"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Сидоров мне кивнул и пропустил вперед. Я вошел. За рабочим столом сидела не бой-баба в погонах, а вполне себе милая девушка, не старше меня. Блондинка. Стройная. Сероглазая. Губки бантиком. Что ж, такая и должна работать с трудными подростками. Такой хамить западло. Гораздо приятнее попробовать ей понравиться. Мне, во всяком случае, захотелось. Я оглянулся на старшину. Представит он меня или мне самому отрекомендоваться товарищу старшему лейтенанту?
— Вот, Лилия Игнатьевна, рекомендую, — произнес тот. — Учитель физкультуры двадцать второй школы Данилов Александр Сергеевич. Классный руководитель восьмого «Г».
— Наслышана, — сказала блондинка, поднимаясь и протягивая мне руку. — Красавина!
Я пожал ее нежные с виду, но отнюдь не хрупкие пальцы.
— Данилов.
— Садитесь, товарищ учитель.
Я опустился на стул, на котором, вероятно, сиживали многие из моих подопечных. Не очень, я скажу, приятное ощущение. Почти как сиживать у капитана Киреева в кабинете.
— Давненько я хотела повидать вас, Александр Сергеевич, — продолжила инспектор по делам несовершеннолетних.
— Что, часто мои ребята оказываются в этом кабинете? — спросил я.
— Ваши в последнее время ни разу.
— Слава труду!
— Да-да, именно — труду, — не приняла моего тона старший лейтенант. — Видимо, ваш работа и послужила снижению уровня правонарушений среди учащихся вашего класса.
— Мои заслуги здесь минимальны, — скромно признался я. — Ребятам просто нравится спорт.
— Я слышала, что вы организовали секцию по самбо.
— Да, недавно начал вести…
— Вот и Кирилл Арсентьевич о вас хорошо отзывается.
— Он уложил меня на обе лопатки, — смущенно пробормотал старшина.
— Вот-вот, а ведь Кирилл Арсентьевич у нас человек бывалый, — улыбнулась Красавина. — Если позволите, я хотела бы посмотреть на ваши занятия.
— Приходите во вторник или в четверг, — сказал я. — Только, если можно — не в форме.
— Понимаю, — кивнула она. — Чтобы не смущать ребят.
— Вы, конечно, их и так смутите…
— Почему?
— Красивая девушка.
— Спасибо! — вдруг покраснела старший лейтенант. — Так может мне не приходить?
— Наоборот! — спохватился я. — Путь мальчишки себя покажут. В восемь вечера мы начинаем.
— Тогда приду.
— Мы будем ждать!
— До встречи!
Я поднялся. Мы снова обменялись рукопожатиями. Старшина проводил меня до выхода и сказал на прощание:
— А мой Сенька просто переменился. По вечерам не шлындает где попало, а сидит дома, уроки делает. Так что, спасибо вам!
Ну просто бальзам на душу. Особенно после дебильных вопросов рогоносца Киреева. Однако на этом приятности сегодняшнего дня закончились. На большой перемене в школу приперся Стропилин. Я этому даже обрадовался. Пригласил его в тренерскую, чтобы пацаны не видели. И там сгреб за грудки и припер к стенке.
— Ну, что Иннокентий Василич! — прошипел я. — Собрание сочинений Ильича, говоришь!..
— Ты чего, Данилов, офонарел! — заерзал он. — Отпусти!
— Сначала я тебе зубы выбью! — пообещал я. — Они у тебя в тундре все равно выпадут…
— Да в какой — тундре?! — запаниковал Стропилин.
— В той, где ударно вкалывают ЗэКа… Забайкальские комсомольцы… Слыхал о таких?..
Я встряхнул его так, что у него лязгнули еще целые зубы, и отпустил.
— Ну чего ты взбеленился?.. — пробормотал Кеша. — Ну не книжки, ну — пласты…
— А то, что ты под статью стараешься меня подвести, гнида! — ответил я. — Думаешь, лоха нашел?!
— Да заберу я их завтра, не бойся…
— Заберешь?! — усмехнулся я. — Кум твой их уже, наверняка, забрал… Ну или скоро заберет…
— Какой кум? — удивился Стропилин. — Нет, у меня никакого кума!
— Уже есть… в капитанских погонах… Так что ходи и оглядывайся. Он похоже за тобой наблюдает и в общаге «сторожок» выставил в виде моего бывшего соседа.
