Осколки тьмы (СИ)

Однако к тому моменту, когда Лина открывает глаза, мне удается подняться на дрожащие ноги и даже сделать несколько пробных шагов, после которых еще некоторое время приходится восстанавливать дыхание, будто после целого кросса.
— Что нужно делать? — с готовностью спрашивает Стас, приближаясь ко мне вместе с Линой, которую бережно держит на руках. Подруга обводит нас отстраненным, затуманенным взглядом и тихо постанывает от боли. Неестественная бледность лица, словно в нем нет и кровинки, пугает, но сейчас нужно беспокоиться совершенно о другом.
— Мы должны позвать Тэана, — говорю я. — Вся тьма теперь сосредоточена в нас троих, поэтому он сможет воплотиться. А если мы все втроем захотим избавиться от тьмы, то он сумеет ее запереть. И, думаю, нужно звать его полным именем…
Не зная, как именно должен проходить этот процесс, мы на всякий случай несколько раз повторяем вслух: «Тэан вар Хашшен!» Голос Лины звучит совсем слабо, едва слышно, однако она упрямо пытается остаться в сознании. Некоторое время ничего не происходит. Я уже начинаю сомневаться, что Тэан придет.
А вдруг мы делаем что-то неправильно? Почему я не расспросила во всех подробностях, как именно мы должны его позвать? Или вдруг Высшие по какой-то причине не пускают его? Вдруг он сам не желает? Пока во мне остается Тьма, он может приходить в мои сны…
Проклиная свою глупость и уже почти отчаиваясь, вдруг отчетливо ощущаю знакомое присутствие, которое ни с чем невозможно спутать. Прямо перед нами закручиваются вихри тьмы, образуя человеческий силуэт. Вскоре тьма опадает к его ногам, открывая взору закутанную в плащ фигуру Тэана. В руках он держит гетитовый сосуд, как брат-близнец похожий на тот, который хранит в себе Первозданный Свет.
Янтарные глаза смотрят прямо на меня. От этого взгляда в горле разом становится сухо. Кажется, я не смогу произнести ни слова. Но, беру себя в руки, перевожу дыхание и решительно спрашиваю:
— Ты запрешь Тьму в сосуде?
— Я ведь пришел, — невесело усмехается Тэан. В этот момент я вдруг отчетливо понимаю, что он действительно мог не откликнуться на зов и не захотеть нам помогать. Разве он что-то мне обещал? Разве что-то должен нам?
Сердце сжимается от боли, когда я в полной мере осознаю, на что он соглашается, решаясь прийти.
Все это время, разрастаясь в наших душах, Тьма была свободна. Она гуляла по миру вместе с нами, она жила вместе с нами! А теперь Тьма вновь вернется в равнодушную гетитовую клетку. Тэан готов заточить самого себя, навсегда обрывая связь с внешним миром. Готов погрузиться в царство тьмы.
Хочу задать вопрос, узнать, но боюсь. Возможно, я боюсь услышать ответ. Возможно, боюсь, что Тэан передумает.
— Что мы должны делать?
— Произнесите фразу отказа, только отдайте тьму не кому-то, а мне, — все так же неотрывно глядя на меня, говорит Тэан. Я тоже скольжу взглядом по его лицу, пытаясь запомнить каждую черту, каждую деталь, которые и без того прекрасно знаю.
— Я открываю свою душу и выпускаю Тьму, поселившуюся в ней. Я отказываюсь от Тьмы и добровольно отдаю ее тебе, Тэан вар Хашшен… — Три голоса сливаются в один, сильный и уверенный.
Как только последнее слово произнесено, я чувствую, что Тьма поднимается внутри, на миг полностью затопляя собой. Однако на этом не останавливается и выливается на свободу, черным потоком устремляясь в приоткрытое горлышко сосуда. Почти безболезненно, оставляя после себя странное ощущение пустоты и растерянности, она покидает меня и вливается в сосуд, как в бездонный колодец. Рядом льются еще два потока, освобождая друзей, но я не замечаю ничего, кроме янтарных глаз. Я пытаюсь впитать в себя их свет, чтобы хоть что-то сохранить, когда Тэан уйдет, на этот раз навсегда.
Последние капли скрываются в сосуде. Тэан вдруг приближается ко мне и касается рукою груди. Странный разряд, похожий на электричество, проходит от его ладони ко мне. Слегка улыбаясь, Тэан поясняет:
— Твой личный портал на Землю.
