Азм есмь царь (СИ)

Ветер, пропитанный запахом сосновой смолы и влажной земли, нес по горным перевалам слова о надвигающейся опасности. Карпатские горцы, суровые и свободолюбивые люди, собирались на тайных созывах, чтобы обсудить судьбу своих земель. В воздухе витала напряженность, ощущалась тяжесть предстоящего выбора.
В одном из укромных уголков гор, где скалы возвышались над глубокими ущельями, собрались предводители горцев. Их лица, загорелые и испещренные морщинами от суровой жизни, были сосредоточены.
— Братья! — начал старейшина. — Венгры наступают. Они жаждут захватить нашу свободу. Но мы не сдадимся! Мы будем бороться до последней капли крови!
Его слова нашли отклик в сердцах всех присутствующих. Горцы знали, что они должны объединиться, чтобы отбить врага. Но для этого необходимо было привлечь на свою сторону и другие племен, в том числе и валахов, живших в низинах.
Посланцы были отправлены к валахам. Они несли с собой слова примирения и зова к объединению. Валахи, известные своим воинским умением и непоколебимой верностью, выслушали послание горцев с серьезным вниманием.
— Наши отцы всегда жили в мире с горцами, — сказал старейшина валахов. — Мы никогда не допускали, чтобы враг завладел нашими землями. Но теперь мы видим, что наша свобода находится под угрозой. Мы объединимся с горцами и будем бороться вместе!
Венгры не ожидали такого сопротивления и полагали, что горцы и валахи будут сражаться между собой. Но они ошиблись. Те объединились и стали частью «освободительной» карпатской армии Куси. Порой перо в сотню раз опаснее клинка. Мысленно усмехнувшись, я продолжил контролировать поле брани.
Гиперион уверенно продвигался к Пешту и вскоре должен был взять его без каких-либо проблем, ибо чёрная армия разбита или бежала, так что город остался без защиты.
Воздух, пропитанный запахом крови, дымом и порохом, вибрировал от нескончаемых ударов барабанов и лязгающего металла.
Османская армия, словно огромная волна, накатывала на вражеские позиции, выкрикивая боевые кличи и размахивая ятаганами. Лица их были искажены яростью, глаза горели неугасимым огнем. Впереди, словно железный кулак, продвигался султанский корпус с его великолепной янычарской гвардией. Их броня сверкала на солнце, словно чешуя дракона, их копья, похожие на копья лесных богов, были готовы пронзить ряды вражеских воинов.
Но и вражеская армия не стояла сложа руки. Они встретили османский напор упорным сопротивлением, их ряды, хоть и поредели, все еще держали оборону. Однако их сердца были полны отчаяния. Они видели, как их соратники, ослабленные и деморализованные, уже начали отступать, их лица были перекошены ужасом, а в глазах светилась безысходность.
В этот момент, словно громовой раскат, прозвучал звук трубы, прорезая гул сражения. В рядах османской армии поднялся вой, словно рев тигра, а полки их, воодушевленные победами союзника, атаковали с удвоенной силой, их продвижение напоминало движение лавы, уверенно и неотвратимо сжигающее все на своем пути. Вражеская линия обороны, которая до этого казалась непоколебимой, пошатнулась. Воины вражеской армии отступали, их ряды уже не были такими плотными, их сопротивление слабело, а их взгляды, полные ужаса, были обращены к бегущим соратникам.
Победа османской армии становилась всё более явной. И с этим нужно было что-нибудь делать.
В одно мгновение огромное поле, ранее мирное и цветущее, оказалось усеяно телами павших воинов, изрыто воронками от снарядов и пропитано кровью. Сербские наёмники, одетые в кожаные доспехи, с острыми саблями в руках, ударили в спину османской армии, рассекая их построения, словно нож масло. Османские воины, застигнутые врасплох, не смогли сопротивляться внезапному удару, их строй рассыпался, и поток отступающих превратился в паническое бегство. В этом беспорядке слышались крики умирающих, стоны раненых, звуки сталкивающегося металла и грохот взрывающихся снарядов. В воздухе висел дух ужаса и безнадёжности.
