Маска (СИ)
— Что? Мне действительно было не до танцулек, — стала я неумело оправдываться. Может, я и его обидела? Наверное, он всякое успел подумать, когда я, сверкая пятками, смоталась в среду и не пришла на следующую репетицию… Любопытно, как сильно его это задело? — Мы с Ирой дружим всю жизнь, а тут такое…
Да почему? Почему смотришь волчком?! Я-то тебя поддержала! А как же око за око?
— Ясно, — Лекса облизнул кровь с нижней губы, которую успел сильно расковырять. Ну что? Опять больше ничего не скажешь?.. — Вы умеете обижать людей. Но и быть справедливой тоже.
Не понятно, укол ли это был или очередной беспричинный комплимент. Но я всё-таки желала спрятаться под стол и дождаться его ухода. Потому что смириться с тем, что Лекса озвучивал свои мысли обо мне так открыто, было физически невыносимо, как на электрическом стуле терпеть разряды тока.
Дождалась слов поддержки, но уже жалела об этом…
— Ладно, всё! Не продолжай! Как она там?
Муратов приподнял брови и слегка удивленно отодвинулся.
— Кто?
— Ирина Максимовна, я же про неё говорю. Ты видел ее в пятницу?
Алексей удрученно вздохнул, слегка слышно простонав. Я ощутила аромат сигарет, которые он успел покурить перед зачетом, и сглотнула скопившуюся слюну. При упоминании Иркиного имени он как-то брезгливо скривился…
— Видел… Всё в порядке, — сказал Муратов таким надломленным голосом, что у меня невольно заклокотало в груди.
Какая неубедительная ложь! Хоть немного бы постарался!
— Уверен? — его лицо быстро приняло непринужденное выражение, поставив меня в идиотское положение.
— Да. Хотите, расскажу про цепи автоматики?
Я не удержалась и раскрыла рот.
Вот и поговорили…
Настолько бесхитростно перевёл тему. Ни разу же не заметно, что он замалчивает правду?! Не понимаю, что творится в этой шальной голове! Что случилось?
Всё равно не расскажет.
Муратов поднялся со стула и, очевидно, поплёлся за билетом с зачеткой к первому ряду парт. Тревога стала сжимать моё сердце в тиски.
— Пожалуйста. Расскажи, что с Ирой! — я осторожно подкралась к нему со спины. Вынужденно смягчила интонацию, хотя, куда уж мягче… — Ты что-то знаешь?
Лекса спешно обернулся ко мне и застыл чуть ближе, чем положено держаться студенту от преподавателя.
Дразнящие, соблазнительные губы оказались прямо напротив моих. Что если бы во всем ВУЗе мы были одни, и Муратов правильно воспользовался своей дерзостью… Боже! Виолетта, я не могу поверить!
Моё тело жалостливо заныло, когда он облизал кровоточащую губу и приоткрыл рот, не отрываясь от наблюдения за моим непослушным взглядом. Сердце гулко ухало в глотке.
— Я видел кое-что. Просто не уверен, что вы меня правильно поймёте.
Не было никаких сомнений, что он поймал Иру с Артёмом с поличным. Только мне уже не было мерзко, потому что я не могла думать серьезно о чём-то, кроме формы его чувственных губ. Вероятно, в данный момент парень размышлял о возможных романтических отношениях преподавательницы со студентом. О разнице в возрасте и социальных статусах. Плохо различимая эмоция в ответ на эту догадку заставила мое тело сжаться.
— Я расскажу вам. Только у меня будет одна просьба…
Поцелуй! Пожалуйста, поцелуй…
Фу, какие глупости!
Парень шумно сглотнул. Мне показалось, он стал ещё ближе. Ладони вспотели, как у пятиклашки, я хотела незаметно растереть их о брюки… В носу защекотал выветривающийся запах курева и шипровый, разжигающий возбуждение аромат мужского парфюма. Я попыталась себя вразумить: этот человек пару недель назад, вообще-то, вызывал во мне отторжение. Рвотные рефлексы на каждое проявление жеманных замашек. Но я видела теперь лишь заманчиво скрытного мужчину. Даже не парня. И это несмотря на то, что Муратов использовал зачёт в качестве психологического сеанса. Его "молодость" совсем не казалась мне препятствием.
