"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— Если я сразу выложу все, что у меня есть, народишко в миг расхватает, и вам, к примеру, ничего не достанется.
— Это вы бросьте, уважаемая! У нас не народишко, а советские труженики и члены их крепких дружных семей.
— Я-то что? — пожала плечами заведующая. — Вы с этим в горторг обращайтесь. Пусть они наладят регулярный подвоз дефицитных продуктов, а я буду их продавать за милую душу.
— Ладно. Спасибо!
— Всегда рады вас видеть, товарищ Данилов!
Я покинул магазин, сел в машину и поехал в горбольницу. Случайный разговор с заведующей всколыхнул в душе то, что давно мешало мне наслаждаться всеми благами жизни. Ну ведь в самом деле! Какого хрена эти торгаши прячут товар в своих подсобках? Не, понятно, это их дополнительный доход, причем — многократно превышающий официальную зарплату. С этого дохода они отстегивают вышестоящим, а те… мне. Выходит, что я тоже замешан в том, что обкрадывают население? Можно подумать, что раньше я этого не знал… Да нет, чушь все это… Уж мне-то хорошо известно, что никакими мерами этого положения не исправить, только — личной заинтересованностью граждан. Будут люди по всей цепочке — от сада-огорода до прилавка — заинтересованы, чтобы гражданам поступали свежие фрукты-овощи, не станет и дефицита.
На пороге главного входа городской больницы меня встречал целую букет больничных девиц. Куда только смотрит их медицинское начальство? Облепили меня, словно пчелы краюху хлеба с медом, давай щебетать что-то восторженное. Из невнятных восклицаний я понял только, что весть о моем спасении из лап бандитов восьмиклассника не только разлетелась по городу, но и обросла невероятными подробностями. Получалось, что я уничтожил целую банду, расстреляв ее из пулемета с вертушки, а остальных добил приемами каратэ.
Еле от них — медсестер — отбился. Хорошо что на входе в сердечно-сосудистое отделение их отшила старшая сестра. Она меня и проводила к палате, где лежал директор. Койка его стояла возле двери. Кроме него в палате было еще трое таких же немолодых мужиков. Увидев меня, Пал Палыч улыбнулся, но через силу. В вену на локтевом сгибе его была воткнута игла, от которой шла прозрачная пластиковая трубка капельницы. Я взял единственный здесь стул, уселся на него, положив на тумбочку авоську с фруктами.
— Здравствуйте, Пал Палыч! Как вы себя чувствуете?
— Здравствуйте, Саша! Ничего, жить буду… По крайней мере, так утверждают врачи.
— Может вас в отдельную палату перевести?
— Зачем? — удивился Разуваев. — Буду валяться и смотреть в потолок… Здесь я хоть с коллегами по-несчастью могу словом перемолвится.
— А вам не вредно разговаривать?
— Вредно, но слушать я могу вполне… К там там мальчик?
— С мальчиком все в порядке. Бандиты наказаны.
— Разве состоялся суд?
— Есть и другой суд.
— Понимаю, хотя и не одобряю.
— Как бы то ни было, я не позволю обижать своих учеников, да и не своих — тоже.
— Вот это я в вас больше всего и ценю.
— Ешьте фрукты и выздоравливайте. Если что-то нужно, передайте через Тоню, и я все сделаю.
— А ведь она вас любит, Александр Сергеевич, — проговорил Пал Палыч.
— Я догадываюсь.
— У нее есть шансы на взаимность?
— Не думайте сейчас об этом, Пал Палыч.
— Хорошо. Не буду, — вздохнул он. — Буду есть фрукты… И товарищей угощать.
— Тогда я побежал!
— До свидания, Александр Сергеевич!
— До встречи! Достану вам что-нибудь новенькое из рок-музыки.
— Буду рад!
Я покинул палату и устремился к выходу из больнички. Все-таки тягостное место. Однако сразу мне уйти не удалось. Как оказалось у выхода меня поджидала Наташа. Признаться, я удивился. По телефону она дала мне понять, что теперь вполне ко мне равнодушна. И я в общем без претензий. Девушка вышла замуж за хирурга, видать, человека уважаемого и не старого. От меня-то ей чего нужно? Глаза у медсестрички были грустные, но при этом мелькали в них искорки, которые не сулили ничего хорошего.
— Саша, я беременна! — сходу заявила она, едва я приблизился на расстояние шага.
— Поздравляю! — откликнулся я. — Супруг уже знает?
  
— Нет пока.
— Почему же ты именно меня почтила своим доверием?
