"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Так что деятельность «отборочной комиссии» свелась к тому, что мы составляли списки желающих участвовать в создании фильма и в меру своих способностей определяли уровень их ребячьих талантов. В общем пришлось попотеть, и к концу заседания мы все были выжаты, как лимон. Домой я еле плелся, хотя устал не столько физически, сколько морально. Сказалась и утренняя встряска. Я существовал как бы в двух мирах одновременно — в одном я был то ли свидетелем, то ли подозреваемым в каком-то мутном деле, а в другом — начинающим педагогом, молодым и энергичным, болеющим за свое дело.
А еще мне предстояли установочные занятия в субботу и воскресенье. Надо будет как-то научить разношерстную толпу маменькиных сынков и папенькиных дочек элементарным вещам. Ну с этими мне в спартакиаде не участвовать, так что и торопиться некуда. В общем остальные дни недели прошли более менее спокойно, если не считать того, что в среду мне позвонили и просили зайти в четверг утром в УВД, чтобы взять у меня отпечатки пальцев. Вот мне уже и пальчики откатали.
На занятия секции пришла, как и собиралась, Лилия Игнатьевна. И пришла в цивильном прикиде, так сказать. Можно было оценить ее чисто женскую привлекательность, не подчеркнутую строгими линиями милицейской формы и сверканием петлиц и звезд. Пацаны, завидев эту красотку, вытаращили глаза. Правда, некоторые узнали и не столько таращились, сколько смотрели в пол, но большинство то и дело поворачивали головные отсеки в ее сторону, пришлось призвать их к дисциплине. Ну и понятно, они из кожи вон лезли, чтобы поразить воображение гостьи.
После я ее проводил. Мы перешли на «ты». Я стал просто Сашей, она просто — Лилей. По дороге болтали о проблемах воспитания подростков и напоследок обменялись номерами домашних телефонов. Я даже стал находить особое удовольствие просто так, без всяких задних мыслей, прогуливаться с хорошенькой девушкой под ручку. Угрызений совести я не испытывал. С женщинами можно и дружить, даже не слишком скрывая это от своей постоянной подруги. Впрочем, о том, что провожал милиционершу, Илге я, естественно, не сказал.
В пятницу мы провели репетицию первого эпизода фильма. По сценарию главный герой Алька заинтересовался странным незнакомцем в черном плаще и шляпе, который шел по городу, с удивлением разглядывая машины, светофоры, провода. В какой-то момент этот человек забылся и случайно распахнул плащ, и мальчишка увидел ботфорты и шпагу. Алька принялся следить за чужаком и когда тот отодвинул доску в заборе и пролез в образовавшуюся дыру, паренек нырнул за ним.
Репетировали мы в школьном спортзале, а съемки должны были проходить на натуре. Для этой цели требовался ясный солнечный день. И не слишком холодный. К тому же следовало сшить костюм незнакомцу в черном плаще. По сравнению с предстоящими сценами — эта была самая простая. Абрикосов и его партнер — а Черного Незнакомца вызвался сыграть трудовик, роль была эпизодическая, больше он в картине появляться не должен. В общем репетиция прошла с успехом. У Витька оказался дар перевоплощения.
В субботу к одиннадцати часам я был в «Литейщике». Для занятий товарищ Дольский выделил зал, где обычно занимались борцы и боксеры. Здесь имелось все необходимое оборудование. «Лучшие люди» города сумели раздобыть для своих отпрысков и кимоно и защитные шлемы, которые я тут же велел поснимать. До момента, когда они понадобятся, им еще вкалывать и вкалывать. Хуже, что на занятиях возжелали поприсутствовать родители или их представители.
Пришлось всю толпу усадить на скамеечки и велеть помалкивать. Детишки, а в субботу это были пацаны, то и дело озирались на своих предков. Одни с осуждением, дескать, чего пялитесь, другие — с надеждой, а вдруг пожалеют и избавят от этой муки. Я подмечал, кто из пацанят чего стоит. В общем, ничем серьезным я их не нагружал. Так, обыкновенная разминка с элементами стоек и блоков. Ну и, конечно, кувырки для самостраховки, куда уж без них. Родичам было интереснее, чем самим «будущими каратистам». Правда взрослые тоже вели себя по-разному.
  