В этой смертельной карусели османы стали отступать, их строй рассыпался, и вскоре бегство превратилось в паническое бегство.
 
Секунда, и на поле боя появились они — химеры, последние остатки недобитой кавалерии. Эти существа, похожие на зверей, одетые в доспехи, испещренные знаками своих богов, неслись на своих звериных скакунах, словно дьяволы из преисподней. Их лица, искаженные безумием, были отражением их душ, полных жажды крови и разрушения. В их глазах, потухших от безумия, можно было увидеть отблески древних зверей, оживших в их телах.
Они ворвались в отступающие ряды османов, как буря в лесу, рассекая их в клочья, словно туман. Их сабли, изготовленные из сверхъестественного металла, сносили всё на своём пути, а ревущие крики химер заставляли дрожать землю.
В этом кровавом хаосе казалось, что самые страшные демоны преисподней вырвались на свободу.
Османы, уже измученные и обессиленные, не смогли противостоять натиску химер. Их строй был окончательно разбит. В этом кровавом балагане османская армия была разгромлена. Их атака была отбита, и их мечты о победе превратились в пыль.
Химеры, словно духи смерти, уходили с поля боя, оставляя за собой только тишину и пахнущий кровью туман.
Когда османы дрогнули и начали отступать, а союзники крайне ослаблены, можно и нам разыграть пару карт. Отдаю приказ всем передовым частям к тотальному наступлению, и мы тут же начали занимать город за городом, и ничто не могло нас остановить.
Забрав территорию аж по самый Дунай, мои войска начали окапываться. Но со стороны Трансильвании стали поступать тревожные вести, и если им верить, то местные увидели пробуждение чёрного дракона, что лениво расправлял крылья и готовился к полёту.
— Подготовить орбитальный удар и выставить всю магию на максимум, — спокойно отдаю приказ в технический отдел.
 Глава 18 
Орбитальный удар, сотканный из чистой магии, обрушился на Трансильванию. Свет, невыносимый по своей яркости, озарил небо, заставив даже дневное солнце померкнуть. В момент удара воздух задрожал, как от взрыва гигантского колокола, земля содрогнулась, и из недр земли взметнулись столбы пламени. Когда яркий свет погас, на месте некогда живописных лесов и зеленеющих полей зияла выжженная пустота. Всё живое в радиусе сотен километров превратилось в пепел, даже камни расплавились под мощью магического удара.
Но дракон, чья кожа чернее самой тёмной ночи, а глаза горели огнём, не обратил внимания на ужасную картину разрушения. Он лишь коротко тряхнул головой, словно стряхивая с себя пыль, и, взмахнув громадными крыльями, взмыл в небо. Следующим его целью стала Вена.
Полёт дракона, подобно грому, разрывал тишину над Европой. Вдоль его пути, как зловещие вестники, неслись волны жара, выжигающие всё на своём пути. Австрия, когда-то прославленная своей красотой, теперь была покрыта саваном из дыма и пепла. Дракон не убивал умышленно. Он просто летел, и всё живое сгорало в огненном урагане.
Вену, столицу Австрии, он утопил в пламени, а затем двинулся дальше, к сердцу Европы.
Но подобный расклад вполне меня устраивал, пока древняя тварь не летит на мои армии и земли, пускай занимается чем хочет. Это справедливая «сделка», но то, что его не взял орбитальный удар, стало для меня, конечно, неприятной новостью, но с этим будем работать уже после этой компании. А теперь следует вернуться к всевидящему ОКУ и продолжить анализ ситуации.
Анатольские маги верхом на грифонах уверенно летели с османской стороны и добивали австрияков, очищая путь для пехоты. Туман, оставшийся от утра, еще не рассеялся над полем сражения, но уже не казался таким тяжелым и вязким. Солнце постепенно поднималось, окрашивая уже не небо, а землю в багряные тона — цвет крови, пролитой в битве.