Проклятие пикси (СИ)

Уходя по узкой дорожке от белого домика с голубыми оконными рамами, Рика чувствовала облегчение. От беспрерывной и бестолковой болтовни госпожи Рокборн в душе нарастало раздражение, если не сказать, злость. Конечно, чародейка понимала, что старушка одинока, ей не с кем поговорить, и вся её нерастраченная материнская любовь досталась добросердечной, но всё же абсолютно посторонней девушке с непростой судьбой. Однако ж настроение от этого нисколько не исправилось, да потраченного времени было жаль. «По крайней мере ещё одного обитателя дома графини Сакэда можно вычеркнуть из списка подозреваемых, — подумала Эрика, — завтра все свои силы можно будет направить на проверку алиби Ханы Гото – особы наивной, амбициозной и весьма подозрительной».
Усталая чародейка вернулась домой. Подруга, словно специально поджидавшая её возвращения, появилась на пороге, как всегда улыбчивая и счастливая.
— По какому случаю столь унылый и пасмурный вид? – Эни по-хозяйски устроилась на кровати и принялась весело болтать ногами в пушистых домашних тапочках, — поругалась со своим красавцем-начальником?
— Ничего он не мой, — парировала Рика, — его я сегодня вообще не видела. Просто устал.
— Ты уже огорчаешься из-за того, что не видела господина Окку? – многозначительно спросила подруга.
— Господина Окку я могу не видеть годами и не испытывать от этого малейшего дискомфорта, как и многих других людей. По службе пересеклась сегодня с одной разговорчивой старушкой, и битых два часа выслушивала её откровения по самым разным вопросам. При этом она проявляла раздражающую многословность и имела привычку высказывать своё мнение в ситуациях, когда её об этом никто не просил.
— Понятненько, — лукаво прищурилась Эни, — бабуля раскритиковала твой внешний вид.
— Я – некромант, мне положено выглядеть серьёзно, — парировала Рика, — и не какой-то бабке из домика с голубыми рамами судить о внешности, посвящённой бога смерти Эрару. Я не обязана прислушиваться к её мнению.
— Право слово, иногда не помешало бы, — заметила подруга, — где в твоих секретных некромантских книжках написано, что твоему Эрару приятно, когда его служительница одевается как чучело? Думаешь, ему менее приятно смотреть на хорошенькую милашку (коей ты по сути дела и являешься), чем на не пойми кого в унылом чёрном платье, делающим тебя похожей на горничную в трауре.
— Особа в двадцать четыре года одевающаяся, словно девочка отроческих годов, не имеет права давать советы другим, — урезонила чародейка, — особенно тем, кто обладает более выраженным чувством стиля.
Эни кокетливо поправила оборки своего розового платья:
— Всяко лучше вдовьей черноты. Я давно говорю, сделай красивую причёску, переоденься в нормальное платье и смой с мордахи всю краску. Думается мне, что тогда даже у неприступного сына Дубового клана сердечко забьётся чаще.
Рика прошлась по комнате, поправила ровнёхонькую стопку книг на письменном столе и предложила сменить тему. Ей совсем не хотелось поругаться с лучшей подругой.
— Согласна всем сердцем, — Эни вскочила и закружила чародейку по комнате, — я ведь пришла к тебе по совершенно другому делу. В торговом доме Ка́ртленов грандиозная распродажа, приуроченная к празднику Зимнего солнцеворота. Пойдём, а? Я там для себя несколько премиленьких вещичек приглядела. Может и ты себе что-то подберёшь.
— Мне ничего не нужно, — заявила Эрика.
— А пирожное «Королевские руины» тебе тоже совсем не интересует? – коварно спросила Эни.
Она прекрасно знала, что «Королевские руины» было любимейшим лакомством чародейки: нежнейшие взбитые белки, запечённые с орехами, переслоённые взбитыми сливками и политые шоколадом. Кафе торгового дома Картленов славилось этими пирожными на всю столицу Артании. «Руины» подавали там с большой чашкой крепчайшего кофе с бренди и сиропом из сахарного тростника, таким сладким, что челюсти сводило.
Рика решила вознаградить себя любимым десертом, поэтому быстро собралась и составила компанию подруге.
Торговый дом Картленов встретил их разноцветными магическими огоньками, весело пробегавшими по двум деревьям у входа. Приближался праздник, и все продавцы стремились привлечь внимание прохожих, украшая витрины и фасады магазинов, устраивали распродажи и даже приглашали артистов. Вот и сейчас у Картленов играла музыка, люди входили и выходили, пахло жареными пирожками, мандаринами и корицей.
