66 градусов северной широты

Еще одна причина чувствовать себя виноватой.
Харпа подошла к гавани. Увидела «Каффивагнинн» и улыбнулась. Она несколько лет подрабатывала официанткой в этом кафе, когда училась в школе. Ей нравился этот район. С особым усердием она занималась уборкой «Хельги», судна ее отца. Иногда она находила при этом монеты, отец позволял ей оставлять их себе. В школе ее называли «принцессой квоты», даже и не подозревая, что отец заставлял ее зарабатывать все водившиеся у нее карманные деньги.
Разумеется, это и было настоящей причиной того, что ей нравилось бывать в гавани, близко к отцу. Она не видела его по нескольку дней. Зачастую он появлялся дома, когда она уже спала, и уходил до того, как просыпалась. Но отец любил ее. Его любовь всегда была безграничной. Чтобы угодить ему, она добросовестно работала, учась в школе, а затем устроилась в «Одинсбанк» и стала зарабатывать много денег.
Харпа удивлялась тому, что отец простил ей утрату всех своих сбережений. Он был вспыльчивым, а деньги для него были очень важны. Она действительно боялась, что он никогда не простит ее.
Но он простил. Со временем она поняла — отец решил, что ее тоже обманули; в его глазах она была такой же жертвой, как он. Хотя это было не так, Харпа была ему очень благодарна.
Харпа взглянула на часы. Через десять минут ей нужно быть снова в булочной. Не желая злоупотреблять добротой Дисы, она поспешила на автобусную остановку, где села на тринадцатый автобус и отправилась в Селтьярнарнес.
  
Глава пятнадцатая
 
Направляясь на север от Рейкьявика, Магнус чувствовал, что у него постепенно улучшается настроение. Тучи разошлись, и с бледно-голубого неба светило солнце. Приятно было мчаться по свободной дороге, удаляясь от людей и суеты города. Слева мерцало море, справа высились горы.
Дорога спустилась к Хвальфьордюру, Китовому Фьорду, одному из самых глубоких с Исландии, далее прошла по долине между образующими ее взгорьями, потом пересекла Боргарфьордюр. Водную поверхность рябило сильное течение. За городком Боргарнес дорога свернула влево. Проехав еще пару километров, он увидел боргскую церковь и вспомнил, что в Борге жил Эгиль, герой одной из любимых саг Магнуса.
Эти саги были столь же значимы здесь, как великие архитектурные памятники в других странах. Здесь, где нет больших поселений и очень мало чем-либо примечательных зданий, коренные жители пытались обрести ощущение своей самобытности и связь с историческим прошлым в литературе. В период юности и в зрелости, проведенный в Америке, Магнус жадно читал и перечитывал эти средневековые легенды, вызывая в воображении вересковые пустоши и фьорды Исландии десятого века.
Эти полумифические места стали виртуальным прибежищем для одинокого исландского мальчишки, ошеломленного масштабами американской школы. Эгиль был одним из самых замечательных персонажей древнескандинавского эпоса: смелым, беспощадным воином, сражавшимся против значительно превосходящих сил в Норвегии и в Англии до возвращения на свою ферму в Борге. Но он был еще и поэтом, его погребальную песнь по утонувшему сыну Магнус знал наизусть. Проезжая сейчас мимо его фермы, он испытывал что-то вроде священного трепета.
Дорога была хорошей, почти свободной. Склоны холмов светились в лучах низкого осеннего солнца оранжево-золотистыми оттенками, овцы казались клубками шерсти — видимо, уже готовились к надвигавшимся холодам. Вскоре появился полуостров Снейфеллс, выступавший в океан зубчатым горным хребтом с ледником, покрывающим белой шапкой дремлющий вулкан, послуживший входом к центру Земли для героев знаменитого романа Жюля Верна. В Вегамоте Магнус свернул в ущелье. Дорога, извиваясь, поднималась вверх. Наконец ущелье осталось позади, и впереди показался Брейдарфьордюр.
Магнус остановил машину.
Внизу простирался Берсеркьяхраун, застывший поток, стекавший к океану, испещренный серыми и зелеными складками. На переднем плане вдоль его кромки вилось озеро Свине, как обычно мелкое в это время года. Ниже, у самого берега, находилась ферма Храун, а по другую сторону маленькой бухты, у подножия горы, примостился хутор Бьярнархёфн.
 
Магнус почувствовал, как невидимые ледяные пальцы стискивают грудь, и его хорошее настроение улетучилось. Детские страхи никогда не покидают человека. За горой находилось ущелье, там навеки застыла Керлингинская ведьма, перебросив через плечо каменный мешок с маленькими детьми. Внизу бродили по лавовому полю павшие когда-то в битве шведские берсерки. По вересковой пустоши расхаживал призрак Торольфа Колченогого, тысячу лет назад убитого его соседом Арнкелем.
А на ферме внизу сейчас, в двадцать первом веке, жил Халлгримур, дед Магнуса.
Он тряхнул головой, пытаясь отбросить наваждение. Как может он, тридцатитрехлетний мужчина, побывавший во многих опасных переделках, испытывать страх перед стариком восьмидесяти с лишним лет?
Но дело было не только в этом человеке. Он страшился воспоминаний.
Магнус посмотрел на Стиккисхольмюр, едва видневшийся за холмом Хельгафелл. Где-то там, у самого океана, жила Уннюр Агустсдоттир, знающая ответы на многие волновавшие его вопросы.
Но сейчас ему нужно было найти Бьёрна.
Грюндарфьордюр находится в двадцати километрах к западу от Берсеркьяхрауна. Это небольшой рыбацкий городок с церковью и цехами для разделки рыбы, теснящийся вокруг гавани в форме полумесяца. За ним простиралась пустошь с бурой травой и струящимися с гор ручьями. В стороне, в отдалении от океана, высилась изогнутая серо-зеленая скала Киркьюфелл — Церковный Холм.
Маленький одноэтажный дом Бьёрна стоял на западной окраине городка, прямо у берега, в тени этой скалы.
Дома никого не было. Сосед сказал, что не видел Бьёрна уже несколько дней.
Магнус направился к конторе управляющего портом. Этот высокий, с редеющими рыжеватыми волосами человек в очках хорошо знал Бьёрна Хельгасона. За чашкой кофе он объяснил, что Бьёрн несколько месяцев назад продал свое судно, чтобы выплатить долги по ссуде, и теперь нанимается к другим капитанам в Грюндарфьордюре, Стиккисхольмюре или в других портах на северном побережье полуострова. В трех местных рыболовецких компаниях Магнус может наверняка навести о нем справки.
Однако все попытки Магнуса оказались безуспешными. Насколько он мог выяснись, Бьёрна не было ни на одном из судов.
Черт! Разумеется, это был риск. Как правило, редко удается что-либо узнать, опрашивая подозреваемых без предварительного звонка. Но на этот риск Магнус шел часто. Ему хотелось застать интересующих его людей врасплох. Можно многое понять по выражению лица человека, открывшего дверь неожиданно заявившимся по его душу полицейским.
Магнус заглянул в местный полицейский участок, невзрачное деревянное здание неподалеку от гавани. Познакомился там с приветливым усатым полицейским сорока с лишним лет по имени Палл. Еще одна чашка кофе. Было ясно, что Палл взволнован визитом детектива из рейкьявикского отдела по расследованию преступлений против личности, хотя старался не выказывать этого. Бьёрна, разумеется, он знал хорошо. Палл не был уроженцем Грюндарфьордюра, но служил здесь уже десять лет и этот городок ему нравился.
Однако времена были тяжелыми для рыбаков, как для одиночек, так и для рыболовецких компаний, имеющих в городе свои рыбозаводы. Слишком много у всех долгов. Даже здесь, в двухстах километрах от Рейкьявика, люди брали чрезмерно большие ссуды. Во всем виноваты треклятые банкиры и этот наглый сукин сын Олафур Томассон.
Магнус, поддакивая обычным стенаниям по поводу креппы, попросил полицейского поприглядывать за Бьёрном на протяжении ближайших нескольких дней. Оставил ему номер своего телефона и сказал, что хотел бы поговорить с Бьёрном в связи с убийством Оскара Гуннарссона.
Потом, наскоро перекусив в кафе, Магнус решил съездить в Стиккисхольмюр, полагая, что Бьёрн устроился на судно там. Если его предположение не оправдается, то можно заглянуть к Уннюр.