— Потому, что он врач и легко поймет, что ребенок не от него.
— Хочешь сказать — что от меня?
— До мужа, кроме тебя, у меня никого не было.
— Ну и что ты от меня хочешь?
— Я не могу сделать аборт в больнице, сразу доложат мужу, но есть бабка, которая их делает на дому, но нужны деньги.
— Так! Я тебя понял, но такие вопросы на ходу не решаются. Давай нормально встретимся и поговорим?
— Смотри! Я на тебя надеюсь!
— Ты же знаешь, я зря не обещаю. Мой телефон помнишь?.. Позвони мне в ближайшие дни…
Помахав ей рукой, я пошел к машине. Не то что бы я сходу поверил Кротовой. С одной стороны, мы с ней действительно не слишком осторожничали. С другой стороны, я не жлоб какой-нибудь, чтобы обвинять девушку в преднамеренном обмане. Если Наташе просто нужны деньги, я дам их, не спрашивая — для чего. А если она и впрямь беременна моим ребенком… Что ж, пусть рожает. Приму участие в воспитании. Понятно, что ее пугает то, как к этому ребенку отнесется ее хирург, ну так если он ее действительно любит, то простит. А если — нет… Короче, придется поговорить с этим Дмитрием Николаевичем Дурасовым.
Чтобы не откладывать дела в долгий ящик, не дойдя до «Волги», я развернулся и вернулся в главный корпус больницы. Наташи на крыльце уже не было. Я вошел в вестибюль и сунулся в окошечко, где принимают передачи.
— Не подскажете, как мне повидать Дмитрия Николаевича?
— А вот нянечка сейчас подойдет, чтобы передачи забрать для хирургического, она вас и проводит.
— Спасибо!
Вскоре и впрямь подошла нянечка, переваливаясь как утка, осмотрела груду пакетов, которые, надо думать, предназначались для пациентов хирургического отделения и вздохнула.
— Давайте я вам помогу! — вызвался я хватая большую часть передачек.
— Помоги, милок, помоги! — обрадовалась она. — Тока халатик накинь…
Накинув мне на плечи халат, нянечка взяла оставшиеся пакеты и потопала к грузовому лифту. Мне ничего не стоило взбежать по лестнице, но я не хотел терять с ней контакта. Мы подождали медленно ползущий, громыхающий ящик, обсуждая не по-апрельски теплую погоду. Потом двери распахнулись. Вернее — их распахнула лифтерша, такая же дородная тетка, как и та, что сопровождала меня. В лифте у нее был обустроен уголок — стульчик, тумбочка, на тумбочке телефон, маленький кипятильник, стакан чаю, накрытый сложенной газеткой. Сразу видно, что лифтерша предпочитала работать с комфортом.
Когда мы выгрузились на третьем этаже, я помог нянечке донести поклажу до сестринского поста. Там я поинтересовался у дежурной сестры, где могу найти хирурга Дурасова? Женщина предложила мне подождать на посту, возле которого имелся диванчик. Я не стал отказываться. И хотя мне по-прежнему хотелось жрать, решил дождаться счастливого соперника. Он вскоре появился. Вернее, возле сестринского поста завис какой-то мужик, в белом халате и такой же шапочке на лысой голове.
— Дмитрий Николаевич, — обратилась к нему дежурная сестра. — Вас ожидают.
Взгляд хирурга сразу помрачнел, когда он увидел меня. Ну и ладно. Тем проще будет с ним разговаривать. Я поднялся с диванчика. Руки ему не протянул. Он мне тоже. Только мотнул головой в сторону лестничной клетки. Дескать, пойдем, выйдем. Вышли. Дурасов сразу потянул из кармана пачку сигарет. Мне предлагать не стал. Задымил. Нервничает, хотя сразу видно — мужик не из слабаков. Да и другими хирурги и не бывают. Ладно, не буду его долго томить.
— Наташа беременна, — без всяких предисловий начал я. — Уверяет, что от меня. Я не стану отрицать, хотя и подтвердить не могу.
— Зачем вы мне говорите это? — спросил Дурасов.
— Уж точно не для того, чтобы поссорить с женой. Дело в том, что она собирается делать аборт, да еще у какой-то бабки. Я не врач, но и то понимаю, насколько это опасно. Аборт она собирается делать из-за того, что боится вашей неадекватной реакции. Так вот, как потенциальный отец ребенка, считаю, что он должен родиться. Я готов финансово поддержать и роженицу и новорожденного, но не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой.