятся тысячи мелких искр. Легкое движение и она возвращает голову обратно.
Её собственная похоть встречается с убийственным желанием. С тем, что читается в затуманенных черных глаза. Гермиона тяжело дышит, продолжая испивать собственное наслаждение.
Малфой никогда не поверил бы, если бы ему сказали, что он когда-то окажется в подобной ситуации.
Он смотрит на женщину, как на божество.
Он понимал, что Грейнджер отважная. Но то, что она могла быть такой свободной и раскрепощенной? НИКОГДА. Никогда он не мог даже представить.
И вот прямо сейчас эта невыносимая ведьма сидит прямо перед ним и проделывает эти фокусы… Для него? Серьезно? Сон, не иначе. Драко сомневался, что даже во сне мог бы заслужить что-то подобное.
Глядя на него этими своими глубокими и искренними глазами. Уму непостижимо.
Она волновала его, она возбуждала его. Он не мог представить себе, чего бы сейчас хотел больше, чем ее. Такую открытую, такую развратную. Разврат и Грейнджер в одной комнате. Он ухмыльнулся про себя. Салазар. Кто бы мог вообще подумать? Это сводило с ума и лишало всякой защиты. Он был абсолютно покорен и беззащитен перед такой откровенностью. Был…
Вид этой девушки, вытворяющей нечто подобное, сносил все вокруг. Все чертово возбуждение накрывает с головой и захватывает в безумный и отчаянный танец. Выдержки не хватает… больше не хватает.
Новый стон срывается с женских губ, и он, как изголодавшийся зверь подрывается с места. Два широких шага, и Драко обхватывает её лицо, припадая в жадном поцелуе. Безумном вихре желания. Последние крупицы здравого рассудка просто уничтожены. Нагло раздавлены хрупкими женскими пальцами и сладкими стонами.
Зубы сильно царапают пухлые губы. Язык врывается в рот, толкаясь и творя сплошную неразбериху.
Драко нависает на ней, испивая все срывающиеся звуки и сбитое дыхание. Теряется в наслаждении, когда она так же быстро вступает в игру, в эту безумную схватку языками. Пальцы соскальзывают с лица, ловко двигаются ниже и оголяют все ещё прикрытые халатом участки. Треск рвущейся ткани доносится будто из другой комнаты.
Цепляется за кожаную ленту, проводит по ней пальцами и тяжело выдыхает.
Она безумна. Он безумен. Происходящее — сплошной хаос.
Гермиона разрывает поцелуй, жадно хватая воздух. Их взгляды встречаются, и искры разлетаются во все стороны. Трясущиеся от переполняющего возбуждения пальцы цепляются за край шорт, тянут резинку и пытаются спустить их ниже.
Поддаваясь, Драко помогает ей и стягивает отвратительно мешающую одежду. Шорты, как и футболка отлетают в сторону. Гермиона чуть приподнимается, избавляется от халата, откидывая его.
Она обхватывает его за шею, приникает к покусанным губам. Целует и тянет на постель. Драко нависает сверху, когда Гермиона закидывает на него ногу и с усилием переворачивает на спину.
— Гермиона… — тяжелое дыхание сбивается, а ухмылка растекается на губах.
— Шшш… — она пальцем проводит по его губам, пока вторая рука пытается бороться с нижним бельем, — помоги мне… — Гермиона шипит, прося о помощи. Он понимает и в несколько мгновений стягивает мешающую и ненужную деталь.
Новый жадный поцелуй и тихий выдох. Она чувствует, как сильно он напрягается, когда её рука обхватывает член, помогая себе насаживаться.
— Блять, — протяжное ругательство срывается с его губ, когда Гермиона опираясь на него начинает двигать бедрами.
Ощущения, переполняющие тело, заставляют отдаваться целиком. Наслаждаться всеми действиями и процессом. Пальцы впиваются в светлую грудь, рот приоткрыт, а тяжелый взгляд внимательно смотрит на лежащего мужчину.
Сбитое дыхание, легкие стоны и жар. Удовольствие растекается по телу, а выступающие капли пота покрывают кожу. Ощущение терзает изнутри, будто жизненно необходимо сильнее прижаться, трогать везде, куда дотянешься, целовать и ласкать всеми способами из возможных.
Она громко вскрикивает. Драко отталкивается, сильнее сжимает её бедра и оказывается в сидячем положении. Ладонь двигается по спине, сжимает портупеи, тянет за каждую встречающуюся полоску кожи.
Крепкие руки обхватывают её бедра, немного приподнимая выше и опуская. Словно катание на американских горках, когда каждое новое действие вызывает непередаваемое ощущение. Словно в груди все замирает, обрывается и загорается вновь.
Умопомрачительный запах тела сводит с ума так же сильно, как и морской ветер, врывающийся в каюту. Будто способный охладить и потушить пожар заставляющий их сгорать.