Факультет Романтики. Ромфак (СИ)
Влад, позабыв обо всем на свете, небрежно оттолкнул Антонину в сторону, а сам ловко, но одновременно быстро и осторожно повалил оторопевшего Фредерика на землю и закрыл своим телом. Кажется, Влад все перепутал и нечаянно принял щелок по своей лысине за выстрел. Но в любом случае он профессионально действовал согласно кодексу телохранителей, все четко по инструкции. Ведь у его влиятельного босса было много завистников и конкурентов. Нападение могло случиться в любой момент! Темно-карие глаза телохранителя зорко озирались по сторонам, высматривая хотя бы малейшую опасность или что-то подозрительное. Строго следуя своему кодексу, он достал из-за широкой пазухи своего делового костюма небольшой черный пистолет, отполированная металлическая поверхность которого ярко заблестела в свете луны.
– А-ну-ка встань с меня, Влад! – жалобно прохрипел Фредерик, пытаясь выкарабкаться из-под тяжелой мощной фигуры телохранителя – стокилограммовой груды чистых мышц. Господин Блэкстоун, конечно же, совсем не пострадал, единственное, что было ранено – это его самолюбие и дорогой стильный костюм, оказавшийся в пыли. – Не упусти девчонку!
– Стоять! – рявкнул телохранитель, беря на мушку небольшую худенькую фигурку Антонины, которая уже оказалась возле приоткрытых ворот. Еще немного, и девушка смогла бы незаметно улизнуть, просто протиснуться сквозь открытые створки и убежать, растворившись в утреннем тумане. Но не тут-то было, в самый последний момент ее, словно крючок, поймало на прицел черное дуло пистолета. Сейчас Ани, замерев, стояла в оцепенении, словно заяц, пойманный светом фар. От нее, как от прокаженной, в разные стороны разошлись студенты, и теперь молча таращились, злорадствуя, что никто из них не оказался в такой сложной ситуации. В предрассветной тишине хриплый голос Влада звучал особенно ехидно и громко. – Куда направилась, а? Тебя ждет штраф, суд и…!
– Я здесь, отец! – разорвал сумеречный воздух, словно выстрел, громкой возглас юноши. Все, как один, обернулись на звук, и увидели маячившую на балконе фигуру парня в светлой рубашке и темных зауженных джинсах. Толпа синхронно ахнула: парень бесстрашно балансировал между жизнью и смертью, стоя на узких каменных перилах балкона пятого этажа. – Отпусти ее! Тебе же ведь нужен только я!
Мгновенно дерзкий смельчак попал в центр всеобщего внимания, словно артист – в круг прожектора на сцене. Несколько дюжин удивленных глаз тут же устремились на него, рты их обладателей сами-собой распахнулись от увиденного. Никогда еще прежде им не доводилось видеть грозу своей академии в такой ситуации! Влад вместе с Фредериком, естественно, узнали Косту самыми первыми, их челюсти отвисли ниже, чем у остальных. Влад машинально нацелил черное дуло пистолета на парня. В тот момент никто не заметил, как сквозь все так же приоткрытые створки ворот протиснулась худенькая фигурка. Лишь негромкий щелчок, с которым ворота захлопнулись свидетельствовал о навсегда упущенном моменте. Влад тихо выругался, вдруг, вспомнив о девчонке, но… Антонина уже удирала по темным улицам, сверкая белоснежными подошвами своих кроссовок.
– Как ты посмел меня ослушаться, щенок?! – рявкнул на весь двор Фредерик, сжимая кулаки и буквально трясясь от гнева. Его серебристые волосы растрепались, а некогда бледно-серо-голубые глаза теперь налились кровью и горели в темноте, как у самой злой кошки. – Ты что, забыл, что я велел тебе сегодня делать? Где ты сейчас должен был быть?!
– Ты можешь приказать мне, но не моему сердцу, отец, – легко, даже с некоторым задором в голосе произнес Коста и улыбнулся. Признаться честно, он давно мечтал сказать своему старику такие слова, но всегда боялся, но вот, наконец-то, этот долгожданный момент настал! И сейчас у парня есть самое весомое оправдание своему безумному поступку, – потому что мое сердце больше не принадлежит мне!
– Я сейчас тебе твое сердце знаешь куда засуну, щенок?! – рычал красный от гнева Фредерик. – Ты опозорил меня! Ты… ты пожалеешь о том, что родился на свет!
