Эликсир сущности (СИ)

— Пожалуй, ваш друг прав, — кивнул садовник. — Все дело в почве. Я подумаю, чем ему помочь.
— А я помогу вам, — улыбнулся я. — Знакомые мастера пообещали сделать для меня один удивительный артефакт, и я очень надеюсь, что у них все получится. Возможно, уже сегодня я смогу пообщаться с вашими незваными гостями.
— Я надеюсь на вас, — серьезно кивнул Люцерн.
— Все будет хорошо, — пообещал я, принимаясь за омлет.
  
После завтрака я собирался поехать в госпиталь к Спиридону Ковшину. Но едва я закончил с омлетом, как в моем сознании раздался незнакомый голос.
— Ваше сиятельство!
— Кто это? — насторожившись, спросил я.
— Это тренер Нагайцев. Вы помните меня?
Тренер Нагайцев руководил конюшнями графа Толубеева. Кроме того, он тренировал Мальчика — чудесного скакового жеребца, которого граф подарил мне в благодарность за то, что я спас его от разорения.
— Конечно, господин Нагайцев, я вас помню.
Судя по голосу, Нагайцев был очень встревожен.
— Ваше сиятельство… вы не могли бы приехать в конюшню? Нужна ваша помощь. С Мальчиком беда.
Эти слова тренер выговорил будто через силу.
— Что с ним случилось? — спросил я.
— Приезжайте скорее. Я все покажу.
Нагайцев исчез из моего сознания так резко, словно кто-то оборвал разговор.
Я попытался послать ему зов, но он не ответил.
— Еду, — вслух сказал я, отодвигая тарелку.
— Куда вы, Александр Васильевич? — всполошился Игнат. — И кофе не допили.
— Нет времени, — нетерпеливо сказал я. — Извините, господин Люцерн.
Садовник молча кивнул и тоже поднялся.
— Вы к обеду-то вернетесь? — спросил Игнат.
— Вряд ли, — честно ответил я.
Старик только покачал головой.
На этот раз я выгнал из гаража свой мобиль. Поездка по пустому шоссе до Сосновки не доставила мне удовольствия — меня мучила тревога. Я сдерживал себя, чтобы не гнать слишком быстро. Мотор басовито рычал, широкие колеса поскрипывали резиной на поворотах.
Я промчался по шоссе, миновал зеленые поля с пасущимися на них коровами и рассыпанные вдалеке домики пригородных ферм. Потом свернул на знакомую лесную дорогу и поневоле сбавил скорость, чтобы не разбить подвеску мобиля.
Тренер Нагайцев встретил меня возле узкого моста через овраг. Его светлые усы растерянно обвисли, клетчатый пиджак был застегнут не на те пуговицы.
— Что с Мальчиком? — спросил я, выбираясь из мобиля.
— Его отравили, — глухим голосом ответил тренер.
И умоляюще уставился на меня:
— Я не доглядел, ваше сиятельство! Я виноват, мне и отвечать! Только прошу — найдите того, кто это сделал.
— Мальчик погиб? — дрогнувшим голосом спросил я.
Вспомнил доверчивый взгляд коня, гордую посадку его головы, горячее дыхание и мягкие губы, которые брали хлеб у меня с ладони.
— Нет! — замотал головой тренер. — Нет. Жив, слава богу! Что вы, ваше сиятельство! Только никак не превращается обратно. Кто-то опоил его неизвестным зельем.
— Отведите меня к нему, — попросил я. — А по дороге подробно расскажите, что произошло.
— Идемте, — заторопился тренер.
Он повел меня прямо через широкий тренировочный круг к конюшням.
— Вчера с ним все было в порядке. Я сам гонял его рысью по кругу, не доверил конюхам. Через три дня скачки, коня нужно в форме держать. И сегодня утром снова решил его потренировать. Вы же помните, как я Мальчика от газетчиков прячу?
— С помощью зелья превращения, — кивнул я.
— Я дал ему Зеркальное зелье, а оно не подействовало! Мальчик… он не становится собой, понимаете?
Тренер говорил сбивчиво и тяжело дышал, широко шагая по двору. Тревога за Мальчика буквально раздавила его. Я чувствовал, что Нагайцев искренне потрясен случившимся.
— Может быть, вы дали слишком мало зелья? — предположил я. — Или оно поддельное?
— Не могло такого быть, ваше сиятельство, — убитым голосом сказал Нагайцев. — Дозировку я знаю. Ровно двенадцать капель дал, из того же флакона, что и вчера.
— А у кого вы покупаете зелья?
— У купца Сойкина на Стеклянном рынке.
— Вы лично к нему ездите или посылаете кого-то из работников?
— Сам езжу. В таких делах я никому не доверяю.
Нагайцев открыл дверь конюшни и пропустил меня вперед. В ноздри ударил уже знакомый запах сухой травы и терпкого лошадиного пота. Мы пошли вдоль денников по длинному коридору, пол которого был устлан свежим сеном. Лошади с любопытством косились на нас, переступая тонкими ногами.
Я подошел к деннику, в котором стоял Мальчик.
Тощий конь грязно-бурой масти равнодушно и печально взглянул на меня. Его костлявые бока мерно раздувались и опадали. В кормушке перед ним лежала охапка свежего сена.
Затем конь узнал меня и потянулся ко мне мордой. Я заметил, что его глаза слезятся, и у меня защемило сердце.
Не спрашивая позволения Нагайцева, я толкнул деревянную решетку и вошел в денник.
— Мальчик, здравствуй. Какой же негодяй тебя опоил?
Конь тихо фыркнул, раздувая ноздри и доверчиво потянулся мордой к моему карману. Черт, я даже горбушку хлеба с собой не захватил!
Я виновато погладил Мальчика по щеке.
— Ничего, хороший мой, ничего. Я знаю, как тебе помочь.
Картина произошедшего была мне совершенно ясна.
Купец Сойкин признался, что заказывал у туннелонцев зелья превращения, которые действовали сильнее обычных. Наверняка, одно из таких зелий и подлили Мальчику. Видимо, кто-то очень не хотел, чтобы конь участвовал в скачках.
Оставалось выяснить причину и виновника.
Я осторожно похлопал Мальчика по крупу и повернулся к Нагайцеву.
— Вы сообщили о случившемся графу Толубееву?
— Нет, — ответил Нагайцев.
— Почему? — поинтересовался я, глядя ему в глаза. — Ведь он владелец конюшни. Почему вы попросили приехать меня, а графа даже не поставили в известность?
Нагайцев выдержал мой взгляд.
— Потому что в таком случае вы бы уже не застали здесь ни меня, ни конюхов. Его сиятельство горяч, он бы всех уволил, а меня просто пристрелил.
— Боитесь? — без улыбки спросил я.
— Я виноват, мне и отвечать, — твердо ответил тренер. — Но сначала я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы помочь Мальчику. Я много слышал про вас, господин Тайновидец. Только вы сможете здесь разобраться.
— Хорошо, — кивнул я. — Если потребуется, я привлеку полицию. Теперь будем разбираться по порядку. Вчера вы лично дали Мальчику зелье превращения?
— Да, — кивнул Нагайцев. — Сам. Вот этими вот руками.
Он вытянул вперед ладони, как будто это могло в чем-то меня убедить.
— Где флакон из-под зелья?
— Вот он, ваше сиятельство. Все это время он был у меня в кармане.
Тренер достал из внутреннего кармана стеклянный флакон. Он был полон на треть.
— Вы уверены, что это зелье превращения? — нахмурился я.
— Конечно. Флакона на три дня хватает. Сегодня третий день.
— Мог кто-нибудь подменить вам флакон?
— Как? Я этот пиджак вечером только и снимаю, когда домой прихожу. И зелья сразу прячу в сейф.
— А Зеркальное зелье? Где оно?
— Тоже у меня.
Нагайцев показал мне второй флакон.
Все это время я внимательно следил за его эмоциями. Тренер не пытался мне врать, ложь я бы почувствовал сразу.
— Сколько у вас работников?
— Шестеро конюхов, я и мой сын. И моя жена — она готовит еду для конюхов.
— Все конюхи и живут здесь?
— Да. У них есть комнаты над конюшней. Его сиятельство не берет с них платы, им так выходит дешевле. И до работы добираться не надо.
Нагайцев поднял глаза к дощатому потолку — комнаты конюхов располагались как раз над нами.
  
— А вы с семьей живете в коттедже? — спросил я.
— Да.
— Часто конюхи ездят в город?
Нагайцев пожал плечами.
— По субботам. Накануне я выдаю им жалованье, а поблизости развлечься негде. Иногда и ночуют в городе, я не против. Требую только, чтобы утром в понедельник они были на работе трезвыми.