66 градусов северной широты

— Да, вот что еще. Исак на этой неделе был здесь. Приехал в понедельник, улетел в Лондон вчера. Оскар Гуннарссон был убит в начале недели, так ведь?
— Да. Во вторник.
— Это означает, что Исак не мог быть причастен к убийству.
— Я и не говорил, что он причастен.
— Не говорили, но думали так, разве нет?
Уезжая из Хафнарфьордюра, Магнус думал об Исаке. То, что он учился в Лондоне, наводило на кое-какие мысли. Магнус был совершенно уверен, что мать Исака не имеет никакого представления о связи между Исаком и Оскаром. Не ведала она и о пребывании ее сына в Исландии в тот день, когда Оскара застрелили. Но она ошибалась, считая, что это равносильно его причастности. Пусть он не нажимал на спуск, но было вполне возможно, что имел какое-то отношение к человеку, сделавшему это.
Харпа определенно была связана с обоими трагически ушедшими из жизни банкирами. В случае с Исаком связи были, конечно, менее явными, но достаточными, чтобы возбудить у Магнуса профессиональный интерес. Следующим нужно было проверить Бьёрна Хельгасона.
Отчет о допросе, проводившемся Арни, был у Магнуса в машине. От Хафнарфьордюра до Грюндарфьордюра было около трех часов езды, но в субботний день Магнусу все равно больше нечего было делать. Однако сначала Магнус решил заглянуть к брату Бьёрна, Гулли, так как именно у него Харпа и Бьёрн были в ночь смерти Габриэля Орна.
Еще раз просмотрев отрывочные записи Арни, Магнус поехал на Вестурбейр, к дому, расположившемуся за католическим собором. Оставив машину у квадратного серого трехэтажного здания, нажал кнопку звонка над надписью «Гулли». Никакого ответа не последовало.
Он позвонил снова, и тут со стороны улицы появилась молодая женщина в спортивных брюках и в куртке с капюшоном. Достала ключ и уже собиралась открывать дверь, когда Магнус остановил ее и представился.
— Знаете ли вы Гулли Хельгасона из третьей квартиры? — спросил он.
— Да, знаю, — ответила женщина. — Что он натворил?
— Ничего, — поспешил заверить ее Магнус, но подозрения его усилились. — К нему часто приходят из полиции?
— Нет-нет, — засмущалась женщина. — Он славный парень. Хороший ремонтник. Помогает соседям, особенно старушке с первого этажа.
— Не представляете, когда он вернется? — спросил Магнус.
— Нет. Он скорее всего уехал на выходные. Я не видела его несколько дней, а его машина стоит здесь уже давно.
Женщина кивнула на синий «фольксваген», на дверце которого красовались имя «Гулли» и телефонный номер.
— Он декоратор, так ведь?
— Да. Работы у него было много, теперь нет. Из-за креппы.
— Конечно, — согласился Магнус. — Художники и декораторы пострадали особенно сильно.
Судя по записям Арни, допрос Гулли в январе подтвердил, что Бьёрн останавливался у него, а на другое утро после смерти Габриэля Орна он видел в своей квартире Харпу. Не очень веря в то, что новый допрос прояснит ситуацию, Магнус все-таки решил приехать снова.
Записав номер телефона Гулли, он вернулся к машине и направился в Грюндарфьордюр.
Харпа быстро шла по берегу бухты, опустив голову. Тучи покинули вершину горы Эсья, выглянуло солнце, но она даже не замечала этого. Ее потрясло новое появление детектива Магнуса в сопровождении женщины из Скотленд-Ярда. Теперь полицейские знают об Оскаре и Маркусе и не оставят ее в покое.
Она все утро была расстроена, и Диса отпустила ее на час. Харпа объяснила ей, что полицейские вели расспросы в связи с убийством Габриэля Орна, а она была его подружкой. Диса выражала сочувствие, но Харпа заметила легкую подозрительность. Дису явно удивляло, почему в таком случае полицейские расспрашивали Харпу, где она была во вторник и в среду.
Лгать Дисе, по крайней мере скрывать от нее правду, было неприятно. Но серьезные проблемы у Харпы были с Маркусом. Она не могла смотреть ему в глаза. Не могла смотреть в глаза сыну!
Мальчик начинал понимать, что у нее что-то неладно. Обычно такой послушный, он начал капризничать. Дальше будет только хуже.
И теперь, когда полицейские знают, что Оскар его отец, ей будет невозможно это скрывать от Маркуса. Он в конце концов все узнает, семья Оскара тоже. Может быть, даже пресса. И мальчику станет известно, что его мать убийца.
 
С сыном у Харпы была прочная связь. Страх, что она порвется, приводил ее в ужас.
Ей очень хотелось позвонить Бьёрну. Но он рыбачил где-то в северной Атлантике.
Харпа не могла жить так дальше. Нужно положить конец всему этому. Пойти в полицию и признаться во всем. Не уклоняться от ответственности за совершенное. Она не хотела убивать Габриэля, судья это поймет. Может, ее признают виновной в непредумышленном убийстве. Она попадет в тюрьму, но не на всю же жизнь. Как-никак это Исландия с ее мягкой судебной системой.
Но ведь тогда арестуют и Бьёрна. Посадят как сообщника, соучастника, или как там это у них называется, и остальных, кто ей помогал, тоже, даже того студента, Исака, относившегося к ней на первых порах с подозрением. Они так много сделали для нее, а потому она просто не может их предать.
А как быть с Маркусом? Конечно, ее мать позаботится о нем, но Харпа не могла смириться с тем, что мальчик будет расти без нее.
Харпа глубоко вздохнула. Ей нужно как-то пройти через все это, держаться своих показаний, не терять головы, вести себя так, чтобы избежать заключения. Придется найти для этого силы.
Харпа глубоко вздохнула и заплакала. Утерев слезы, поняла, что совсем расклеилась.
Странно. Она считала себя сильной женщиной, умной и сильной. Такой нужно быть, чтобы преуспевать в «Одинсбанке». Хотя в Исландии женщины работают, не испытывая дискриминации, в банках сохраняется мужская культура. Работай и играй, не жалея сил. Они обходили всех остальных в сделках, потому что были сообразительней и шли на риски, неприемлемые для других банков. Оскар требовал от подчиненных, чтобы они прочли его любимую книгу, «Миг» Малькольма Гладуэлла  [9]. В ней утверждалось, что наиболее удачные решения принимаются интуитивно за несколько секунд. Харпа держалась, надо признать, опираясь на Габриэля Орна. Они представляли собой команду, Харпа была его аналитическим ресурсом, используемым им с агрессивностью и безжалостностью при заключении сделок.
О, они были приятными, те славные дни, этого нельзя отрицать. Поездки в Монако, яхты на Средиземном море, празднования дней рождения на Барбадосе, поездки за футбольным клубом «Манчестер юнайтед» по экзотическим городам Европы. Только после трехмесячной поездки с Габриэлем выяснилось, что он всю жизнь болел за «Ливерпуль», во всяком случае, пока не пришел работать в «Одинсбанк» и узнал, что Оскар болеет за «Манчестер юнайтед».
Она же терпеть не могла футбол. Только на работе никому об этом не говорила.
Кроме того, уже в Исландии они часто выбирались на ловлю лосося. Это были корпоративные пикники, но весьма впечатляющие по своему размаху. Клиентов доставляли на частном самолете в Рейкьявик, оттуда на вертолете к реке. У каждого клиента был помощник, и даже самый неловкий мог похвастаться хорошим уловом. Ее отец очень завидовал. Она улыбалась. И гордилась.
Но бесконечно продолжаться так не могло. В глубине души она это понимала. Ожесточенно спорила с Габриэлем из-за сделок с фирмой, торгующей автомобилями, а также с цепочкой обувных магазинов. В конце концов эти находившиеся в Англии предприятия обанкротились. Были и другие сделки, вызывавшие у нее серьезные сомнения. Тем не менее дела шли превосходно, пока экономика была на подъеме, но когда начался спад, они не могли выплатить проценты. Это было присуще почти всем сделкам «Одинсбанка».
Они действовали по наитию. А когда начался кризис, все сразу рухнуло.
Она знала, что это произойдет. Другие же демонстрировали безграничный оптимизм и веру в свои способности, полагая, будто им подвластны законы подъема и спада. Не разделяя подобных настроений, она, однако, вела себя как все.