Погасить Черное Пламя

– Извините, ради Парваты, – улыбнулся Владислав Лакгаэру. – Этот господин очень торопится, разрешите, Тим обслужит его первым?
– Конечно, я еще выбираю, – сказал старый эльф.
Гвардейцы Черного Пламени славились своей необузданностью, рожденной, несомненно, от безнаказанности. Лакгаэр не собирался вступать в конфликт с офицером из-за места в очереди, а тем более спорить с человеком, чья аура пылала темным огнем недавних убийств. И что-то еще было неправильное в его ауре, неуловимое, но жуткое.
– Тим, два флакона «Ласкового мака», – сказал Владислав.
Лакгаэр даже ухом не повел, словно мандречены всегда, вот при каждом визите старого эльфа в аптеку покупали сильнодействующие эликсиры на основе морфия. Но Тим меньше умел владеть лицом. На нем промелькнули ужас и отвращение, паренек на минуту замешкался. Гвардеец рядом с Лакгаэром глубоко и часто задышал.
– Быстрее, Тим, – сказал Владислав нетерпеливо.
Лакгаэр смотрел на спину парнишки, мелькающую между высоких стеллажей. Затем взял в руки жестяную коробочку, лежавшую на прилавке, и стал рассматривать. Сейчас он не смог бы сказать, держит ли он коробочку с табаком или с монпасье, хотя на ней была яркая этикетка с подписью. Он чувствовал на себе недобрый, тяжелый взгляд офицера, но оборачиваться не хотел.
– Сидх, – стеклянным голосом произнес гвардеец, очевидно, только сейчас заметив его присутствие. – Очень старый сидх…
Мандречен, пьяный в стельку до наступления полудня – не такая уж редкость. Гвардеец на пике прихода явление более удивительное, но не настолько, чтобы быть исключением. Странно, обычно морфинисты не агрессивны.
– Искандер, не надо, – пробормотал Владислав, но офицер не унимался:
– Как же тебя Разрушители пропустили, а? Из тебя уже тогда песок сыпался, верно? Самое место тебе было в Гниловране!
Лакгаэр медленно повернулся. Он действительно был очень стар, но кровь его еще не остыла.
– А я был там, – сказал он, глядя в темные, масляные глаза Искандера. – Знаешь за что? Я разрушил три капища Ящера.
Владислав побледнел, это было видно даже в уютном полумраке аптеки. Лакгаэр опустил руку так, чтобы следующим движением вытащить меч из ножен. Офицер вдруг рассмеялся.
– А живого ящера тебе бы не хотелось убить? – спросил Искандер. – Ты же знаешь, войти в его замок с оружием можно только вместе. Сидхи и мандречены должны заявиться одной бандой и действовать сообща.
Ошарашенный эльф молчал.
– Ваше лекарство, господин начальник охраны, – сказал вернувшийся Тим.
Искандер подхватил флаконы с прилавка одним движением руки и двинулся к дверям. Лакгаэр отметил про себя, что офицер не расплатился, но Владислав и не думал требовать денег.
У самой двери Искандер остановился и покосился на эльфа. Почти дружелюбно.
– Ну так что? – спросил он. – Прогуляемся? Здесь недалеко. Меч, я гляжу, при тебе.
В аптеке повисла тишина, липкая, как мёд – и такая же тягуче-противная на вкус. Эльф, аптекарь и офицер смотрели на замок дракона. Вид на него занимал почти все окно. Тим, не понимающий, в чем дело, переводил взгляд с одного на другого.
– В следующий раз, – сказал Лакгаэр.
Вдруг он понял, что было неправильно в ауре мандречена. Лакгаэру так давно не приходилось видеть ничего подобного, что сразу эту аномалию в сплетении каналов он и не узнал.
– Смотри, – ответил Искандер. – Когда найдешь кого-нибудь посмелее и покрепче, передай ему, что я всегда готов.
– Хорошо, – сказал эльф. – Позволь мне дать тебе совет.
Гвардеец, уже взявшийся за ручку двери, снисходительно кивнул.
– Сходи в бордель, – произнес Лакгаэр.
Ни один мускул не дрогнул в лице Искандера, но глаза офицера стали пустыми и мёртвыми. Тим тихонько вскрикнул, а Владислав железной рукой взял старого эльфа под локоть.
– Вы забываетесь, – сказал аптекарь. – Извини его, Искандер…
Начальник личной охраны Черного Пламени мотнул головой.
