"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Не юлите, товарищ Данилов! Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю.
— Если вас это утешит, Эвелина Ардалионовна, больше я не намерен посещать своего ученика Кривцова. Сосредоточусь на изучении бытовых условий других учащихся.
— Я рада, что сумела достучаться до вашей совести, — чопорно сообщила она. — Мы обязаны соблюдать моральный кодекс строителей коммунизма неукоснительно!
— Даже, если это идет вразрез с нашими чувствами?
Шапокляк опешила. Она явно не ожидала такого поворота темы.
— У настоящего коммуниста не должно быть порочных желаний, — пробормотала завучиха.
Я шагнул к ней, приблизившись вплотную. Вырваться она не могла, а позвать на помощь было ниже ее достоинства. Она смотрела на меня выпученными глазами, не зная, чего от меня ждать.
— Все очень просто, товарищ Царева, — прошептал я. — Не надо приходить на работу в костюмчике старой девы… Наденьте что-нибудь более интересное… Сделайте модную прическу, макияж… Купите туфли на каблуке… И когда он заметит это, войдите к нему в кабинет, закройте дверь на ключ и начните медленно раздеваться…
Эвелина Ардалионовна была близка к обмороку и беззвучно хватала ртом воздух, когда я покинул ее закуток. Секретарша директора смотрела на меня с восхищением. Несомненно она слышала хотя бы часть нашего с завучихой диалога. К Разуваеву я не стал заходить, решил спросить у Раечки, где в городе может работать логопед? Она сказала, что в Литейске есть специализированный детский сад для детей с нарушениями речи, а также — соответствующие группы в обычных дошкольных учреждениях.
Это несколько осложняло ситуацию, но можно было попробовать позвонить хотя бы в специализированный детсад. Печально, конечно, что я не знаю даже фамилии Илги… Муж называется… Однако вряд ли у них там несколько сотрудниц со столь экзотичным для советской глубинки именем… Я попросил Раечку отыскать мне номер этого детского спецсада, ибо у нее, как у всякой правильной секретарши, был под рукой городской телефонный справочник.
Она поелозила пальчиком по страницам, взяла бумажку и выписала на нее номер. Я ее поблагодарил, забрал листок и вышел в учительскую — оттуда можно было позвонить. Правда, в учительской находился не только телефон, но и мои коллеги. В том числе — и женского пола. И хотя они тщательно делали вид, что им не интересно, кому я собираюсь звонить, но все же навострили ушки, когда я принялся набирать на диске номер. Некоторое время на том конце провода никто не отвечал. Я сидел и слушал повторяющиеся гудки.
Наконец, в трубке щелкнуло и старушечий голос прошамкал:
— Детский садик «Белочка» слушает!
Я набрал в легкие побольше воздуха и сказал:
— Добрый день! Попросите к телефону Илгу, пожалуйста!
Произнеся это, я зыркнул на Людмилу Прокофьевну и Екатерину Семеновну, и те стремительно отвернулись, словно это могло помешать им подслушивать.
— Кого? — переспросила старушка на другом конце провода. — Иру?
— Да не Иру! — едва не заорал я. — Илгу! Илгу Артуровну!
— Ах, Артуровну! — расслышала, наконец, моя престарелая собеседница. — Сейчас приглашу…
В наушнике раздался громкий стук. Видать, старушенция положила трубку на стол. Я слышал, как она шаркает ногами. Потом хлопнула дверь. Я ждал. Прозвенел звонок. Коллеги начали расходиться по своим рабочим местам. Из приемной выскочила Шапокляк, увидев меня с трубкой возле уха, поджала губы, схватила журнал и выскочила из учительской. Наконец я услышал в трубке быстрый перестук каблучков, послышался шорох и любимый голос произнес:
— Да!
— Илга, привет, это я!
— Добрый день! — откликнулась она. — Что случилось?
— Ничего. Все в порядке, — быстро проговорил я. — Я только хотел предупредить, что задержусь немного после работы. Приду, расскажу — почему…
— Хорошо, — сказала жена. — Спасибо, что предупредил. До вечера!
— До вечера, — сказал я в трубку, в которой уже раздавались короткие гудки.
