Осколки тьмы (СИ)

— Нам не стоило бояться, — заявляет Терран.
— Они же чуть не схватили нас! — возмущается Лина.
— Вы чувствуете себя слишком обыкновенными, — смеется Терран, — и не привыкли полагаться на свои силы. А они огромны, можете быть уверены.
— Да, мы не привыкли полагаться на свои силы, — холодно говорит Стас, — потому что они несут разрушения и склоняют нас к злу.
— Забавно вы рассуждаете, — Терран качает головой. — Нужно верить в силу своей воли и что вы всегда будете делать только то, что пожелаете, а не то, к чему стремится тьма. Вы сами должны ею управлять, и вы способны на это. Никак не иначе.
Я вновь вспоминаю слова Тэана, что если верить в себя, возможно удержаться и не поддаться влиянию тьмы. Быть может, эти двое правы? Быть может, нет ничего плохого в использовании тьмы? Ведь, в конце концов, все решает не сама сила, а человек, определяя, во имя блага или причинения боли и страданий использовать ее.
— Но если каждый раз, узнавая о нашей тьме, на нас будут нападать всякие личности наподобие того мага или самих аллиров, то хочешь — не хочешь, а нам придется использовать свою силу для того, чтобы убивать, — замечает Стас. — А этого допустить нельзя. Какое право мы имеем отнимать чужие жизни?
— Или они, или мы, — жестко возражает Терран. — Им стоило быть умнее, а не рассчитывать на свое мнимое могущество. Разве может быть что-то сильнее Первозданной Тьмы? Они могли бы догадаться, на что идут, и не лезть к тем, кто может их убить. Так что, считайте, они сами сделали выбор, сами же виноваты в своей смерти.
— Ты убил тех воинов, которые гнались за нами? — спрашиваю я.
— Что ты, как можно, — насмешливо улыбается Терран. — Всего лишь отправил в бессознательное состояние. Поваляются пару часиков и придут в себя. Как видите, нам не обязательно убивать. Впрочем, если захотите…
— Нет! — хором восклицаем мы. Понимаем, конечно, что он шутит, но эти шутки не кажутся такими уж забавными.
— Пары подобных представлений вполне хватит, чтобы нас перестали преследовать. Даже до Последователей Света в итоге дошло, что со мной лучше не связываться. Хотя вот этих упорных баранов действительно пришлось немного поубивать. А теперь, может, займемся избавлением от меток? Ни к чему всем подряд, ну ладно, пусть даже только сильным магам да аллирам раньше времени узнавать о том, кто мы.
— Как это сделать? — спрашивает Стас.
— Вновь воспользоваться тьмой, конечно. Не бойтесь, никто кроме охотников не почувствует этого. Остальные способны улавливать лишь огромные всплески тьмы, как тот, например, который произошел во время игры в лабиринте. Последователи Света чувствуют маленькие колебания только из-за того, что у них постоянно к этому кто-нибудь да прислушивается, сканируя весь мир целиком. Но, как я уже говорил, они не рискнут явиться, зная, что мы объединили силы и ходим теперь вчетвером.
— Неужели они готовы оставить Вселенную на верную гибель? — в притворном возмущении интересуется Стас.
— Как знать. Я больше склоняюсь к тому, что они придумают еще какой-нибудь способ разделаться с нами, но после очередной неудачи вновь залягут на дно. Итак, тьма. Вы должны призвать ее из глубин себя, окутать свое тело ею и с ее помощью взглянуть на себя. Тогда вы сможете увидеть метки. Вы знаете, что, используя тьму, мы можем чувствовать обыкновенную магию?
Мы киваем.
Да, Денмонт рассказывал об этом и даже показывал. Правда, мы давно не практикуемся из-за отказа от тьмы.
— Отлично, — продолжает Терран. — Значит, примерно знаете, как нужно действовать. Когда увидите на своей ауре метку, направьте в нее тьму с пожеланием стереть. Должно сработать, все просто. Только предупреждаю — будет немного больно.
Перед глазами встают картины давно забытого сна.
«Его тело постоянно меняется, приобретая то страшные демонические черты, то снова привычные человеческие. Он протягивает ко мне руку, и меня охватывает ослепляющая боль, словно во мне что-то выжигают». Именно так Хельфион снял с меня метку, чтобы аллиры, ни о чем не догадываясь, утащили меня на свои игры.