Я пытаюсь перехватить руку Тэана, удержать, хотя бы еще на мгновение, однако внезапно нас разделяет расстояние. Далекий силуэт теряет свою четкость и черным дымком устремляется внутрь сосуда, а вслед за ним закрывается пробка, навсегда отрезая Первозданную Тьму от окружающего мира. Еще некоторое время сосуд висит в воздухе, но и он подергивается призрачной пеленой, после чего растворяется в пространстве, устремляясь к своему законному месту.
 
Наверное, я должна радоваться избавлению от тьмы и ликовать всей душой, но чувствую лишь разъедающую тоску и невыносимую усталость. Вновь сползаю на пол и теряю сознание, проваливаясь в самую обычную темноту. В ней оказывается непривычно одиноко.
Прихожу в себя. Понимаю, что лежу на чем-то мягком и уютном, а не на каменном полу, как следует ожидать. Мысли еще лениво путаются, а потому я не успеваю толком испугаться — лишь слегка удивляюсь.
Открываю глаза, упираюсь взглядом в разрисованный цветами потолок и удивляюсь чуть больше.
Если сначала можно было бы предположить, что кто-то обо мне позаботился и притащил в святилище мягкие одеяла, то теперь совершенно точно становится ясно, что я в другом месте. Но где же тогда?
Тело неприятно ноет. Каждая мышца чувствует странную слабость и отказывается откликаться на мысленные сигналы. Понимая, что пока ни сесть, ни тем более встать не получится, я не без труда поворачиваю голову на бок и принимаюсь изучать интерьер.
Комнатка совсем маленькая: вся мебель — это кровать, да невысокая тумба у изголовья. Сквозь полупрозрачные занавески, изображающие все те же цветы, очень похожие на ромашки, в комнату проникает солнечный свет. Значит, сейчас день. Тогда почему я до сих пор валяюсь в кровати?! И, черт возьми, где все остальные?!
Собираю волю в кулак, мысленно рявкаю на разнежившееся тело и приказываю ему послушно выполнять все указания. Не скажу, что это особо помогает, но с грехом пополам удается сесть. Нет, если бы знала, что так на меня повлияет расставание с тьмой, ни за что бы не стала ее отдавать!
Сразу вспоминается боль, испытанная мною, когда тьма плотно срасталась с душой. Оказывается, сейчас все-таки не так уж плохо. Подумаешь, слабость!
Пока я размышляю, пытаясь собрать силы, чтобы попробовать встать, дверь открывается. В комнату заходит встревоженный Альрайен. Впрочем, при виде меня, если не особо здоровой, то хотя бы живой, аллир улыбается:
— Выспалась?
— А сколько я спала? — уточняю с подозрением.
— Два дня.
— Что?! — От удивления я вскакиваю на ноги, но они вновь подкашиваются. Не падаю только благодаря тому, что Альрайен, разом преодолевая расстояние, успевает меня поддержать. — А где Лина? Стас?
— С ними все в порядке.
— Я хочу их увидеть!
— Да ты еле на ногах держишься, — хмыкает Альрайен, окидывая меня оценивающим взглядом. Судя по всему, картина не впечатляет.
— Все равно отведи меня к ним! — требую я. Интересно, смогу ли доковылять до двери или рухну на полпути? Осознавая, что самой все-таки не получится, примирительно добавляю: — Пожалуйста…
— Упрямая, — фыркает аллир и неожиданно подхватывает меня на руки.
— Что ты делаешь? — возмущаюсь, чувствуя себя как-то неловко. — Я сама могу!
— Можешь, — спокойно подтверждает Альрайен, однако отпускать не собирается и вместе со мной выходит в коридор. — Вот только я не хочу потратить еще два дня на дорогу к твоим друзьям.
— Они настолько далеко? — ужасаюсь я.
— Ты настолько плохо выглядишь, — поправляет Альрайен.
— Ну и не смотри тогда, — обиженно бубню, мгновенно теряя неловкость. Если ему так хочется, то пусть мучается и несет меня хоть через весь дом!
— Я всего лишь имел в виду, что тебе пока трудно передвигаться, — смеется аллир.
Вопреки предположениям, далеко мы не уходим. На этом этаже я насчитываю всего лишь еще две двери, разделенные коротким коридорчиком. Он заканчивается лестницей, ведущей вниз. Однако Альрайен останавливается у ближайшей двери и, вдруг убирая из-под моих коленей руку, толкает ею дверь. С тихим писком я готовлюсь к падению, но сила ветра успевает меня поддержать, а в следующий миг рука аллира возвращается на место — под мои колени.