Клятвы мертвых птиц

– Это больно? – Василиса затаила дыхание.
– Не физически. Ты просто… в тебе будто не остаётся ничего твоего, понимаешь? Будто последний и единственный уголок тебя отняли и больше не на что опереться, не за что ухватиться и самого тебя тоже нет. И дело даже не в том, что он увидел, а в том, что… посчитал, что может перейти эту черту. Я и так был весь его. Моё тело, мои чувства – он получал всё, что просил, но этого ему оказалось мало. Он боялся, что кому-то другому я дал больше.
  
– Если он причинил тебе столько боли, тогда почему… – тихо, почти шёпотом сказала Василиса, – почему вчера ты без раздумий собрался идти за ним?
Кирши закрыл глаза и выдохнул:
– Потому что я ему нужен.
Какое-то время они стояли молча, глядя на звёзды и слушая дыхание друг друга. У Василисы щемило сердце, но она едва ли могла отыскать причину среди вороха чувств и просто ждала, пока они улягутся и стихнут, спрятанные от мира под тёплым плащом. Хотелось замереть и перестать дышать, остановить время и затеряться в ночном небе, ни о чём не думать, и завтра, с новыми силами, продолжить путь. Редкие снежинки медленно падали на лицо, путались в волосах и меховом вороте плаща, принося с собой необъяснимое спокойствие.
Ладонь Кирши, оказавшаяся в пленительной близости от ладони Василисы, делилась с ней своим теплом, особенно осязаемым в холоде ночи. Рука Кирши дрогнула, и их с Василисой мизинцы соприкоснулись. Мимолётное, робкое откровение, осторожная и безмолвная просьба о нежности, которой им обоим так не хватало.
Василиса легонько провела мизинцем по ребру ладони Кирши, словно спрашивая разрешения. Кирши шумно выдохнул, и его пальцы коснулись её.
– Я же говорил, что видел днём дым. – Приглушённый мужской голос заставил их отдёрнуть руки. – Смотри, вот ещё следы!
Василиса обернулась, а Кирши, ухватив за рукав, оттащил её за ближайший сугроб. Из-за угла появились трое мужчин в чёрных плащах и кожаных доспехах. В руках горели факелы.
– Да небось бродяги какие в дом забрались, – ответил второй голос, недовольный и хриплый. – Утром бы всё проверили.
– Может, бродяги, а может, сбежавшие чародеи. Утром их, поди, и след бы простыл. Мы лучше их врасплох застанем. И если это чародеи или какие-нибудь выжившие гвардейцы, нас Зоран золотом осыпет или даже переведёт на службу в Даргород. Ты и дальше хочешь в деревне прозябать?
– Старостой мне быть нравится, – пожал плечами хриплый. – Жена прошлого старосты харчи нам знатные готовит, дом большой и перина мягкая, не чета нашей пещере в горах.
– Дурак ты. В столице тебе, если Зорану угодишь, дом в три раза больше дадут.
– А на хера мне одному такой дом большой-то? – почесал в затылке хриплый.
– А ты жену бывшего старосты с собой забери, пусть и дальше тебе харчи готовит, – загоготал третий, по голосу совсем ещё молодой.
– Да на хрена ему эта баба сдалась? Когда Чернобог придёт, у нас этих баб будет – во! – первый стукнул себя ребром ладони по горлу.
– Да чего вы всё о бабах-то? – В словах хриплого звучала обида. – Как будто ради них на Даргород пошли.
– Ну, это уж кто ради чего. Ты, видать, за харчи, – снова загоготал третий.
– Тихо! – первый вскинул руку и прислушался. – Ещё разбудим тех, в доме, и спугнём.
Они продолжили путь уже молча. Василиса вжалась в сугроб и оглянулась на Кирши.
– Оружие, – сказала она одними губами.
Кирши покачал головой, и Василиса прикусила губу от досады. Оба они оставили оружие в доме.
– Что будем делать? – спросила она.
– Выйдем и попробуем поговорить? – шепнул Кирши.
– Чародеев берём живыми, гвардейцев кончаем на месте, – скомандовал один из мужиков.
Кирши покосился на свой вороний кафтан:
– Видимо, поболтать не получится.
– Я их отвлеку, а ты проберись за оружием и разбуди Финиста, но не нападай, – шепнула Василиса. – Может быть, получится уговорить их убраться. Годится?