 
— Вообще-то, будет сильно больно, — предупреждаю я.
— Ничего, мы справимся, — уверенно говорит Стас. — Лина?
— Да, я готова.
Друзья закрывают глаза. Я чувствую, как поднимается тьма. Поскольку на самом деле она едина, лишь условно разделяясь на четыре части, я отчетливо ощущаю все, что происходит с друзьями.
Вот, будто их же глазами, вижу две ауры, сияющие расплывчатыми, переплетающимися между собой цветами. На каждой из них, на самом верху, странный знак. Он тоже светится по-своему, золотистым цветом, который странно ассоциируется с волосами Хельфиона в человеческом облике и огромными пуговицами на одеждах охотников. Почему такие странные ассоциации?
Отгоняю непонятные мысли, вновь обращаю все внимание на этот знак. Тонкие, изящные линии сплетаются в красивый узор. Круг, поделенный на две части, внутри которого хаотично плещется что-то непонятное. Над кругом — несколько, словно заплетенных в косу, линий, напоминающих почему-то диадему. Неужели символ власти? Но чьей? И две линии, резко перечеркивающие все это, на пересечении которых высечена незнакомая буква.
Наверное, эта перечеркнутая буква и говорит, что мы не должны находиться в мире аллиров. Буква… да, она обозначает этот мир. Откуда я это знаю? Чувствую… тьма дарит необыкновенное понимание, больше того, что мы можем знать, но меньше того, что могли бы постигнуть, пустив тьму в свои сердца и слившись с ней окончательно. Впрочем, подобное слияние уж точно нельзя допускать.
Направляя тьму силой желания, друзья накрывают знаки беспросветной пеленой. Сотни маленьких черных иголочек вонзаются в золотистые линии, пронзая их и вырывая из переплетений ауры. Боли я не чувствую, но знаю, что друзьям, стирающим метки, сейчас очень больно.
Вросшие и слившиеся за столько времени с аурами знаки не желают уходить, а потому их приходится буквально выжигать. Однако ребята справляются. Переводят дыхание, открывают глаза. Меток на них больше нет. Отмечая у Лины неестественную бледность лица, Терран на удивление заботливо спрашивает, касаясь ее плеча:
— Ты как?
— Все хорошо, — она слабо улыбается.
— Ну что, пора продолжить путь? — Стас поднимается на ноги и помогает встать Лине, с неодобрением посматривая на Террана. Тот фыркает, но с места не сдвигается, продолжая стоять слишком близко к подруге. — Терран, как ты путешествовал без лошади и при этом умудрился так быстро нагнать нас?
— Могу показать, — хитро улыбается он.
— Покажи.
Терран отходит на некоторое расстояние. Продолжая улыбаться, в демонстративном жесте вскидывает руки кверху. В этот же момент за его спиной возникает тьма. Клубится, растекаясь и занимая все большее пространство, пока наконец не приобретает форму великолепных крыльев. По-прежнему видно, что это лишь нематериальная энергия, изменчивая тьма, но в то же время отчетливо угадываются изящные линии крыльев. Кажется, даже можно разглядеть красивые длинные перья. Словно черный ангел с небес. Мы в унисон ахаем. Терран еще шире улыбается, понимая, какое сильное впечатление производит.
— Но это же тьма! — наконец изумленно выдыхает Стас.
— И что с того? — чуть морщится Терран. — Мне начинает надоедать ваше отношение к тьме. Я пользуюсь ею давно и, согласитесь, не стал безвольным безумцем в ее руках. Если беспокоитесь об охотниках, то я уже объяснял, что они не рискнут. Аллиры такой всплеск даже не почувствуют. Не будь занудой, Стас.
— Все психи отрицают свое сумасшествие, — друг нарочито небрежно пожимает плечами.
— Неужели на этих крыльях можно летать? — спрашивает Лина, не давая Террану ответить на колкость. А тот, судя по улыбке, уже намеревается сказать какую-то гадость, однако быстро переключается на Лину.
— Конечно! — И в доказательство своих слов взмахивает крыльями, поднимаясь над землей. Взлетает над верхушками деревьев, несколько раз переворачивается в воздухе, изображает петлю и возвращается обратно на поляну. — И вы тоже так можете, — говорит он, развеивая крылья.