"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

— А где я ему возьму кровь? — спросил он меня. — Запаса у нас нет. Хотите спасти, сами ложитесь на кушетку. Вы вон какой здоровый!
Из всех событий минувшей ночи это было самое ошеломляющее. Чтобы я дал свою кровь этому недоумку, который кинулся на меня с ножом? Да и раньше доставлял разные неприятности. А с другой стороны, нахрена мне вешать на свою совесть эту жалкую жизнёнку? Короче, я дал согласие. Только попросил Лилю позвонить матери Тимки, которая сходит с ума. И только после этого отправился в палату, где меня уложили на кушетку напротив пострадавшего.
Когда процедура была завершена, доктор выписал мне справку, которую можно будет представить на работе, чтобы получить отгул. Бумажка оказалась очень кстати. Держа ее наперевес, я вышел к поджидавшим меня друзьям. Увидев улыбающегося Фирсова, я сразу почувствовал себя бодрее. За руль меня не пустили, отправив на заднее сиденье. Вести машину взялся Сидоров. Морозов сел рядом с ним, а между мною и Тимкой расположилась Красавина.
— Ну что? — спросил я. — Позвонили матери?
— Позвонили, — сказала Лиля. — Тимка сам с ней поговорил.
— Молодцы оба.
Старшина вел машину безупречно. Мы быстро выбрались с поселковой дороги на шоссе и погнали к Литейску. Солнце уже стояло высоко. На синем небе не было ни облачка, да и от ночного тумана не осталось ни следа. Я решил, что на работу сегодня уже точно не пойду. Надо выспаться. Да и Фирсов имеет полное право прогулять уроки. Во всем сегодняшнем приключении оставалась одна неясность. Впадая в дрему, я никак не мог сообразить — какая именно. И вдруг, в минуту очередного просветления, меня осенило:
— Слушай, Тимка, — заговорил я, перегнувшись через колени старшего лейтенанта. — А почему ты не применил свою считалочку?
  
Глава 6
 
— А они мне рот заклеили, — пробормотал пацан. — Один из бандитов был там, в Крапивином Долу, когда они хотели Миния Евграфовича схватить…
— Александр Сергеевич, вам так удобно? — спросила меня Красавина, над коленками которой я все еще нависал.
— Не очень, — ответил я. — Шея затекла.
— Так я и думала.
Я выпрямился и откинулся на спинку сиденья. Спросил уже громко:
— А вообще, Тимка, как они тебя-то сцапали?
— Это все Динамо, — вздохнул он. — Обещал на вертолете покатать. Садись, говорит, в «буханку» и поедем в одно место. Там вертолет есть… Ну приехали мы в этот охотничий домик, выходит здоровенный бандит, говорит: «Рот ему заклей!» и какой-то рулончик Динамо кидает. Я и охнуть не успел, как они мне рот запечатали и связали. Кинули в чулан. А потом приходит этот, Сарай, вывел меня из дому, на моцик впереди себя посадил, чтобы я не свалился и повез. Ну а там Лилия Игнатьевна, Кирилл Арсентьевич и Алексей Иванович меня развязали, а этого Сарая — наоборот… А вертолет я даже не увидел, только слышал, как он взлетает…
— Ничего, еще полетаешь, — пообещал я.
Мы въехали в Литейск. Первым делом завезли домой Фирсова. Нас встретила заплаканная женщина — его мать. Хотела угостить чаем, но мы отказались. Потом доставили домой старшего лейтенанта. И нас осталось трое. Ну, блин, мы как три мушкетера — Атос, Партос и Арамис и Д’Артаньян в юбке. Партос и Арамис закинули меня домой, а сами ушли пешком. В прихожей я споткнулся об ящик. Черт, я совсем про него забыл! Правда, сейчас мне меньше всего хотелось возиться с древними артефактами.
В душ и пожрать. А потом сразу плюх в постельку и отсыпаться. Не, сначала позвоню Пал Палычу, предупрежу, что сегодня не приду на работу, у меня и справка есть. Кстати, я же обещал Тигре звякнуть, сообщить, чем дело закончилось. Вот заодно и… На часах было половина восьмого, знать семейство Разуваевых уже на ногах. Так что своим звонком я ничей сладкий сон не нарушу. Я набрал номер телефона в директорской квартире. Странно, но на звонок долго никто не отвечал. Я хотел было уже положить трубку, как вдруг раздался щелчок и женский голос сказал:
— Алло!
— Доброе утро, Глафира Семеновна! — сказал я, узнав ответившую. — Это Саша Данилов. Не могли бы вы позвать к телефону Тоню?
  
