Страшная сказка Красного леса (СИ)

— Нет, Морис, — покачал головой Люмьер, пусть перспектива и казалась заманчивой. — Она может мне приказывать, я опасен для вас. И еще… Меня клеймили. В стаю я не вернусь.
Друг резко остановился. Он обернулся, чтобы наверняка вцепиться Дженне в горло, но Люмьер его перехватил:
— Она не виновата. Это все Алая Мередит, ее мать. А девчонка… Она неплоха. И я не хочу, чтобы ты вмешивался в это, друг. Я оступился и был неосторожен. Моя ошибка стоила слишком дорого, мне ее и исправлять. Все, чем ты можешь помочь: беги к нашим, скажи родителям, что я жив, со мной все будет в порядке. Прошу у них прощения за глупость.
— Уйти? Бросить тебя? Э, нет, дружище! Я иду с вами! — упрямо заявил Морис. — Проводим девчонку вместе, она тебя освободит, и вернемся домой.
— Ты плохо меня слышал? — Люмьер снова понизил голос.
— Нет, очень хорошо! Но клеймо… Это всего лишь метка, дружище. Да, стыдно, но не смертельно ведь! Стая никогда не откажется от тебя.
— А как мне смотреть в глаза другим волкам? Я всегда буду… второсортным.
— Глупости какие!
— Нет. Ты с нами не пойдешь. Просто выполни мою просьбу, и, может, когда-нибудь я решусь вернуться.
— Мне не нравится твой замысел, Люмьер, — почти шепотом проговорил Морис. — Этот ошейник… Что на нем за чары? Вдруг они прибьют тебя? Кстати, а куда вы идете?
— В чащу, в запретные земли.
— Да ты с ума сошел!
Морис снова встал посреди дороги. Его глаза горели, ноздри раздувались. Кажется, избавиться от друга будет сложно…
— Так надо, это давний ритуал людей, — пояснил Люмьер. — Девушка и волк несут дары предкам. Все в порядке, дружище.
— В порядке? Ты слушал, что тебе говорила матушка о чаще? О запретных землях? Люди оттуда не возвращаются — и леший с ними! Но волки тоже, брат! Ты пропадешь, ты…
— Я уже пропал, — перебил друга оборотень. — Когда попался в ловушку охотников. Ты прав, ошейник может меня убить, даже не сомневаюсь в этом. И клеймо… Кто знает, безобидно ли оно? Но я не хочу, чтобы ты пострадал, поэтому послушай меня, Морис! Уходи. Не приближайся!
— И не подумаю!
— Я тебя как друг прошу.
Оборотни замерли. Дженна подошла ближе, она выглядела встревоженной, а Люмьер не собирался ее успокаивать. Может, так было бы проще. Два волка вместо одного — какая разница? Но Морис не должен платить за его ошибки. И потом, кто-то должен рассказать родителям, куда пропал их сын. Мать, наверное, места себе не находит. А отец? Он ведь учил Люмьера всегда оставаться осторожным, а сын при первом же обороте забыл обо всем!
Видимо, Морис прочитал что-то такое в глазах друга, потому что сделал шаг назад.
— Хорошо, — ответил он хрипло, — я вернусь в стаю и расскажу о твоей судьбе. Но если ты не освободишься, брат, я найду тебя и сам перегрызу горло!
— Спасибо, — кивнул Люмьер. — Просто верь, что я справлюсь, дружище.
Морис протянул другу плащ, обернулся волком, еще раз протяжно завыл и скрылся за ближайшими деревьями. Вот и попрощались.
— Вы могли бы просто избавиться от меня, — проговорила Дженна. Уж лучше бы молчала!
— Я пообещал тебя проводить, — усмехнулся Люмьер. — Как видишь, держу слово. Идем, пока остальные родственники не решили увидеться со мной.
И он ускорил шаг, оставляя позади краткий миг надежды — и горечь разлуки, которая вполне может стать вечной.
  
