Клятвы мертвых птиц

На площади, помнившей праздники и гуляния, пережившей нападение Аспида и кровавую бойню с волколаками, высился наспех сколоченный помост, на котором темнел приготовленный для Зорана трон. Людское море, заметно поредевшее после пережитых бед, пестрело испуганными лицами. Люди перешёптывались и косились на окруживших помост чернокнижников в кожаных доспехах. Позади чернели обугленные развалины гарнизона. Грудь сдавило, а к горлу подкатил упругий ком – Зоран сказал, что никому из гвардейцев не удалось выжить, и Атли до последнего не хотел ему верить. Но теперь, когда он своими глазами видел, во что превратился гарнизон…
  
Атли не заметил, как остановился, впившись взглядом в чёрные останки своего дома. Зоран грубо дёрнул цепь, и принц упал в снег. Рёбра взвыли, и с ними – Атли.
Это привлекло внимание собравшихся, и множество глаз уставились на него.
– Это что, капитан Воронов? – донёсся до чутких ушей Волка встревоженный голос из толпы.
– Поди, он.
– Ох, Перун, срам-то какой.
– Стало быть, робята, пиши пропало.
Зоран снова дёрнул цепь, заставляя Атли подняться, но тот едва мог пошевелиться, корчась на земле в попытке хотя бы вдохнуть.
– Может, ему хоть плащ дать? – подала голос чернокнижница, которую Атли видел вчера в тронном зале. – Вон уже все пальцы синие.
– Ты где видела, чтобы шавки носили одежду? – гоготнул Зоран, непрерывно дёргая цепь и заставляя ошейник всё сильнее впиваться в кожу. – Не страшись, Огняна, псов севера не так просто извести.
Огняна поджала губы и сделала шаг к Атли, словно хотела помочь подняться, но Зоран вскинул руку, заставив её остановиться.
– А ну вставай! – гаркнул он. – В игры со мной играть вздумал?!
– Ублюдок… – прохрипел Атли.
Плеть огрела его по спине, а потом ещё и ещё, высекая искры из глаз. Атли закричал. И по толпе пробежали испуганные возгласы.
– Да… не могу я… встать! – взвыл он.
– Ещё как можешь! – Огромная лапища Зорана сгребла его за ошейник и одним мощным движением поставила на ноги. Впрочем, простоял Атли недолго: рёбра взорвались новой болью, ноги тут же подкосились, он рухнул на колени, и его вырвало. Вздрогнув всем телом, Атли завалился на бок.
Зоран швырнул цепь в снег.
– Отнесите это к трону, – бросил он с отвращением и продолжил путь к помосту.
Огняна приложила прохладную ладонь к горячему лбу Атли, шепнула что-то, и он потерял сознание.
В реальность его вернул зычный голос Зорана. Чернокнижник стоял перед троном, раскинув руки, а Атли лежал позади, тупо уставившись на его обшитые мехом сапоги. Атли практически не различал слов, все они превращались в назойливое жужжание, усиливающее и без того невыносимую головную боль. Лишь к концу длинной речи Зорана он сумел прийти в себя достаточно, чтобы хотя бы отчасти уловить суть.
– …а потому не желаем мы вам ни зла, ни погибели. И лишь покарать хотим тех, кто отнял свободу у нас и у вас! Кто лгал вам и убивал, чтобы скрыть собственные прегрешения! Узрите же торжество справедливости! Торжество правды!
Зоран махнул рукой и опустился на трон. Толпа снова заволновалась, и спустя мгновение Атли понял почему. На помост вывели пятерых закованных в кандалы пленников. Чародеи из Совета.
Старик Рэм едва шёл, сгорбленный и жалкий, он посмеивался, видимо, окончательно утратив последние крупицы рассудка. Иста – невысокая и худенькая женщина с седой косой, которую Атли видел всего пару раз, – семенила следом, втянув голову в подрагивающие плечи. Атли скользнул равнодушным взглядом по толстому рыжебородому Милораду и остановился на Говене. Дядя, всего пару дней пробывший царём, выглядел измученным. Лицо осунулось, обычно пышные усы сейчас висели грязными клоками, волосы превратились в спутанные сосульки. Атли бы злорадно улыбнулся, если бы мог пошевелиться.
Последним на помост вывели Драгана. Тот шагал гордо и уверенно, и даже одежда, превратившаяся в лохмотья, и кривая, кое-как обкромсанная борода не умаляли его достоинства. Драган словно шёл не на казнь, а на праздник в свою честь. На Атли он даже не взглянул.