Слова мои оказали на Кешу куда более сильный эффект, нежели я ожидал. Он побледнел и затрясся, как осина на ветру.
— Мне конец, — прошептал он.
— Ты наворовал уже на вышку? — саркастически осведомился я.
— Какая там вышка! — отмахнулся Стропилин. — До суда я не доживу… Я же взял эти пласты на реализацию, а если их конфисковали, то как я деньги отдам?..
  
— А кто тебе виноват?
— Да никто, — сник Кеша. — Что делать-то?..
— Ну что делать… Продавай машину и все, что есть у тебя ценного, глядишь выкрутишься…
— А как мне быть с уголовкой?..
— Здесь я тебе не советчик, раньше надо было думать…
Понурившись, Стропилин вышел из тренерской. Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, хотелось его пришибить, а с другой было жалко этого несчастного недотепу, который оказался в руках Киреева. Мне даже пришло в голову, что тот нарочно выпустил Стропилина, чтобы выявить его преступные связи. Так что если Кеша связан с фарцовкой, то капитан использует найденные музыкальные пластинки по полной. Только бы меня не втянул в эту историю… Но Маринка мне должна, пускай папаша напряжет.
Прозвенел звонок на урок. Сейчас у меня был мой класс. Если в первые дни своей учительской деятельности я ощущал себя на уроках, как на минном поле, не зная, чего ждать от этих сорванцов, то теперь, пожалуй, только с ними я и чувствовал себя спокойно. Наверное, задача педагога заключается не в том, чтобы превратить своих воспитанников в законопослушных граждан, а в том, чтобы они не стали такими моральными уродами как Кеша Стропилин и Сильва Киреев.
Когда закончился урок, и я отправился в учительскую, ко мне подошел Карл и напомнил, что сегодня мы запланировали провести, как выражаются на проклятом Западе, кастинг — подбор не только актеров для исполнения ролей в будущем фильме, но и других участников съемочного процесса. Причем об этом мероприятии Рунге официально предупредил школьное руководство. Директор дал добро. Завуч, хотя и морщилась, но после фиаско, которое она потерпела на педсовете, открыто возражать не посмела.
У меня возникло подозрение, что «экспертиза» сценария в гороно прошла не так, как Шапокляк ожидала. Ну еще бы! Чиновники из городского отдела народного образования тоже люди. Им тоже хочется, чтобы их дети и внуки занимались модным карате. Забавная история вышла с преподавательницей литературы, которой Эвелина Ардалионовна отдала сценарий для разгромной критики. Татьяна Алексеевна перехватила меня в школьном коридоре во время третьей перемены. Признаться, я слегка напрягся, увидев, как несется на меня эта туша.
— Александр Сергеевич! — зычным голосом возвестила она. — Я прочитала сценарий!
— Ну и как в-вам?! — спросил я, стараясь дышать через раз — так от нее разило потом, вперемешку с духами «Жасмин».
— Конечно — не без погрешностей, — проговорила литераторша, — но, знаете, я в некоторых местах даже смеялась… Очень остроумное переложение книги Дюма… Я поставила Абрикосову и Кривцову по пятерке.
— Очень рад этому, — не погрешив против истины, сказал я. — Только, что вы скажете заведующей учебной частью?
— Скажу, что ребята молодцы! И что намерена создать литературный кружок, чтобы не проглядеть новые таланты.
— Это хорошее дело, — одобрил я ее замысел.
Несчастная завучиха и с этой стороны не нашла поддержки. А уж в том, что коллектив учащихся не на ее стороне, мне удалось убедиться сразу после уроков. Отбор вели ваш покорный слуга, Карл Фридрихович, Вадик Красильников и оба сценариста. К нашему столу на сцене актового зала тянулась длинная очередь, за порядком в которой следили старшеклассники. Очень скоро я понял, насколько морально тяжело вести отбор, особенно когда претенденты — дети. А уж отказывать им вообще невыносимо.
Посовещавшись, комиссия пришла к решению не отказывать никому. Так как дело было для всех новое, то нельзя было гарантировать, что уже отобранные кандидаты справятся с задачей. Следовательно, у каждого актера должны быть дублеры, а у других участников съемочного процесса — верные помощники. Кроме того, нам требовалась массовка — мушкетеры, гвардейцы, монахи, прислужники, горожане. Так что дело найдется всем. Тем более, что часть пылающих энтузиазмом «деятелей кино» разочаруется и отвалится сама.