Разыскиваются полицией
Гейл ощущала тяжесть, ее гнуло к земле, будто планета замедлила скорость вращения и увеличилась сила притяжения. Ее мучил вопрос: где теперь Том? Хотя она знала ответ — в тюрьме. Но в какой и на каких основаниях? Гейл надеялась, что за него внесут залог и он выйдет на свободу до того, как состоятся слушания об аннулировании условно-досрочного освобождении и замене его лишением свободы. Потому что потом он, несомненно, окажется за решеткой. И будет вынужден как нарушитель условий освобождения полностью отбыть свой срок. Том сделал это ради нее. Увел за собой преследователей. Пожертвовал свободой, чтобы она успела убежать. Теперь ему предстоит провести два года в тюрьме. Гейл не могла этого постичь, осознать глубину его поступка, силу любви. Степень преданности. Но могла прочувствовать, и это воодушевляло ее, подбадривало, давая силы сохранить стремление остаться на свободе.
Солнце низко висело над куполообразной крышей большого торгового центра. Перед ним на подъездной дороге к магистрали располагались более мелкие торговые ряды. Можно было бы туда заглянуть. Но, похоже, в этом городе никто не ходил пешком. До сих пор Гейл не заметила ни одного пешехода.
— Давай возьмем напрокат машину, — предложила она.
Дайана приглушила звук и воскликнула:
— Ты представляешь, какое там пекло?! Июль в Техасе, дневная жара. Можно пойти попозже.
— Лучше займемся этим сразу. Без автомобиля я ощущаю себя очень уязвимой.
Они сели в автобус, совершающий рейсы в международный аэропорт Далласа, и через полчаса езды мимо выбеленных солнцем стрип-моллов и жилых домов, на которых там и сям пестрели рекламы самой выгодной в этом месяце распродажи жилья, или объявления, что та или иная квартира свободна, или условия аренды на два года, оказались за городом. Но поля тянулись недолго — вдоль дороги опять появились торговые ряды и похожие на пакгаузы склады, приземистые массивные строения с бытовыми товарами, ковбойскими сапогами, мебелью, электроникой. Гейл удивлялась такому невероятному количеству магазинов. Чем там торгуют, без чего она обходилась почти двадцать лет? В ее распоряжении были в основном еда и книги. Бумага и авторучка. И это, как она считала, сохранило остроту ее мышления. Остроту, позволяющую осознать, что все увиденное на воле — это непристойность, американский стиль.
В автобусе они с Дайаной были вдвоем и сели подальше от кабины, чтобы их не слышал водитель. Хотя ему не было до них никакого дела. У него работала портативная двусторонняя рация, и он трещал в нее как из пулемета то ли на арабском, то ли на урду. Ничего не замечал, кроме движения на дороге и своей рации.
Гейл повернулась к Дайане:
— Там, где ты выросла или работала, так же?
— И да, и нет. — Дайана посмотрела в окно, словно боялась ошибиться в сравнении. — Там, где я выросла, совсем маленький городок. Очень бедный. Ничего похожего на это. Бакалейная лавка, аптека, церковь. Церковный благотворительный магазин, почта, бензозаправочная станция. Вот, кажется, и все. А там, где я работала… Да, во многом напоминает Даллас. Конечно, не так много дорог, и город не настолько велик, как Даллас и Форт-Уэрт в районе Метроплекс…
— Знать бы еще, что это значило.
— …но и там все это присутствует: «Синеплекс», [47] «Хоум дипо», [48] «Уол-март» [49] и прочее.
— Тоска зеленая…
— Но по крайней мере можно сходить в кино. Когда я была девчонкой, до ближайшего кинотеатра приходилось добираться тридцать миль. Так и жили, пока не провели в Овертон кабельное телевидение.
— Я подумываю, не податься ли на Запад. — Гейл испытующе посмотрела на Дайану, но лицо девушки осталось непроницаемым.
— Куда?
— Пока не решила. Для начала в Нью-Мексико. Если там не понравится — в Аризону. Буду пробовать одно, другое, пока не найду то, что требуется, или не доберусь до побережья Тихого океана.
— Я бы тоже не отказалась.
— В самом деле?
— Это было бы очень разумно.
Гейл наклонила голову.
