Опекун. Вне закона (СИ)

– Что ты имеешь в виду? – прищуриваюсь, пытаясь уловить смысл её слов.
– Странно это, и я со вчерашнего вечера не могу перестать об этом думать, – нахмурив брови, подруга задумчиво смотрит в пол.
– По-моему нормально подарить любимой женщине сертификат в SPA-салон… – меня перебивает истерический смех Юльки.
– Ты как скажешь, Лин, – качает головой, продолжая веселиться.
– Что такого смешного я сказала? – в недоумении смотрю на неё.
– Чтобы Арсений Кузнецов и кого-то любил, да скорее земля на двое расколется, – фыркает и смачивает горло коктейлем.
– Вы вместе три месяца уже, зачем бы взрослому мужчине, серьёзному бизнесмену, возиться с девушкой вдвое младше, если любви нет? – задаю вопрос, всё ещё не понимая реакции подруги.
– Потому что он азартный игрок, ему приносят удовольствие чужие страдания, слёзы. Он как хищник, который заметил дичь: долго наблюдает, ищет подход, а потом, когда добыча в его лапах, пробует на вкус, ест, пока не пресытится, и теряет интерес.
– Ты утром смотрела «В мире животных»? – спрашиваю, внимательно на неё посмотрев. – Какое-то странное сравнение…
– Лин, он такой и есть, – перебивает срывающимся голосом, а глаза уже блестят. – Он со мной играет, как кот с мышкой. В начале всё было красиво, слишком красиво, чтобы быть правдой. Ты знаешь, я не верила никогда в любовь, всю жизнь перед глазами одни печальные примеры, но…
– Ты влюбилась, – заканчиваю я за неё.
– Угу, – опустив голову, она начинает плакать. – Как дура, – всхлипывает.
– Ну всё, – встав на ноги, я сажусь рядом с подругой. – Не плачь, слезами тут не поможешь, – произношу, обняв её. – Не мне, конечно, советы давать, но не встречайся больше с ним…
– Я пробовала, – шмыгнув носом, проговаривает. – Но как только начинаю его игнорировать, он опять меняется. Он не держит, но и не отпускает, понимаешь?
– Понимаю, – киваю, поглаживая её по спине. – Лёгкая форма абьюза, – добавляю.
Я не пытаюсь её успокоить, а даю выплакаться. И нет, не потому, что ей станет легче, это самообман, психологический ход, заставляющий верить, что со слезами выходит боль и обида. Нам, людям, нужны такие ходы, чтобы не загнать себя окончательно.
– Добрый день, – в помещении появляется мужчина в бирюзовой форме салона. – Если вы готовы, можем начинать, – улыбается во весь рот, а через секунду в комнату заходит ещё один молодой человек.
Мы с Юлькой смотрим друг на друга, потом переводим глаза на этих двух… мужчин. Высокие, широкоплечие, с бугрящимися мышцами… везде.
– А вы?.. – вопросительно выгибает брови подруга.
– Массажисты, – также улыбаясь, отвечает один из них.
– Ясно, – кивает Юлька и скрывает смешок под кашлем. – Это будет интересно, – подмигивает мне, забыв про то, что минуту назад лила слёзы.
– Что-то я сомневаюсь, – вздыхаю, но встаю на ноги и устраиваюсь на массажной кушетке.
Мне раньше мужчины массаж не делали, вообще, кроме врачей, к моему телу прикасался только Марат, и то совсем чуть-чуть. Мне немножко страшно, я надеялась расслабиться, а судя по их габаритам, нам сейчас кости переломают и домой отправят в мешке.
Вздрагиваю, когда к коже спины прикасаются мужские пальцы и, зажмурив глаза, готовлюсь испытать боль. Однако к нашему удивлению спустя пару минут мы вообще забываем, кто нам спины мнёт, настолько мужчины аккуратные и нежные, не побоюсь этого слова.
Час спустя мы с Юлькой довольные, посвежевшие и отдохнувшие заходим в подъезд нашего дома.
– Спасибо, что вытащила меня, – говорю подруге, обняв её.
– И тебе спасибо, что составила компанию, – чмокает меня в нос, и мы прощаемся.
Лениво поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь ключом и переступаю порог квартиры.
– Мама, я дома, – кричу, повесив сумочку на крючок в прихожей. – Знаешь, спасибо, что ты настояла, мы так хорошо отдохнули, – продолжаю кричать, снимая верхнюю одежду. – Столько всяких разных процедур, – добавляю, сняв обувь. – А в конце у нас был массаж, – проговариваю, бросив короткий взгляд на себя в зеркало на стене, и иду в сторону кухни. – И делали нам его не девушки, а… мужчины, – последнее слово звучит сдавленно, потому что я давлюсь воздухом, когда вижу за столом Марата.
 
– Как интересно, – произносит Самойлов, и, несмотря на его спокойствие, я могу различить нотки гнева в его тоне.
– Мама? – вопросительно смотрю на родительницу, не зная, что сказать, спросить или лучше вообще сбежать.
– Присядь, Каролина, – строгим тоном проговаривает она, кивая на свободную табуретку.
Ноги подкашиваются, и я даже не знаю, кого больше бояться – мамы или Самойлова. Не дура, понимаю теперь, что здесь делает Марат, как и то, откуда у Юли сертификаты в салон. Права была подруга, подозревая неладное. И мама явно не в восторге от разговора с Маратом, а он, в свою очередь, взглядом обещает мне наказание.
Ну что же, на повестке дня инструкция, как не надо делать, если не хочешь получить по попе.
Кто же знал, что у нас гости, но, с другой стороны, он причастен к нашему с Юлей походу в салон, а значит, частично сам виноват, что меня касался другой мужчина.
Деваться всё равно некуда, так что я присаживаюсь рядом и стараюсь держать лицо. Пока Марат прожигает меня глазами, в которых пляшут бесы, мама задумчиво смотрит в пустоту.
– Мам…
– Как долго ты собиралась от меня это скрывать? – перебивает меня, задавая свой вопрос.
Ответа у меня нет, потому что, если быть честной, я вообще не собиралась ей ничего рассказывать. Несмотря на ситуацию, я бы на её месте не приняла бы такую новость, собственно, как и мужчину вдвое старше своей дочери. Вот такой парадокс: сама связалась, а ребёнку бы не позволила, пусть даже этот мужчина выглядит максимум на тридцать и очень-очень хорош собой.
– Ты знаешь, что мне недолго осталось…
– Мама, ты опять? – бурчу недовольно.
– Не перебивай! – мечет в меня строгий взгляд. – Так вот, внуков я уже точно не дождусь, – продолжает ранить моё сердце. – Но хоть невестой тебя видеть я бы хотела, – припечатывает этой фразой, и я рот от удивления открываю, не находя слов.
– Ты… не против? – аккуратно спрашиваю.
– Ну я не в восторге от того, что моя дочь собирается связать свою жизнь с человеком старше меня…
– Да там пару лет, – влезает Самойлов.
– И тем не менее, через двадцать лет у тебя будет седой не только голова, но и яйца…
– Мама! – восклицаю, краснея от смущения и испытывая шок от её откровения.
– Ой, – отмахивается от меня. – Ты взрослая уже, – добавляет, а я не рискую поднять взгляд на Марата. – Так вот, когда у тебя песок начнёт сыпаться, она будет в самом расцвете лет, что ты делать будешь? – смотрит с вызовом на Самойлова.
– Кать, я, вроде, ещё в хорошей форме, здоровье у меня тоже в норме, да и песок будет кстати – дом построим, – не уступает маме мой мужчина. – Буду честен, я пришёл не за одобрением, а поставить перед фактом.
– У тебя баб, как у меня лет, Самойлов, – фыркает мама, а у меня в груди от ревности колет.
– Было, – поднимает указательный палец вверх. – Теперь у меня одна. Я люблю твою дочь больше жизни и женюсь на ней.
– А меня спросить? – подаю голос, напоминая, что я как бы тоже тут сижу.
– Подожди, – затыкает мне рот мама. – Хочешь сказать, что сорок с лишним лет плевал на эту любовь, а сейчас влюбился? – продолжает вести беседу с гостем. Зачем вообще я сюда села, если они и вдвоём общаются.
– Не поверишь, как по голове арматурой огрели, люблю и всё, – разводит руками Марат.
Что здесь происходит? Вызовите мне психиатра!
– Марат, – вздыхает мама.
– Я её в обиду не дам, от всего защищать буду, и она ни в чём нуждаться не будет, – проговаривает, подавшись вперёд.
– Обещай мне, что она будет счастлива, – смотрит на него серьёзным взглядом.
– Клянусь! – заявляет Самойлов.
– Смотри, иначе буду приходить к тебе по ночам, – грозит и смеётся.
– Договорились, – подхватывает Марат.