"Фантастика 2024-180". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
— Классика? — уточнил я.
— Она самая, — подтвердил Терентий Георгиевич. — Раньше называлась греко-римской борьбой, а также — французской.
— Посмотрю, — буркнул я, — чего ж не посмотреть…
— Ну так садись за стол! — широким жестом указал он на место рядом с незнакомкой. — Светлана Ираклиевна, — обратился он к ней. — Занесите в протокол Александра Сергеевича Данилова — представителя спортивной общественности города.
— Ах, простите меня, Александр Сергеевич! — спохватилась та. — Я не знала, что вы представитель общественности…
— Вы думали — я курьер?
— Да, из райкома комсомола позвонили, сказали, что привезут призы, а кто именно — не уточнили.
Я с полным правом занял свое место. Подошел еще мужик, худой, длинный, с залысинами. Оказалось, что это судья-секундометрист. Он представился, как Полынов. Ну Полынов, так Полынов… Мы расселись. На трибунах уже сидели зрители, правда, их было не очень много. Заиграл гимн СССР. Под него на поле вышли команды участников. Последовало представление их зрителям. Жидкие аплодисменты. Прошла жеребьевка. Начались первые поединки.
Вообще-то я слабо разбираюсь в классической борьбе. Знаю только, что схватка заканчивается, когда засчитывается падение… Ну то есть когда борцу удается припечатать обе лопатки противника к ковру, пусть и на полсекунды… Можно выиграть и по очкам. Если один из соперников наберет десять баллов, схватка прекращается. Кажется, победа засчитывается также и в том случае, если борец набрал больше очков к концу пятиминутного поединка…
Ну или если его противник почему либо был дисквалифицирован или получил травму… Так, что там еще?.. Вроде бы, если ни один из борцов не набрал более трех очков или у них очков поровну, то им дается дополнительное время. Одного проигрыша достаточно, чтобы спортсмен выбыл из борьбы за «золото», но он может все-таки оказаться среди претендентов на бронзовую медаль… Память меня не подвела, судья именно так и судил. В итоге осталось три победителя…
Я полагал, что мне осталось только вручить призы победителям, и отбыть восвояси. Однако не тут-то было. Старший тренер спортивной школы приготовил мне сюрприз. Он поднялся, взял судейский микрофон и сказал:
— Уважаемые зрители, дорогие участники соревнований, прежде, чем мы назовем имена победителей, перед вами выступит учитель физкультуры двадцать второй школы, кандидат в мастера спорта по самбо Александр Сергеевич Данилов!
Теперь уже аплодировали мне. Я вытаращил глаза, но отказываться было поздно, надо было все-таки что-то сказать. Я поднялся, нехотя отобрал у Терентия Григорьевича микрофон… Ну, отличник Шурик Данилов, выручай!..
— Бытует представление, ребята, что борьба пришла к нам из Европы… — медленно заговорил я. — Даже название вашего вида спорта классическая или греко-римская борьба предполагает, что это изобретение древних греков и римлян, а в дореволюционной России она и вовсе называлась — французской! — я оглянулся на Терентия Григорьевича и тот ободряюще кивнул, так что хошь не хошь, а пришлось продолжать. — Так вот, это все не совсем так, ребята!.. На Руси наши предки любили показать свою силу и удаль не только в кулачном бою, но и в занятиях борьбой! Редкий праздник или гуляния обходились без нее. Ведь, кто такие богатыри?.. Это, прежде всего — борцы… Недаром, русский народ сложил множество пословиц, поговорок, былин, сказок, прославляющих силу и отвагу русских богатырей… Вы спросите, как именно боролись наши предки? Известны два способа русской народной борьбы… Назывались они — «в схватку» и «не в схватку». Когда боролись «в схватку», поединщикам разрешалось произвольно захватывать соперника руками за туловище. А после захвата каждый стремился опрокинуть противника на землю. При борьбе же «не в схватку» поединщики брали друг дружку одной рукой за ворот или за пояс, и из этого положения каждый старался уронить другого, подшибая ногой ногу соперника. После на Руси стали бороться на поясах, когда оба поединщика захватывали друг друга за пояс и стараются опрокинуть на спину, не используя подножек и подсечек… Все эти приемы и вошли в самбо — самооборону без оружия или иначе, которую всех интересующихся и призываю изучать!
Уф… Спасибо, Сашок, выручил… Сам бы я так связно не смог бы всю эту премудрость выложить… Мне опять похлопали, а дальше покатилось как по накатанной. Кубки, медали и грамоты раздали победителям, и можно было, наконец, расслабиться. Однако удрать мне не не удалось. Едва я намылился слинять, как меня догнал старший тренер спортшколы, обнял как красну девку, за плечи и сказал:
— Молодец, парень! Хорошо выступил… Поедем сейчас, вспрыснем это дело…
— Терентий Григорьевич! — взмолился я. — Мне же завтра на работу!
— Всем завтра на работу! — сурово отрезал он. — А людей уважить надо!
Я махнул рукой. Все равно не отвертишься. Мы вышли со стадиона. Сели в черную «Волгу» и поехали. Я не удивился тому, что старший тренер спортшколы привез меня в элитный кабак, которым заведовала Лизонька. Была там и она. При виде меня глаза «хозяюшки» стали томными, но она сохранила невозмутимо-приветливое выражение на своем милом лице, но и я тоже ничем не выдал нашего близкого с ней знакомства. Мадам Кривцова проводила нас к столу, где уже заседали мои старые знакомые.
Директор станции технического обслуживания Коленкин, классик местной литературы Третьяковский, руководитель спортивного общества «Литейщик» по фамилии Дольский.
К счастью, не было Стропилина и женщин. Видимо, намечался не столько сабантуй, сколько чисто мужское толковище. Ну что ж, я был не против. В смысле — поужинать и послушать, что скажут. От бухла я отказался наотрез, но сотрапезники и не настаивали особо. Видимо, им от меня нужно было что-то другое.
— Мы тут потолковали, Шурик, — обратился ко мне Митрофаныч, который, судя по всему, был некоронованным хозяином города, — и решили, что секция в школе — это все мура… Нет, желаешь вести, веди… Это твое личное дело… Но вот ежели ты хочешь принести пользу людям… И не просто людям, а людям, которые могут оказаться тебе же самому полезны, то будешь вести еще две секции и обе — при городском спортобществе… Верно, Панкратыч?! — Дольский солидно кивнул лысой, как колено головой. — Одну для пацанов, вторую — для девок… Вот, Григорьевич не даст соврать, как ты его дочуру за пару занятий натаскал от хулиганов отбиваться…
Я обомлел. Какую еще дочуру?.. И тут до меня дошло! Ведь старшая пионервожатая по отчеству Терентьевна!.. Выходит, старший тренер тоже Егоров?!
— Да, — буркнул тот. — Симка, во всяком случае, довольна…
— Ну и вот, а я о чем! — продолжал Коленкин. — Как ты, Санек, потянешь?
— Даже не знаю, — пожал я плечами. — У меня же шестидневка…
— Этот вопрос мы где надо утрясем! — отмахнулся «автомобильный бог». — И с директором твоим, и если потребуется — с городским начальством… Самое главное, что не обидим, Шурик… Будешь получать две ставки, по расценкам за ведение занятий с детьми, ну и все, что надо по части благоустройства — организуем… Ты же в общаге до сих пор живешь?.. Это мы исправим!.. Поговорю со Степановым, у этого хитрожопого «мэра» наверняка есть фонды… А ты возьмешь его сынка в секцию, он все равно в вашей школе штаны протирает…
— Хорошо, — сказал я в ответ. — Если все официально — я не против!
— А у нас все официально, — гордо заявил Коленкин. — Мы не шаромыжники какие-нибудь, мы — отцы города… Писатель, скажи!
Уже изрядно подвыпивший классик кивнул, хотя вряд ли понял, о чем речь.
— Миня, вот даже роман решил написать о русских богатырях, — продолжал директор СТО. — Верно?
— Да! — оживился Третьяковский. — Я хочу написать роман о трех богатырях… Истори-ик-ческий… Отсеять всю былинную шелуху, оставить только народную правду… И Алешу Поповича я буду с тебя писать, Александр Сергеич… Ты будешь его прототи-ик-пом…
— Ну это вы как-нибудь потом перетрете, за полбанкой, — перебил его «автомобильный бог». — Ты, Санек, с него не забудь процент взять с гонорару… Все равно ведь пропьет… Но мы — о деле говорили, а не о писульках разных… Короче, завтра подъедешь к Панкратычу в спортобщество и там все оформите… Верно я говорю, Панкратыч?!