Кто-то благоразумно помалкивал, кто-то перешептывался, кто-то читал газету. А одна дамочка хрустела леденцами. Это такие особенные леденцы, крохотные разноцветные конфетки в круглой и плоской жестяной баночке, называются монпансье. Так вот, она то и дело открывала баночку, доставала горсточку этих монпансье, и потом громко их грызла. Сначала я старался не обращать внимания на этот хруст, надеясь, что любительница сладкого образумится, но та не останавливалась и я вскоре ни о чем другом, кроме этого звука, лезущего мне в уши, думать не мог.
Пришлось объявить перерыв. Пацанята с визгом разбежались по спортзалу. Принялись молотить по боксерским грушам и кататься по матам. Во время занятий бы они проявляли столько энтузиазма. Я вздохнул и подошел к даме с леденцами. Она уставилась на меня, как солдат на вошь. Я не мог припомнить, видел ли ее раньше. Дамочка фирменная — джинсы, батик, кроссы — все импортное, а лицо глупое, но наглое. Вряд ли это мамаша кого-то из моих здешних подопечных, скорее — представительница. Стало ясно, что взывать к ее совести бесполезно.
— Уважаемая! — обратился я к ней. — Вы не могли бы не хрустеть леденцами, пока я веду занятия?
— Хм… Я не вижу, чтобы вы проводили тренировку, сейчас перерыв!
  
Глава 24
 
— Если вы и дальше намерены разговаривать в таком тоне, — сдерживаясь, проговорил я, — мне придется попросить вас покинуть помещение.
— Плевать я хотела на твои просьбы, — откликнулась сладкоежка, выпучивая глазки. — я даже мужу не позволяю мною командовать, ты кто такой?
— Я может и никто, но в таком случае, я сообщу остальным родителям, что из-за вас придется отменить сегодняшнюю тренировку. Как вы думаете, председателю горисполкома, чей сын присутствует на занятиях, это понравится?
— Ладно, ты меня еще попомнишь! — пообещала любительница сладкого, развернулась и потопала к выходу, виляя довольно упругой попкой.
Я медленно выдохнул. Женщин, конечно, бить нельзя, но иногда очень хочется. Все настроение испортила, дура. Перерыв кончился. После «удаления с поля» пожирательницы монпансье дело пошло куда веселее. Видать, она не только мне мешала. К концу занятий, я о ней и думать забыл. А уж тем более — после. На субботу у нас с Карлом была назначена встреча с комсомольским активом местной швейной фабрики. Не в том смысле, что мы решили провести вечерок в компании прелестных златошвеек.
Благодаря школярам, слухи о том, что мы собираемся снимать фильм, разлетелись по городу. И родители, а также прочие родственники, из тех, кто не был лишен воображения и творческой жилки, решили помогать нам, чем могут. И это было хорошо. Сами бы мы не справились с навалившейся грудой проблем. Так вот, комсомолки решили нам помочь с созданием костюмов. Во-первых, среди них были модельеры-конструкторы, во-вторых, превосходные швеи, в-третьих, они могли помочь с материалами.
Ради нас активистки даже пришли в субботу на работу. У проходной нас встретила Маша Вершкова — старшая сестра одного из наших с Рунге учеников. Нам выписали пропуска и мы оказались в здании конструкторского бюро завода. Здесь нас ждали остальные. Не знаю как Карл, а я чувствовал себя, словно в цветнике. Мои наивные представления о скромных швеях в косыночках и ситцевых платьицах рассыпались в прах. Девчонки оказались все как на подбор. Модно одетые. Языкастые. Смелые. Симпатичные.
Выяснились поразительные вещи. Оказывается, они уже пообщались с нашими школьными художницами по костюмам, взяли созданные ими рисунки и воплотили их в профессиональные эскизы. Их-то они нам и собирались показать. Наша с Карлом, как главным кинооператором, задача заключалась в том, чтобы одобрить и высказать свои пожелания. Когда девушки разложили, выполненные на ватмане, эскизы костюмов, мы ахнули. Я даже пожалел, что не взял с собой нашего историка для консультации. Глядишь, приглянулся бы какой-нибудь незамужней.