Удивительный человек. По ее интонации совершенно невозможно понять, как она относится к ситуации. Вот и сейчас, расстроилась ли она из-за того, что я задержусь или ей все равно?.. Ничего. Со временем я разберусь в нюансах психологии Илги и мне станет легче ее понимать. А пока придется принимать — как есть. Я тоже взял журнал и отправился на урок. Наблюдая за тем, как пятиклашки делают упражнения, я думал о том, что, конечно же, мог бы отменить на сегодня встречу у Рунге, ну или они могли бы пообщаться без меня, но это будет проявлением слабости.
После уроков мы с Толиком и Алькой направились к Карлу Фридриховичу. Пацанята шагали притихшие. Видимо, им прежде не доводилось ходить к учителям в гости. Ну да. На них все махнули рукой. Собрали в один класс, который спихнули молодому преподавателю физкультуры — мне, то есть. А для того, чтобы сделать хорошую мину при плохой игре, приклеили ярлык «экспериментальный». Как будто эти пацаны кролики, а не люди. Ладно, разберемся… Главное, чтобы не вставляли палки в колеса.
Преподаватель немецкого встретил нас в подъезде. Видимо, для того, чтобы «фрау Миних» не задавала нам лишних вопросов. В тихой, чопорной квартире Рунге вкусно пахло. Увидев антикварную мебель, восьмиклассники совсем оробели. Разулись, поснимали курточки и застыли, не зная, что делать дальше. Хозяин принял у них одежку, повесил в шкаф. Потом проводил в гостиную, где они уселись, сложив исцарапанные лапки на коленях. Пай-мальчики, да и только!
Меня Карл Фридрихович позвал на кухню.
— Александр Сергеевич, поможете мне стол сервировать?
— Да, с удовольствием, — откликнулся я. — Только зовите мне Сашей, а то я чувствую себя как в учительской.
— С удовольствием! — воскликнул Рунге. — К сожалению, мое имя так хорошо и просто не сокращается… Не Карлушей же вам меня величать!.. Так что давайте просто — Карл.
Мы обменялись рукопожатиями.
— Ну а теперь, — продолжил хозяин, — моем руки и накрываем на стол… Полагаю, наши юные друзья не обидятся, если мы пообедаем на кухне… Нет, вы не подумайте, что я им не доверяю, просто боюсь, что в гостиной они будут стеснятся…
— И я — тоже! — подхватил я. — Там у вас слишком торжественно!
— Ну вот и отлично…
Пока я расставлял тарелки и раскладывал столовые приборы, Карл вынул из духовки противень, от того, что было на нем приготовлено, и распространялся по квартире вкусный запах. Я разглядел ломтики картофеля, выглядывающие из коричневатой корочки. Хозяин порезал эту запеканку ножом на аккуратные кусочки и переложил их лопаткой на большую тарелку. К основному блюду он добавил нарезанную сырокопченую колбасу и обжаренные сосиски, а так же — глиняную миску с квашенной капустой.
— Саша, зовите коллег. Пусть моют руки и садятся за стол.
Я выполнил указание. Вскоре пацаны появились на кухне. Умытые даже слишком тщательно. Рунге усадил нас за стол. И начал раскладывать приготовленное.
— Это блюдо, — заговорил он, выкладывая на тарелки кусочки запеканки, — по-немецки называется картофельгратен… Представляет собой нарезанный ломтиками картофель, запеченный в сливочном соусе с сыром… Квашенную капусту в Германии называют зауэркраут… Сосиски — вюрстхен… Прошу прощения за этот маленький урок немецкого языка… Ешьте, ешьте, гости дорогие!
И мы ели. Вернее, уплетали за обе щеки, потому что было очень вкусно. Оказалось, что учитель немецкого и сам умеет готовить, не полагаясь лишь на супругу. А может — только он в семье и умеет?.. Не-ет, у нас с Илгой, в этом смысле более традиционные отношения, ибо я не большой мастер в кулинарии. Умяв все, вплоть до зауэркраут — водочки к ней не хватало, эх! — мы чинно попили чай с вареньем и печеньем. Наш гостеприимный хозяин еще сокрушался, что не может угостить нас шварцвальдер киршторте — то есть традиционным немецким тортом «Черный лес».
Наконец, мы перешли в гостиную, чтобы начать обсуждение предложения юных сценаристов. Сценаристы после сытного обеда слегка осоловели. Пришлось взяться за изложение их идеи мне. В моем понимании она выглядела так. Некий юный пионэр, который зачитывается «Тремя мушкетерами» и другими романами Дюма-отца, попадает во Францию XVII века. Его мечта сбывается, он знакомится с любимыми героями, которые его, однако, разочаровывают.