Господин Блэкстоун со всех ног кинулся вперед, но что-то громко хрустнуло под его ногами, он споткнулся о нечто твердое, темно-серо-коричневое от времени, круглой формы и совершенно неприглядного вида, но отлично узнаваемое по характерной загогулине наверху, так как подобное часто встречалось на жизненном пути каждого.
Тут Господин Блэкстоун неожиданно вспомнил, где же раньше такое видел! В его разрывающейся от гнева и шока голове все, вдруг, встало на свои места.
– Это… ты этим… проклятый щенок… только что швырнул в родного отца?! – зашипел он, брызжа пеной слюны во все стороны, словно змея ядом. – Да как ты посмел! Это что за…?! Что это вообще такое?!
– Господин Блэкстоун, остыньте! У-успокойтесь, пожалуйста! Вам вредно нервничать, – заботливо пробормотал Влад, пытаясь призвать старика к разуму. Телохранитель нахмурился и невольно покачал своей огромной твердолобой головой, внимательно косясь темными глазами на неприглядный предмет со странной загогулиной сверху. – Да это же просто… обычная какуля!
Среди обступившей их толпы раздались тихие сдавленные смешки, вместе с легким утренним ветерком среди окружающих пробежался недвусмысленный шепот.
– Что-о-о-о?! Дерьмом в родного отца стал пуляться, да? Неблагодарный молокосос! – заголосил на весь двор Господин Блэкстоун. – Тьфу! Позор моего рода!
– Да это никакая не какашка! – звонко закричал на весь двор Коста, от такого неожиданного совпадения, ему даже стало смешно. – Это же отвалившийся ус вот у этой старой рогатой курицы… а-ай!
За свои слова Коста тут же получил каменной лапой по заднице. Еще чуть-чуть, и он бы точно свалился вниз.
– А ну слезай оттуда, неблагодарный щенок, и ответь за свои поступки, как мужчина! – негодовал Фредерик, возле него из толпы и предрассветного тумана материализовалась знакомая эффектная фигура Стейси, королевы блондинок нашей академии. – Извинись перед девушкой, идиот! Своей будущей невестой!
Все стоящие вокруг застыли на месте и громко ахнули, даже сама Стейси от удивления захлопала густыми накладными ресницами и невольно пошатнулась на своих высоких каблуках. Все знали Константина, как гордого красавца, который умел лишь разбивать девичьи сердца, никому не открывая путь к своему.
– Ты больше не властен надо мной, отец! Я больше не твой мальчик на побегушках! Иди сюда, принеси то, пошел вон! – пожаловался с балкона Коста, дальше от эмоций он просто перешел на крик. – Я полюбил другую! Никто не в силах приказать моему сердцу, даже я сам, а уж тем более – ты! Я больше не буду, и не хочу…
– А вот и хочешь! – Фредерик поспешил грубо прервать речь сына, пока тот не наговорил всякой ерунды о том, как он не хочет жениться на дочери австралийского магната. Он, конечно же, потом обязательно хорошенько накажет сына, а пока нужно было срочно перевести тему и заставить этого борзого щенка опомниться, и вот как…
– Ты сейчас же слезешь оттуда, как миленький! – Фредерик своей худощавой рукой выхватил пистолет у Влада и, сжимая его длинными пальцами с довольно длинными и острыми ногтями, нацелился прямо в широкую грудь парня. Господин Блэкстоун, старый пройдоха, всегда добивался своего любыми путями! Так вот и сейчас он умело «охладил пыл» собственного сына на глазах у всех, поймав его на крючок, то есть – на мушку.
Как говорят если в первом акте появилось ружье, то оно непременно выстрелит в втором. Шутки очень плохи с огнестрельным оружием, тем более – заряженным.
– Стреляй, отец, мне все-равно! Я люблю другую! Я никогда не женюсь на этой кукле!
– Как ты ее назвал?! – вскричал Фредерик, чувствуя, что безнадежно теряет одну из самых дорогих кукол в истории. – Ты мне больше не сын!
Но что старика взбесило сильнее всего, это то, что в ответ на такое, казалось бы, зловещее проклятие – отречение от собственного отца, которое должно было быть страшнее смерти, Коста не стал рвать на себе волосы и просить прощения на коленях, а лишь пожал плечами и негромко произнес с усмешкой: