Печать Света или Зарница Нового мира (СИ)

Это давление на совесть и жалость? Если да, то очень уж убедительно давит! А ещё подлизывается, чтобы умаслить в нужном направлении. Вон даже глазки стоить начал! Ушастый манипулятор!
Обернулась на Гэлдара, чтобы у него поискать поддержки. Зря! Пернатый тоже просительные моськи принялся строить и любящими взглядами ласкать.
Боги этого мира, за что вы так со мной? — кричала я у себя в голове, мысленно обращаясь к небесам. Но они были безмолвны.
— Что мне нужно сделать? — пробурчала я, сдаваясь на милость победителями. Уверена, что они ещё в доме ирлинга всё для себя решили и отступать были не намерены. Нет, мужчины бы прислушались, если бы я была категорично против, попытались бы сделать всё по второму плану — уверена, что и его продумали.
А вот в себе и своём отказе я уверена не была. А увидев горе семьи, увидев самого оборотня и его почти воскового цвета лицо… душа моя дрогнула в ещё большем сомнении. И сопротивлялась я больше из-за страха, неуверенности и своих домыслов.
Рэинтил потянул мою руку, что всё ещё сжимал и наглаживал, в сторону обнажённой груди волка. Положил ладошкой прямо над сердцем, сверху положил свою руку и принялся что-то нашёптывать. Язык слов был непонятным, так что, я решила, что это заклинание.
— Как только Рэин закончит, скажи, что принимаешь, — подошёл ближе Гэлдар.
За нами во все глаза наблюдали присутствующие. Больше всего непонимания и даже испуга была на лицах родителей парня. В какой-то момент матушка захотела что-то сказать и даже вмешаться, но второй супруг взял её за плечи, поднял с кровати и прижал к себе.
Не знаю, что он ей сказал. Я уже не слышала ничего. Уши словно заложило. А в груди начало нестерпимо печь, заставляя схватиться за сердце свободной рукой. Вот только стало хуже. Жгло теперь и внутри, и снаружи. Удивительно, но жгло так же и со стороны ладони на груди молодого оборотня. Хотелось отнять руку, отбежать или вообще убежать куда подальше.
Когда стало совсем плохо, и ноги подкосились, боль неожиданно ушла. Остался только всё такой же слепящий свет, от которого я постаралась закрыть глаза, да только он светил так сильно, что и веки не спасали. А ещё возникло странное ощущение, словно мне в ладошку что-то мягкое и приятное нежно ткнулось, поластилось и будто пригрелось.
Ошеломлённая этим я открыла глаза и, показалось, что утонула в глазах цвета осенней листвы. Они смотрели с такой бурей чувств, но вопрошающе, ожидающе. Не представляю, как поняла это молчаливую просьбу, но прошептала:
— Принимаю.
Не знаю, когда, но Рэин убрал свою руку с моей, а её место опустилась ладонь очнувшегося волка. Сердце его билось сильно и быстрее, чем должно. Дыхание чуть дёрганное, словно он к чему-то принюхивался.
— Рувия, — хрипло выдохнул наш страдалец.
А меня как током ударило. И почему-то так обидно стало, что, держа меня за руку, смотря прямо в глаза таким любящим взглядом, он позвал другую. Сама не поняла, как стала забирать свою руку из вдруг ожесточившейся его. Глаза жгло, в груди давило. Хотелось просто спрятаться в руках Рэина или Гэлда, а ещё лучше оказаться подальше отсюда.
Зря мы это всё затеяли. У него уже есть та, что живёт в сердце. А теперь он будет привязан ко мне, будет моим, тогда как я никогда для него стану такой важной, каким он вдруг стал для меня.
Наблюдая за мной, Канрес выглядел всё более несчастным и непонимающим. Кажется, до него начинает доходить, что я не та, которую он надеялся увидеть. А теперь и вовсе на лице и в глазах отразился гнев, переходящая в ярость. Грудь задрожала от предостерегающего рыка.
— Тише, милая, тише, — зашептал мне на ухо Рэинтил, вставший позади меня и обнявший за талию, явно чтобы не дать мне отойти. — Ну что ты? Всё ведь прошло хорошо.
Хорошо? Он сказал хорошо?
Я неверяще обернулась на эльфа и увидела только мягкую и довольную улыбку. Какого, извиняюсь, хрена он так сияет! Разве не понял ситуации, в которой мы с волком оказались? Боги, да даже Гэлдар выглядел более чем довольным. Или я схожу с ума, или просто чего-то не понимаю, а может не поняли они.
 
Посмотрела на родителей волка в надежде, что хотя бы они смогут остановить происходящее. Но нет, взрослые были такими же счастливыми. Женщина и вовсе плакала от счастья, прижимаясь к одному супругу, пока второй — Альфа — горделиво, но с влажными глазами смотрел на сына.
Обернулась я и на лекарей — вдруг там найду поддержку. А эти вообще находились чуть ли не предэкстазном состоянии от увиденного. Их держало на месте от желания кинуться и всё проверить только то, что мы с Рэином были ещё рядом с Канресом.
— Канрес, — позвал волка Архимаг, — не стоит рычать, ты пугаешь рувию.
Почему он назвал меня этим именем? Потому, что только так можно не дать парню сорваться и обернуться от злости? Да так только хуже становиться на мой взгляд. Но оборотень эльфа услышал, рык прекратился мгновенно, а на меня теперь смотрели ожидающе и словно извиняясь.
— Прости, — прокаркал волк и действительно выглядел как нашкодивший пёсик, выбивая у меня почву окончательно.
Боги, прекратите уже этот фарс! — опять взмолилась я, закрывая глаза и прикрывая их свободной ладонью. Губу пришлось прикусить, чтобы не было заметно, как она дрожит.
— Ири? — кажется, до Гэлда начало доходить, судя по напряжённому голосу. — Что не так, Ири? — мужчина стал приближаться, но остановился где-то в шаге от нашей конструкции.
Я устала стоять в полусогнутом состоянии, опустилась на край кровати и с трудом перевела дыхание. С трудом, потому что не хотела, чтобы вышло судорожно или со всхлипами.
— Милая, что случилось? — теперь встревожился и Рэин.
Дав ему убрать руку от лица и увидеть моё состояние, мою боль, чтобы побледнеть и осознать, растеряться окончательно, я повернулась к волку и тихо спросила:
— Ты её любишь?
Волк растерялся, а все вокруг странно замерли. Они непонимающе смотрели на нас, а Гэлд в привычной манере сложил руки на груди и нахмурился. В серых глазах ирлинга начали мелькать догадки, но озвучивать он пока не спешил.
— Люблю? — не понял волк.
— Рувию, — я еле заставила себя произнести это имя.
— Ох, милая, — как-то облегчённо выдохнул Рэинтил. — Ты неправильно всё поняла, — эльф опустился на колени у моих ног, а руку влажную от слёз принялся целовать то в ладошку, то каждый пальчик.
— Рувия — это не имя, — продолжил за ним улыбнувшийся Гэлдар. — Для Канреса ты теперь рувия, как для меня — тиэли, а для Рэина — тайхали. Так вир-корсы называют пару, милая.
— Что? — только и смогла выдохнуть я. Рувия — это пара? А раньше предупредить не могли, чтобы не было вот это вот всего, включая мой потоп и волчий рык?
Глава 13.
— Прости, — прошептал Канрес, он отнял мою руку от своей груди и принялся целовать, — я сделал тебе больно.
— Я слишком много не знаю, — вслух подошла я к выводу. — И очень надеюсь, что настолько ужасного непонимания больше не будет. Так что, и ты прости.
— Не будет, — пообещал мне Рэин, а Гэлд кивнул.
— Господин Рэинтил, что только что произошло? Как это? — еле сдерживая дрожь, спросил Эльтил. У него и менталистки, казалось, глаза вот-вот на лоб полезут от всего увиденного.
— Всё оказалось очень просто, — ответил ему Рэин. — Когда наша жена узнала о случившемся и о том, что причин так и не нашлось, то предположила, что скорее всего у Канреса пострадала душа. И спросила, почему его не может спасти его пара? Но Канрес… — и многозначительно посмотрел на лекаря, замолчав и дав закончить за себя:
— Клеймённый, — поражённо выдохнул тот.
 
— Верно. Поэтому, чтобы пробудить его, дать силы его душе, чтобы проснуться, мы и провели ритуал принятия, — Рэинтил мягко поцеловал меня в щёчку.
— Жена? — осторожно спросил Канрес, вопросительно посмотрев на меня.
— Теперь ты наш с Гэлдаром побратим, — сказал Архимаг и усмехнулся. — Ну, почти. Остались ещё закрепляющие мелочи, но это потом. Сейчас главное, чтобы ты набрался поскорее сил.