11
 
Дженна
Волк говорил, дойти до Черной речки будет легко, а уже дальше ждут трудности, но он ошибался. Уже к вечеру первого дня пути Дженна готова была сесть прямо на тропинку и разрыдаться. Она сбила ноги в кровь, все тело болело от непривычной нагрузки, спина оборотня все время маячила где-то впереди — он не знал пощады и не собирался проявлять сострадание. Особенно после встречи с другом… Дженне на миг показалось, что волки разорвут ее на части: да, один из них под действием чар, но второй ведь свободен! Чего ему стоит перегрызть глотку одной глупой путешественнице? Однако Волк не дал Морису этого сделать. Он держал слово, и Дженна мысленно обещала себе сделать то же самое: отпустить Волка, как только они доберутся до обители предков. Правда, путь их может получиться куда дольше, чем задумывалось…
 
Когда начало смеркаться, Волк свернул с тропы. Они миновали ряды кустов, а затем очутились на круглой поляне. Дженна подняла голову и улыбнулась: сквозь переплетенные ветви последние лучи солнца будто ласкали ее лицо. Так волшебно! А вот ее спутник не поднял головы. Он расстелил свой плащ, сказал Дженне:
— Присаживайся.
Сам же пошел в сторону ближайших деревьев. Хотелось спросить, зачем, но девушка промолчала и покраснела, догадываясь, каким может быть ответ. Сама она дождалась, пока Волк исчезнет за деревьями, и торопливо скрылась за ближайшими кустами. Да, усталость — это одно, а вот отсутствие привычных удобств — совсем другое. А если они будут идти больше месяца? Как она будет справляться? Здесь даже вымыться негде, не говоря уже о хитростях девичьей гигиены. И все же она понимала, что так будет, когда отправлялась с Волком в лес. Поздно теперь сокрушаться, и отступить тоже нельзя. Только идти вперед, пока не доберется до обители предков. А потом еще предстоит путь назад…
Дженна вернулась на полянку, снова присела на плащ. Волка не было. Не мог ли он ее бросить? Может, об этом они и договаривались с Морисом, пока она не слышала? Однако Дженна не желала верить в коварство спутника, и вскоре послышались его шаги. Волк вернулся с охапкой хвороста. Он ловко сложил костерок, и вскоре веселое пламя осветило погружающуюся в сумрак поляну.
— Ночью будет прохладно, — сказал оборотень. — Держись поближе к теплу и поддерживай огонь, а с полуночи за ним прослежу я.
— А тебе не холодно?
— Я не мерзну. Точнее, меньше, чем ты, — ответил Волк, присаживаясь рядом. — Давай поужинаем, и ложись. Мы отправимся в путь затемно.
— Хорошо.
Холодный ужин казался сейчас самым вкусным на свете — Дженна успела проголодаться. Затем она сняла с натруженных ног ботиночки, поморщилась, надеясь, что спутник не заметит, однако он замечал все.
— Поранилась? — Волк втянул носом воздух.
— Растерла ноги, — призналась Дженна. — Я не привыкла так долго ходить, хоть и неженкой никогда не была.
Юноша поднялся и пошел прочь. Странный… Дженна легла и смотрела на пламя. До полуночи она должна поддерживать огонь, но как же хочется спать! И она боролась с подступавшей дремой, подбрасывала в костерок хворост, чтобы горел ярче. Волк вернулся нескоро. Он нес в руках листья какого-то растения.
— Давай ногу, — приказал скупо.
Дженна удивленно послушалась, и Волк опустил прохладные листочки на ее растертые ступни, затем порылся в дорожном мешке, достал ткань, которую они взяли для перевязок, и примотал.
— К утру будет лучше, — сказал он.
— Что это за растение? — спросила тея.
— Я не знаю, как его называют люди. Мы зовем кровестопом, но оно не только останавливает кровь, а и залечивает раны.
— Спасибо.
Оборотень не ответил. Он устроился на плаще, закрыл глаза, и вскоре его размеренное дыхание рассказало: Волк спал. Спокойно, безмятежно. Он тоже устал, только не показывал вида. Дженна украдкой вздохнула. Странный ей все-таки достался провожатый. И как с ним поладить, она так и не поняла. Он просто был другим. Не человеком, и это надо принять. А может, наоборот? Больше человеком, чем все, кто ее окружал? Дженна на миг прикрыла глаза. Как все запуталось…
Боль в ногах отступила. Веселые искры пламени развеивали сумрак, и звуки леса не казались такими уж страшными. А их хватало! Вскрикивала беспокойная ночная птица, кто-то возился в кустах, но обходил полянку стороной. Что-то глухо ухнуло, и тут же затихло. А здесь был треск огня и дыхание Волка. Покой…
Между тем, небо давно стало черным. Скоро ли полночь? Дженна не знала, однако вот Волк заворочался, сонно потер глаза и сел.