Факультет Романтики. Ромфак (СИ)

В это полнолуние Коста сам себе поклялся, что добьется если не любви, то хотя бы симпатии Антонины во что бы то ни стало!
– Слепая Горгулья! Чего внизу-то делается! – прогундосила страусиная морда. – Облава настоящая!
– Видать обворовали кого-то, и теперь ловят у ворот! – прорычала ей в ответ львиная голова. – Поймают и снова выпорют у позорного столба, как в старые добрые времена!
И действительно, все гости целенаправленно направились к главным воротам, дабы покинуть посиделки, ведь уже почти наступило утро. Да и самый главный хозяин вечеринки куда-то таинственно исчез. В утреннем воздухе вместе с ароматом дорогого парфюма витали свежие сплетни о том, что гордый и неприручимый Константин Блэкстоун наконец-то нашел себе девушку.
Обе горгульи молча синхронно моргнули своими огромными каменными глазищами на выкате. Сейчас они были еще круглее от шока, а клыкастые пасти широко раскрыты от увиденного. И, действительно, в эту ночь им было на что посмотреть! Полная луна и несколько ярких светодиодных фонарей отлично освещали все происходящее в уютном широком дворе элитного корпуса общежития.
Там стояло с пару дюжин разодетых студентов, которые вышли подышать ночным свежим воздухом среди ухоженных кустов отцветающих поздних роз, одновременно потихоньку устремляясь небольшими группками к широким каменным воротам, построенным тут еще со времен графа-хозяина усадьбы.
Все самое интересное происходило именно возле самого выхода, слегка приоткрытые створки ворот полностью загораживал собой высокий мужчина в темном костюме с непропорционально широкими массивными плечами. Длинные, как у орангутана, руки заканчивались большими крепкими кулаками. Но интереснее всего было его каменное, вытянутое вперед, как медвежья морда, лицо. Массивные скулы, выпуклые надбровья над темно-карими, почти черными глазами, круглый нос картошкой и абсолютно лысый, испещренный шрамами, череп.
– Это же Влад, батин телохранитель. И что он тут забыл? – тяжело вздохнул Коста, прищуриваясь, чтобы лучше разглядеть толпу, а точнее – быстро нашел среди нее знакомую серебристую от седины шевелюру отца. – А, вот и сам батя…
Это действительно был сам Блэкстоун старший собственной персоной. Фредерик, или Фредди, как звали его в узком кругу, выглядел весьма странно, почти комично: худо­щавый, сутулый, с длинным крючковатым носом, большими водянистыми глазами и длинными, серебристо-седыми волоса­ми, собранными в тугой пучок на самом затылке. Он стоял рядом с Владом, стараясь изо всех сил хоть чуть-чуть заслонить своей узкой спиной приоткрытые ворота, и при этом свирепо выкрикивал своим скрипучим голосом наставления для телохранителя. Легкий ночной ветерок доносил обрывки его фраз «… мы должны схватить Константина… проклятие и позор моего рода… сбежал, бросив богатую невесту… наследницу австралийского магната… подставил отца… ищи, ищи его лучше, Влад… нюхай, бери след… этот неблагодарный гаденыш где-то здесь… в этой толпе… я разорву его в клочья собственными руками…»
Костя тяжело вздохнул и отошел от края балкона, прислонившись спиной к мокрым кирпичам старой стены. Что ж, гнева отца стоило ожидать. Ведь он, Константин, напрочь забыл и про ужин в ресторане, и про красотку Стейси, и про свои обещания о помолвке, да и вообще про весь мир. Его совершенно не интересовала буря, происходящая вокруг, ведь внутри него бушевал настоящий ураган чувств. И, конечно же, сейчас он тоже совершенно не думал о себе…
– Блин! Антонина просто не сможет выбраться отсюда в моем костюме! – с ужасом бормотал он себе под нос. – Мой отец ее поймает и прибьет быстрее, чем распознает, что это не я!
Коста уже развернулся и приготовился бежать вниз по лестнице сломя голову, как, вдруг, услышал позади себя знакомый ядовитый возглас, который мог принадлежать только его отцу.
– Ага, попался, сын! Это что за хлам ты на себя напялил, а? Думал, что я тебя не узнаю, да?
– Отпустите! – раздался испуганный сдавленный крик.
Сердце Константина пропустило пару ударов. Он узнал ее голос, и сейчас парень бы отдал все, лишь бы ее крик не звучал так безнадежно и испуганно. Парень снова вскочил на вершину балюстрады и, прищурившись, стал вглядываться в происходящее.