Мамочки…
В голубых глазах застыло напряжение. Рот Муратова дрогнул, спровоцировав внутри моего еле удерживающегося в вертикальном положении тела невероятную панику. С этим нужно было что-то делать… Неужели, ему не дискомфортно?
Парень тихонько откашлялся и отвернулся.
— Можете поставить мне тройку?
Идиотка! Ты ИДИОТКА, Виолетта!
По ощущениям, мои щёки вспыхнули до красна.
— Тройку? Да… Подожди. А как же… — я встрепенулась, пытаясь отделаться от морока его прервавшегося пристального взгляда. — Ты же отличник? Я же сказала, что мне не жалко поставить пять. Раз ляпнула, значит, придётся сдержать слово. Да и, если честно, ты… Ты, — из меня вырвался удрученный вздох, — хорошо себя проявил. Так что…
Лекса отрицательно замотал кудрявой головой.
Ничего не понимаю!
— Я так старался сегодня завалить зачёт… А вы мне пять предлагаете.
Ненормальный? Зачем?
Но вот, меня быстро осенило…
— Подожди… Ты это что, на зло матери делаешь? — ну не поводы же для встреч со мной ищет?! Засунь, откуда вылезли, свои придурошные бредни о поцелуях! Мы в учебном заведении!
Лекса немного виновато помолчал.
— Получается, что да.
Теперь психологический портрет Алексея стал более отчётлив.
— Значит, безупречная учёба — не твоя прихоть?
Обалдеть! Сыночку-то, между прочим, двадцать лет! Спасибо за информацию Нине из архива…
— Не моя. Она всего лишь хочет, чтобы у меня было всё, как "у нормальных людей", — Алексей изобразил пальцами кавычки и раздраженно сложил на груди руки. На его лице заходили желваки. — Только красный диплом, только работа в офисе. Обязательно квартира поближе к центру, машина, жена и двое детей.
Когда Муратов перешёл ко второй части плана его мамочки, я подавила смешок, и пораженно осталась стоять с приоткрытым ртом. Скоро у меня так челюсть атрофируется… Конечно, мама хотела причинить ему только добро, но Лекса был явно этому не счастлив. Серьёзные вещи: "жена", "дети" из его уст звучали довольно зло, извращенно. Здесь явно много было положено сил на выработку отвращения. А навязчивая дальновидность матери просто пугала. Ясно, что всё это не от хорошей жизни…
— "Здорово", что за тебя уже всё распланировали, — буквально соболезнуя парню, я разочарованно поджала губы. В этой истории теперь непонятно было одно. Имея настолько дрянной характер, как же умудрялся Алексей подчиняться маме? Хотя…
Нет, ещё кое-что. Как "работа в офисе" могла сочетаться с музыкальными наклонностями? И где же он успел урвать этот кусочек свободы? И что же, мать на мнение Лексы кучу клала? В этом тесном графике вообще предусмотрена возможность выбора?
Я бы посмотрела на лицо этой женщины, если бы Муратов привёл к ней на знакомство неугодную мегере девушку.
— Слушай, а твоя мама не из тех, кто качает права? Я не увижу её потом на кафедре? — я уже успела представить, как кудрявая наглая женщина врывается с визгами на второй этаж, грохочет дверью и сносит кипы бумаг с моего стола.
Может, это шутка была такая неуместная. А может, и вовсе мера предосторожности. Но Алексей на полном серьёзе задумался, чем поверг меня в окончательное недоумение.
— Не переживайте. Я такого не допущу.
Ох, Муратов… Дома тебя точно залюбили до смерти. Ясно, откуда ты такой взялся… Только теперь я не считала тебя избалованным. Скорее… Несчастным.
— Понятно, — видимо, если бы не такое воспитание, он бы и не выделялся среди остальных. Тогда бы и я не заметила его. Похоже, со мной не всё было в порядке… — Давай зачётку.
Лекса придвинул ко мне доказательство своей идеальности. Я побыстрее пролистала странички. За каждой пятеркой здесь стояли не просто знания и хитрость, а ещё и инстинкт самосохранения. Вот, что действительно прискорбно. Переспрашивать о его решении я не стала. Вдруг ещё передумает… В своей излюбленной безобразной манере накарябала «удовл» и расписалась. Но без удовольствия.
— Держи, — Муратов решил выбраться из лапищ мамули, а я стала соучастником.