 
В холле, ярко освещённом магическими светильниками (а Картлены денег не жалели, использовали только самые лучшие заклятия), на помосте артисты разыгрывали сцены встречи двух сестёр. Младшая – Осень, её изображала девушка в весьма откровенном наряде и короне из красных кленовых листьев ждала старшую – Зиму. Оказалось, братец Лето решил заточить старшую сестру, чтобы его время длилось вечно.
Никакого интереса к театральным представлениям чародейка не испытывала, Эни же напротив, сразу потащила её сквозь толпу, и они надолго застряли у подмостков. За это время Осень сумела заручиться поддержкой братика Весны (играл его юноша в парике светло-зелёного цвета, аккомпанирующий себе на каком-то народном струнном инструменте, длинный гриф которого был сделан в виде ветки цветущей сливы). Все вместе они с песнями и танцами вызволили Зиму из заточения, позволив году счастливо завершиться. Явилась публике Зима в сверкающей короне и песцовой мантии, пообещала много снега для будущего урожая, спела прочувствованную песню, и представление закончилось.
— Как я завидую артистам! – Эни прерывисто вздохнула, — у них такая замечательная жизнь. Публика, слава, поклонники! Видела, какой большущий букет подарили сестричке Осени?
На Рику букет особого впечатления не произвёл, она помнила только, что парень из публики вынес на сцену корзину белых цветов, кажется, это были хризантемы.
— Наверное, они очень счастливы, — продолжала Эни, — когда смотришь на артистов, остро понимаешь, насколько пустой и банально-обыденной является твоя собственная жизнь.
Чародейка скептически посмотрела на подругу.
— По мне уж лучше обыденность, чем прыжки по сцене практически в одном белье, зависимость от режиссёра и приставание богатеньких меценатов.
Эни Вада засмеялась.
— Удивляешь ты меня, Рикочка, как в тебе только уживаются житейская мудрость зрелой женщины с юношеским стремлением напялить на себя чёрт-те что в благородном стремлении всем и каждому продемонстрировать свою принадлежность к посвящённым богу смерти.
Чародейка пропустила шпильку мимо ушей и предложила, наконец, заняться покупками. Ей очень хотелось поскорее перейти к кофе с пирожными. Но «поскорее» с Эни, естественно, не получилось. Девушка подолгу застревала у празднично оформленных витрин, придирчиво рассмотрела и перемерила целый ворох платьев, посокрушавшись при этом о дороговизне жизни в Кленфилде. И, в конце концов, приобрела скромный летний наряд и полосатого ситца с пуговицами в виде миленьких белых зайчиков.
Далее шли отделы с обувью, духами, пудрой, сумками и перчатками. В последнем Рка купила пару замшевых меховых перчаток взамен забытых у извозчика ещё минувшей зимой. Довольная и счастливая Эни гордо несла большой бумажный пакет со знаком дома Картленов. Пускай это стоит девять монет, зато все знают, что мы покупаем себе вещи не где попало, а самом модном торговом доме всей Артании.
— Теперь же вознаградим себя за труды праведные самыми лучшими на свете пирожными! – тоном уличного проповедника произнесла Эни и потащила подругу на первый этаж, где располагались два кафе: «Роза» в розовых тонах и «Глициния» в нежно-фиолетовых. Естественно, ни одни подруги решили в этот час полакомиться пирожными, поэтому все столики в «Розе» оказались занятыми, и им пришлось отправиться в «Глицинию». Кафе это, оформленное в стиле летней беседки, увитой цветущей глицинией было поменьше и поскромнее своей цветочной соперницы. Хотя готовили на оба кафе на одной кухне, посетители стремились попасть в первую очередь в «Розу», потому как широкие окна выходили непосредственно на проспект, что позволяло наслаждаться видами празднично украшенной улицы и нарядной публики. Эни вздохнула, бросив взгляд на посетителей, потягивающих кофе за стеклянной стеной напротив, и сделала заказ. Официантка в фиолетовом платье быстро принесла кофе и тарелку с десертом. Впервые за весь день чародейка ощутила умиротворение. Эни болтала что-то о распродажах, модных салонах, рассуждала о том, какие причёски непременно станут носить этой зимой в Кленфилде. Рика наслаждалась «Королевскими руинами» и просто отдыхала.