– Я не обиделся, – сказал он таким тоном, что у Лакгаэра прошел холодок по спине.
Искандер посмотрел на эльфа в упор, и у него оборвалось сердце, словно он случайно заглянул за край парапета, стоя на очень высоком здании.
 
– Я последую твоему совету, сидх, – сказал Искандер. – Господа! – он кивнул Владиславу и вышел.
Дверь захлопнулась за ним, мелодично тренькнул колокольчик. Мандреченам нравилось вешать побрякивающие, позванивающие украшения на дверях вместо звонков, которые обычно делали эльфы в своих домах. По звуку сразу становилось ясно, что кто-то вошел или покинул помещение. А Лакгаэр каждый раз, когда видел нечто подобное, думал только об одном.
«Вот так мы и завоевали эту беспечную нацию…когда легионы Рыцарей Льда вломились в ваш дом, колокольчик тихонько звякнул… и это вас ничему не научило».
– Тим, сходи пообедай, – произнес Владислав. – Я сам обслужу.
Парнишка поспешно скрылся в недрах аптеки.
– Более верного офицера, чем Искандер Гургенид, не найти, – срывающимся голосом произнес Владислав. – Но месяц назад наш император потребовал, чтобы Искандер поднял наши легионы и двинул их на Лихой Лес.
– Искандер отказался, – задумчиво пробормотал Лакгаэр. – И тогда Морул Кер полетел шантажировать химмельриттеров.
– Да, – колким голосом ответил аптекарь. – Черное Пламя убил и съел его жену и детей. У Искандера сейчас депрессия, и я продаю ему лекарства от нее.
– Я думал, что традиционное средство от депрессии у мандречен немного другое, – заметил Лакгаэр, и добавил, охваченный новой мыслью: – Почему император его не уволил?
– Искандер – лучший полководец, которого только знал мир. Все земли, присоединенные к Мандре последние пять лет – его заслуга. Он не знает поражений, и уволить его нельзя. Тогда Армия Мандры уйдет вместе с ним. Ко всему прочему, Искандер наполовину сюрк, – ответил Владислав. – Его печень устроена таким образом, что ему нельзя принимать наше… лекарство от депрессии в необходимых дозах. Искандер тогда просто сопьется. А сейчас говорите, что вам нужно, и уходите. Я попрошу вас больше никогда не приходить сюда. Вы Искандера не знаете; а я знаю, и удивляюсь, почему он вас не убил. Но мне не нужны трупы в моей аптеке.
«Да, я Искандера не знаю», подумал Лакгаэр. – «Но что я знаю точно, так это то, что своих родственников он убил сам. Это их Цин кружится в его ауре. Морул Кер здесь ни при чем. Дракон покрыл своего военачальника и не выдал его жрецам правосудия.
И тем не менее, Искандер действительно хочет его убить. Двум драконам тесно в одном логове…».
– А если я найду кого покрепче и посмелее? Ведь тогда мне нужно будет переговорить с Искандером.
Владислав долго молчал.
– Тогда приходите, Лакгаэр, – сказал он. – В любое время, хоть ночью, хоть днем.
Эльф усмехнулся.
– Для сына аптекаря ты слишком смел. Но это и хорошо. Другие времена, другие люди…
Солнце гордо восседало в прогибе горного хребта. «То есть, оно уже успело добраться до своего зимнего зенита и теперь собиралось двигаться только вниз», поняла Глиргвай. Эльфка вздрогнула и огляделась. Скальную площадку покрывал толстый слой жирной черной копоти, в которой выделялось два светлых овала. В одном из них и находилась Глиргвай, лук Хелькара и оба меча – меч назгула и тот, что он принес в своей голове. В другом, судя по всему, провела ночь Квендихен. Это она растрясла подругу.
– Проснулась, – хмыкнула Квенди. – Вставай. Нужно идти. Нас же теперь с собаками ищут, наверняка.
– А что… – начала Глиргвай и осеклась.
Она вспомнила. Ощутила руки сестры Че у себя на плечах.
Черно-серый ковш неба над их головами с прилипшей ко дну серебряной монетой – луной опрокинулся, превратился в блестящую сеть чешуек на брюхе зависшей над утесом гросайдечи. Летающая ящерица глубоко вздохнула, из ее пасти вырывался язык пламени… В этот момент эльфку чем-то крепко ударило по затылку.
– Сестра Че спасла нас от пламени дракона, – сказала Квенди. – Закрыла магическим щитом. На себя и Моркобинина у нее уже не хватило сил.