 
– Что за ерунда с тобой происходит, а? – вопил Фредерик, пытаясь сдернуть глубокий капюшон темной толстовки с головы одного из студентов. В это время Влад крепко держал пленника, сжимая его хрупкие плечи в своих массивных ручищах.
– Думал, что сможешь улизнуть от меня, да? – шипел Фредерик, одним быстрым и резким движением ему удалось сорвать с неизвестного студента темные очки от солнца. Они, звеня осколками, покатились по каменным плитам двора. В желтом свете уличных фонарей мужчина наконец-то смог разглядеть лицо, которое они скрывали. Оно совсем не было похоже на его сына Константина. – Ой, ты еще что за шушера такая?! А где Коста?
– Я… я не знаю! Отпустите! – снова жалобно потребовала девушка.
Но Влад лишь грубо тряхнул ее за плечи.
– А почему на тебе костюм моего сына? Точнее – только брюки на тебе! Куда ты дела пиджак? – продолжал негодовать Фредерик, его серые водянистые глаза пылали гневом, светясь в полумраке, как у злой кошки. У этого богатея была отличная память на лица всех своих бизнес-партнеров и конкурентов. Всех девушек своего сына он, конечно же, запомнить не мог, да и не пытался из-за их огромного количества и мимолетности. Однако, двух последних – приторную блондинку Стейси и дерзкую пацанку Антонину он запомнил навечно. Первая – Анастейша, богатая наследница австралийского миллионера и потому желанная невеста для его сына. А вот вторую, некую Антонину без рода и племени, его сыну строго-настрого было приказано обходить стороной за несколько сотен метров. – Стой… Так это ты? Я же велел тебе не приближаться к моему сыну!
Но не тут-то было! Кажется, этот «закормленный щенок» совсем оборзел и так близко подошел к этой дурнушке, что потерял не только голову, но и дорогой костюм.
– Чем вы это с ним занимались, а?! – прошипел господин Блэкстоун, гневно щуря свои холодные водянисто-голубые глаза. Все это время его медведеобразный телохранитель продолжал держать девушку за плечи, грубо тряся ее, как мешок с картошкой. – Так спешили, что нацепили шмотки друг друга?!
– Нет… отпустите… ничего не было! – оправдывалась Антонина.
– А вот теперь точно все будет! – ехидно передразнил ее Фредерик, его худощавое аристократически бледное лицо раскраснелось, а серебристо-серые седые волосы встали дыбом, даже вместе с хвостом на затылке. – Больше никаких штрафов и гневных выговоров у директора! Ты арестована за кражу костюма моего сына!
– Если бы только за кражу костюма, папа… – тяжело вздохнул Коста, многозначительно прикладывая ладонь к груди в области сердца – словно оттуда тоже что-то украли. В огромных бутылочно-зеленых глазах парня отражалась полная луна и вселенская печаль.
– Арестована! И отправляешься в суд! – снова разорвал утреннюю тишину гневный возглас господина Блэкстоуна. Именно он и вернул Косту в реальность. – Влад! Смелее! Дай ей затрещину! За нее никто никогда не заступится!
От последних слов отца у Косты забурлила кровь. Она не просто закипела, а воспламенилась, взорвалась и будто раскаленная лава ярости побежала по его венам.
Влад, не смея ослушаться своего дряхлого, но одновременно такого могучего хозяина, крепко сжал пальцы в огромный кулак и отвел руку в сторону, размахиваясь и прицеливаясь для хорошего удара. На его безымянном пальце блеснуло то самое кольцо Семи морей, которое привязывало его к семье Блэкстоунов, заставляя охранять ее членов ценой собственной жизни и беспрекословно выполнять любые поручения своего могущественного старикана.
Но быстрее, чем его огромный кулак смог столкнуться с худенькой фигуркой хрупкой беззащитной девушки, в утреннем сумраке просвистело что-то небольшое, но тяжелое, и с громким «джоньк» ударило по зеленой лысине Влада, неловко отрикошетив в прямо в крючковатый нос Фредерика со звонким «чпоньк». Влад, как опытный телохранитель, был очень хорошо надрессирован на такие моменты. Да что там и говорить, он словно ждал своего «звездного часа», когда, вдруг, опасность придет из неоткуда и он сможет защитить своего любимого хозяина ценой собственной жизни.