Кирши хмуро поглядел на Василису – затея явно ему не нравилась, – но, помедлив, он всё же кивнул. Василиса одарила его быстрой улыбкой и выскочила из-за сугроба. Сердце колотилось от страха, но чародейка постаралась придать лицу непринуждённое и немного наивное выражение.
Чернокнижники, которые уже успели войти во двор и миновать сугроб, за которым Василиса с Кирши прятались, заслышали хруст снега и обернулись.
– Вечер добрый, господа! – всплеснула руками Василиса. – А я уж думала, что в деревне ни души. Как же я рада вас повстречать!
– Ты кто? – спросил ближайший чернокнижник и поднял факел над головой, чтобы осветить больше пространства. А Василиса с трудом скрыла удивление – мальчишка едва ли был старше её самой. А может, ему ещё не было и двадцати. Русые кудри выбивались из-под красной шапки.
– Отвечай! – Хриплый оказался ещё младше, лет семнадцати, не больше, низкий же и грубый голос его оказался следствием огромного шрама на горле.
– Я путешественница, – опомнилась Василиса и махнула рукой за спину: – Моего коня задрала нежить в лесу, а я чудом спаслась и набрела вот на эту деревеньку. А вы, ребят, тут живёте?
– Ты тут одна? – Чернокнижник в красной шапке проигнорировал вопрос, с подозрением оглядываясь по сторонам.
Василиса беззаботно рассмеялась и махнула рукой:
– Только не говорите, что девушке путешествовать одной опасно. Я уже столько этого наслушалась, что тошно!
Чернокнижники переглянулись, но, как показалось Василисе, немного расслабились.
– А ты, стало быть, не боишься одна? – подал голос третий чернокнижник. Его лицо Василиса не могла разглядеть за светом факелов. – Ещё и по ночам бродишь?
– Да вот не спалось, вышла голову проветрить, – пожала плечами Василиса, с облегчением замечая тень, что юркнула за спинами чернокнижников и поспешила заглушить своим голосом возможный шум шагов. – А вы чего по ночам бродите? Ищете кого?
– Ага, тебя! – Чьё-то дыхание обожгло макушку, и тяжёлая рука легла на плечо. Василиса дёрнулась и воткнулась спиной в чью-то широкую грудь.
«Чубасья мать. Их четверо?»
Василиса оглянулась и встретилась взглядом с холодными серыми глазами. Упырь. Не успела чародейка двинуться, как его огромная ручища сгребла её за горло.
– Второй пошёл в дом. И судя по запаху, там есть ещё кто-то. – Упырь продемонстрировал длинные желтоватые клыки. – Так повтори, девица, кто ты такая? И зачем нас обманываешь?
Василиса обеими руками вцепилась в запястье упыря, хватая ртом воздух. Пальцы ног едва касались земли.
– Всех, кто в доме, убить, – скомандовал Красная Шапка. – Девчонку возьмём с собой. Не придуши её раньше времени, Ель.
Упырь хмыкнул, но хватку ослабил, и Василиса наконец смогла вдохнуть.
На крыльце появились Кирши и Финист. Катана Кирши – в ножнах, меч Финиста – наготове. На несколько мгновений все замерли, изучая друг друга, Василиса приметила на поясе упыря длинный кинжал. Отлично, нужно только улучить момент.
– Ещё шаг, и я убью вашу подружку! – крикнул упырь. – Бросьте оружие!
– Я бы не советовал, – ответил Кирши. – У неё бешеный домовой!
Василиса покосилась на Тёмного. Что он хочет…
Тут воздух перед лицом упыря заклубился чёрным дымом, который вмиг обратился в Тирга, и кот с диким воплем вцепился Елю в глаза когтями. Упырь взревел и выпустил Василису, а она тут же выхватила у него из ножен кинжал. Таким упыря не убить – Василиса перехватила оружие поудобнее и бросилась к ближайшему чернокнижнику. Им оказался хриплый парнишка со шрамом.
Он неловко блокировал удар мечом – лезвия зазвенели, встретившись.
– Я не хочу тебя убивать, сдайся! – крикнула Василиса, наступая и понимая, что мальчишка едва ли умеет держать меч. Но уже в следующий миг она поняла почему.
  
Быстрый взмах рукой, и Василиса едва увернулась от раскалённого огненного пера. Чубась! Мальчишка уже начинал следующий пасс. Пригнувшись, Василиса со всей силы врезалась ему плечом в живот и повалила на землю. Чары – не лучший союзник, когда противник подобрался достаточно близко, чтобы достать тебя кулаком: пассы занимают слишком много времени. Что ж, хоть какие-то уроки Беремира она сумела усвоить.