– Великий народ вольский! – крикнул Драган, привлекая всеобщее внимание. – Не…
Зоран махнул рукой. В лучах солнца блеснуло лезвие. Чернокнижник, который вёл пленников, опустил меч.
Голова Драгана со стуком ударилась об пол, подкатилась к краю и упала с помоста. Толпа ахнула. Иста закричала, закрывая лицо руками. Говена забрызгало кровью. Тело Драгана покачнулось и рухнуло. К ногам Зорана побежал багровый ручей.
– Предатели собственного народа не заслуживают последних слов! – прогрохотал Зоран. – Предатели заслуживают только смерть!
Зазвенели мечи, покидая ножны. Рэм продолжал глупо улыбаться, когда его голова полетела следом за головой Драгана. Иста, вопя что было мочи, попыталась сбежать, и лезвие с отвратительным чавкающим звуком вошло ей между лопатками и вырвалось между грудей. Она резко развернулась, и чернокнижник, опешив, выпустил из рук оружие. Иста хрипела и старалась ухватиться за остриё, но руки, перепачканные кровью, то и дело соскальзывали. Сделав несколько неуверенных шагов, Иста упала на спину и выгнулась на мече, что вошёл в её тело по самую рукоять, и, дёрнувшись несколько раз, завалилась на бок. До последнего вздоха её лицо не покидало выражение животного ужаса.
Милорад и Говен приняли смерть тихо. Говен плакал, и плечи его дрожали, но он не пытался ни сбежать, ни помешать палачам. И спустя мгновение и их головы уже катились по помосту, разбрызгивая рубиновые капли отнятой жизни.
Зоран объявил пир, и никто из собравшихся не отказался от еды. Площадь заполнили столы, лавки, бочонки мёда и бесконечные блюда с ароматными яствами. Люди, многие из которых лишились крова, близких, набивали котомки едой и пили мёд под весёлую музыку гусляров, а с помоста капала на снег кровь.
Зоран повернулся к Атли и бросил самодовольно:
– Гляди, защитничек: им всё равно, с чьей руки есть.
– Ты ошибаешься, – выдавил Атли.
– Разве?
Зоран поднялся с трона и направился прочь, а на лоб Атли снова легла холодная рука Огняны.
Когда Атли снова открыл глаза, то уже находился в Царских Палатах, на своём обычном месте. Гремела музыка, горели свечи, а тронный зал был уставлен столами и заполнен людьми – у чернокнижников начался свой праздник. Окна чернели ночью, но пирующие ещё и не думали расходиться. Мёд лился рекой, они веселились и плясали, водили ручейки, словно дети в весенние гуляния, и задорно хохотали, будто и не вырезали пару ночей назад половину Даргорода. За столами Атли разглядел упырей – их серые глаза светились, ловя отблески пламени, – и мавок, которые плясали вместе со всеми, распустив длинные зелёные волосы. Похоже, с новой властью и для них наступит раздолье – кровавое и жестокое. Раньше их удерживала Гвардия. Теперь же им больше можно было не опасаться: последний воин Вольской Гвардии стал псом их нового хозяина.
– Вот, поешь.
Атли повернул голову и увидел Сороку. Она была в нарядном зелёном сарафане, румяная и весёлая, так что Атли даже засомневался на мгновение, действительно ли это она. Но огромный красный шрам на лице не позволил ошибиться. Сорока присела на корточки и поставила на пол миску с жареной куриной ногой. В другой миске плескался мёд.
– Кормишь моего пса? – рассмеялся Зоран, тёмной глыбой возникая за спиной Сороки. – Не жирно ему?
Та поднялась на ноги и вытерла руки о сарафан.
– У нас же сегодня праздник, пусть и он поест, – сказала она, смущённо глядя на Зорана из-под длинных ресниц.
  
– Не боишься, что укусит? – ухмыльнулся Зоран и погладил Сороку по обожжённой щеке. – Другие уже кусали.
– А тебя он уже кусал? – спросила Сорока, мягко отводя от лица его руку.
– Нет, – снова расхохотался Зоран. – Но скоро он будет кусать моих врагов. Я занимаюсь его воспитанием. А может, и ещё для чего сгодится, а?
Он наклонился и ухватил Атли за подбородок, заставив посмотреть на себя. Атли оскалился, пытаясь вырваться, но это только позабавило Зорана.