— Здравствуйте, Саша! Ее нет.
— Уже в школу ушла?
— Нет. Павлу стало плохо, вызвали скорую, Тоня с ним поехала.
— А что с ним?
— Сердечный приступ.
— В горбольницу увезли?
— Да.
— Понятно. Извините, что побеспокоил.
Пал Палыч в больничку угодил. Надо навестить его. Если там лекарства какие нужны дефицитные или врача крутого достать из области, расшибусь, но сделаю. Вот только не сейчас, конечно. А сейчас надо позвонить завучу. Какой там у нее номер? Я полистал записную книжку, что лежала у телефона. Нашел номер. Никогда прежде я не звонил Эве, еще возомнит черте че. Подумает, что мое каменное сердце, наконец, размягчилось. Хотя, разве бывают романтические звонки с утра?
— Я слушаю! — сердито пробурчала в трубку Царева.
— Эвелина Ардалионовна, — нарочито официальным тоном произнес я. — Это Данилов.
— Доброе утро, Александр Сергеевич! — строго проговорила она.
— Доброе! Звоню, чтобы предупредить вас, что не смогу сегодня прийти в школу. У меня справка есть от врача.
— Что случилось? — всполошилась завуч. — Вы не ранены?
— Нет, но пришлось поделиться кровью с одним мерзавцем.
— Вы спасли ученика и еще стали донором для раненого бандита? Как благородно с вашей стороны!
— Выходит, вы все знаете?
— Разумеется, Александр Сергеевич! Педагогический коллектив не мог остаться в стороне. Павел Павлович так распереживался, что почувствовал себя плохо. Я тоже всю ночь не спала, но вы настоящий герой. Так что отдыхайте, восстанавливайте силы. Если нужно что-нибудь, звоните мне в школу. Я буду на боевом посту, но вас без помощи не оставлю.
— Спасибо, Эва! — сказал я. — Искренне тронут. До свидания!
Положив трубку, я бросился в ванную. Потом не спеша со вкусом позавтракал и завалился спать. Проснулся часов в пять. Почувствовал, что снова проголодался, но домашняя сухомятка мне уже осточертела. Надо в ресторан закатиться. А потом — посетить директора в больнице. Вот только пустят ли вечером? Позвонить, что ли, в сестринскую? Вдруг Наташа сегодня работает. Заодно узнаю, как ее собственные дела? Идея мне понравилась и едва поднявшись, я набрал номер, который еще не забыл.
— Алло! — произнес я в трубку, едва на том конце провода ответили. — Могу я услышать Наталью Кротову?
— Можно, — ответила девушка, видать, одна из медсестер. — Только она не Кротова теперь, а Дурасова.
— Ну так даже лучше, — пробормотал я.
Поневоле вспомнился анекдот. Вышла Василиса Премудрая за Ивана Дурака и стала она по паспорту Василиса Дурак.
— Я слушаю! — раздался в трубке до боли знакомый грудной голос медсестрички.
— Привет! Это Саша!
— А, здравствуй! Давно не слышала.
— Ну как ты поживаешь?
— Лучше всех! А ты?
— Тоже — неплохо.
— Ну так еще бы… О тебе по городу такие слухи ходят, что я…
Она осеклась.
— Что — ты? — спросил я.
— Ничего… Ты по делу?
— Да. Хочу узнать, как самочувствие моего директора, Разуваева Павла Павловича? Сегодня поступил.
— Знаю. Ему уже лучше. К счастью, обошлось без инфаркта.
— Могу я его сегодня навестить?
— Кто же тебе откажет?
— А что ему можно привезти?
— Фрукты.
— Тогда я сейчас подъеду.
— Хорошо. Я предупрежу девчат в сердечно-сосудистом, пусть встретят. Они будут только рады. Все, я бегу!
И она положила трубку. Неужто все еще обижена? А может — любит? Ладно. Это ее дело. Я начал собираться. Решил, что поужинаю после посещения Пал Палыча. А то в больнице рано отбой. По своему опыту знаю. По дороге я заскочил в «Гастроном», как всегда на прилавке были только яблоки, уже проделавшие половину пути до состояния сухофруктов, но я обрисовал заведующей свою проблему и мне по блату принесли и апельсины и лимоны и те же яблоки, но крепкие, краснобокие.
— Ну вот есть же у вас все! — не удержался я от упрека. — А на прилавке только мумии какие-то, вместо яблок.