— И очень весело, — добавила Дайана. — Мы с тобой несколько месяцев сидели в клетушке восемь на десять. Пора взглянуть на большой мир.
— Речь не идет о чем-то долгосрочном, — улыбнулась Гейл. — Но я считаю, мы должны друг на друга полагаться, пока… как бы лучше выразиться… не наступит некоторая стабильность.
— Рассчитывай на меня.
— Вот и отлично. Нам надо выбрать ближайшее место, где можно достать новые документы, и это, конечно, не Чикаго. В каком направлении мы собираемся двигаться и что станем делать?
— Ты намерена смотаться из Техаса, — помрачнела Дайана.
— Это вообще не вопрос, — произнесла Гейл. — Нам необходимо смотаться из Техаса. А тебе в особенности. — Она заметила, что глаза Дайаны наполняются слезами, и обняла ее за плечи. — У тебя нет выбора.
Девушка кивнула, а Гейл почувствовала, как под ее рукой безвольно опустились плечи подруги. Похлопала Дайану по спине, шутливо провела ладонью по ее рыжим волосам.
— А тебе идет этот цвет.
— Спасибо. — Дайана покосилась на водителя и, убедившись, что тот всецело поглощен дорогой, смахнула слезы с глаз.
— Так ты со мной?
— Мне надо подумать. Ты же не собираешься срываться с места и покидать отель сегодня вечером?
— У меня нет конкретного плана. Не знаю, как кажется тебе, но я считаю, что все складывается неплохо. Мы оторвались от погони, по крайней мере на данный момент. После событий позапрошлой ночи имеем право остаться еще на сутки и передохнуть. Хотя, честно говоря, я бы предпочла оказаться где-нибудь подальше отсюда.
В аэропорту на них никто не обратил внимания. Женщины взяли напрокат машину и успели вернуться до заторов, которые, если верить радио, должны были начаться еще до четырех часов дня.
Они не пробыли в номере и десяти минут, как Гейл решила сходить в магазин на противоположной стороне дороги.
— Нам нужна одежда, — заявила она. — И спортивная обувь.
— Неужели захотелось побегать? — Дайана приняла излюбленную позу — легла на живот, подсунула под подбородок подушку и взяла пульт дистанционного управления.
Гейл покачала головой:
— Хочу иметь на всякий случай подходящие кроссовки. Такие ситуации возникают, когда их меньше всего ожидаешь.
— Ничего подобного больше не случится. Не должно.
— Я же сказала: когда меньше всего ожидаешь.
— Поедешь на машине?
— Хотела прогуляться пешком.
Дайана усмехнулась:
— На улице слишком жарко. Я лучше посижу в отеле.
Она бы легко выдержала жару, но не хотела рисковать привлечь внимание к себе и Гейл. Они находились в паре сотен миль от Болтона, но, как знать, кто-нибудь мог приехать в Даллас навестить кузину, завернуть в магазин и заметить ее. Да, узнать ее непросто, однако рассчитывать на это она бы не стала. Дайана поняла, что так будет всегда, пока она остается в Техасе или где-нибудь поблизости.
— Хочешь что-нибудь конкретное? — Гейл смотрела телевизор стоя.
Дайана приглушила звук и читала новости об их побеге на бегущей по нижней кромке экрана строке. Полицейский оператор сделал несколько потрясающих кадров из вертолета: прожектор выхватывает из темноты Тома, тот стоит посреди поля и как сумасшедший размахивает руками. Пальцы на экране размыты — нельзя показывать по телевизору непристойности.
— Купи мне «левайсы» и рубашку. У меня десятый размер.
— А обувь?
— На твой вкус можно полагаться?
— Больше чем на твой, моя радость. Какой размер?
— Восемь с половиной. Что-нибудь на дутой подошве.
— Хорошо.
Дайана с выражением неподдельной скуки на лице вновь улеглась на кровать.
Гейл взяла ключи, только это были не обычные ключи, как раньше, прицепленные к пластмассовому квадратику с номером комнаты, названием отеля и адресом. Прежние ключи она помнила с тех времен, когда путешествовала с родителями. Теперешние были больше похожи на кредитную карточку, но пластмасса мягче и гибче. Нигде никаких указаний, какой номер открывает данный ключ. Лишь стрелка, чтобы не перепутать конец, который следует всовывать в замочную щель.