Любовь сквозь мрак (СИ)

Утром Эйден снова не разговаривал со мной. Когда я проснулась, он был уже в ванной. Вышел оттуда в наглухо застёгнутой форме, даже не взглянул на меня и сел за стол, перебирая пергамент. Я поплелась умываться. В полном молчании мы позавтракали, вернее, я пыталась запихать в себя хоть ложку овсянки, а Эйд залпом выпил стакан крепкого чая и оставшееся время смотрел в сторону. Где-то вдалеке я услышала как обычно беззаботный голос Морта, но не посмела даже поднять взгляд от тарелки.
В учебном корпусе я хотела свернуть в библиотеку, чтобы скоротать там день, но Эйд потянул меня за рукав, и мне пришлось идти с ним на лекции. Всё занятие я бездумно водила карандашом по пергаменту, пытаясь переключить мысли с Эйдена на мои поиски. В Академии мне было больше нечего делать. Но я не могла уйти без Эйда. К тому же его поиски ещё не были окончены, а после того, что я узнала, я хотела сделать всё, чтобы ему помочь. Хоть у нас и оставалось всего два коротких месяца, я предпочитала думать, что мы найдём то, что ищем.
На следующем занятии я спряталась на самой последней парте и открыла том “Природы алхимии и крови”. Месяц постоянного чтения подобных материалов не прошли даром. Мне стало проще ориентироваться в нагромождении информации, а последние открывшиеся факты ещё больше облегчали поиск. Но каждый раз, когда я отрывала взгляд от пергамента и случайно упиралась в широкую спину Эйда, в груди больно сжимало. Я неслышно вздыхала и возвращалась к алхимическим формулам, пытаясь подавить тревожную боль.
Вечером, когда мы вернулись в спальню, я больше могла выносить этого молчания.
— Эйден, я с ума схожу! Скажи хотя бы, за что ты меня наказываешь?
Он замер, стоя спиной ко мне. Я кожей ощущала исходящее от него напряжение. Когда он заговорил, голос его звучал глухо, словно издалека.
— Янг был прав во всём, Линн. Ты не представляешь, как сильно я хочу к тебе прикоснуться. Целовать тебя так, чтобы ты краснела под моими губами, касаться так, чтобы ты не могла сдержать стон.
К горлу подкатил ком. Не может быть.
— Я не хочу причинить тебе боль, Линн. Я не смогу сдержаться, если ты так же будешь вздрагивать под моими пальцами, как под прикосновениями Янга. Я уже чуть не убил тебя тогда. Я не хочу этого.
Я не могла поверить в его слова. Боль в груди разрасталась с каждым его словом. Почему он скрывал свои чувства? Я осеклась. А почему я сама их скрывала? Пыталась спрятать от себя самой. Боялась, что его забота окажется просто бережным отношением к инструменту, нужному для достижения цели. Что моё признание он встретит равнодушным молчанием.
— Я не хотел, чтобы ты знала. Но ты дорога мне, Линн. Я не хочу тебя потерять.
Я сделала шаг вперёд. Ещё шаг. Сердце колотилось так, что в ушах зашумело. Во рту пересохло, а пальцы подрагивали. Он дёрнулся, когда я коснулась его руки.
— Эйден…
— Нет, Линн. Это невозможно.
— Эйден мне уже больно. Ты не сделаешь больнее.
Он медленно повернулся, обеспокоенно заглядывая мне в лицо.
— Тебе больно?
Я взяла его руку и приложила ладонь к своей груди.
— Чувствуешь?
Мне казалось, сердце сейчас проломит рёбра и выскочит прямо ему в руки.
— Линн…
— Я всё бы отдала за твои прикосновения.
Я без стеснения говорила то, что занимало сейчас все мои мысли. Эйден сделал шаг вперёд, оказываясь почти вплотную ко мне. Провёл рукой по волосам, и я затрепетала, когда он коснулся кончика уха. Его губы дрогнули. Рука, лежавшая на груди, поползла вверх, касаясь кожи на шее. Я не сдержала стон. Тело отзывалось на его прикосновения во сто крат сильнее, чем на ласки Морта.
Эйден наклонился и губами прикоснулся к губам. Я несмело ответила на поцелуй. Он на секунду отпрянул, тяжело дыша, я увидела, как расширяются его зрачки. Обхватил меня за талию и привлёк к себе. С мукой в голосе выдохнул мне на ухо:
 
— Я не должен…
Я обхватила его за шею, потянулась губами. Он осторожно провёл языком по нижней губе, прижался, протолкнул язык между моих губ. Я снова застонала. Медленные ласки сводили с ума, я хотела большего. Пусть так же несмело, неторопливо, только пусть не останавливается.
— Ты не боишься?
— Боюсь, что ты остановишься.
Он судорожно вдохнул. Подхватил меня на руки и бережно опустил на кровать. Провёл рукой по волосам, по щеке, шее, опустился к пуговичкам рубашки и по одной начал их расстёгивать. Я зарылась пальцами в его волосы, чуть сжала, когда он скользнул рукой под ткань на груди. Он охнул и поцеловал меня в шею. Я выгнулась ему навстречу и застонала. Когда он взглянул мне в глаза, я увидела, как от зрачков по радужке медленно растекается чернота.
— Линн! Я не могу!
— Эйден, держись, прошу тебя!
Он глухо застонал, утыкаясь мне в шею.
— Линн, уходи! Я не выдержу!
Я поднялась, пытаясь взять его за руку, но он отдёрнул её и закричал. Я мигом подлетела к двери. В резко наступившей тишине услышала щелчок и обернулась. Рядом с Эйдом, на том месте, где я только что лежала, задрожал воздух, обретая волнующие изгибы обнажённой девушки.
Я отвернулась и бросилась из комнаты.
  
36.
 
Я добежала до лестницы и не знала, куда идти дальше. За огромными стрельчатыми окнами уже стемнело. В коридорах Академии под потолком горели жёлтые огни. Студенты возвращались в свои спальные комнаты, а я так и сидела на ступеньке лестницы, не решаясь ни спуститься вниз, ни вернуться к Эйду. Слёз не было. Было странное отупение. Я люблю Эйда. А любит ли он меня? Но даже если это так, что нас ждёт? Я как и прежде мечтала вернуться домой. Вот только до этого момента я не связывала своё возвращение с расставанием. Да и если мы всё же останемся вместе, как нам быть рядом, когда он не может прикоснуться ко мне без того, чтобы не перестать себя контролировать?
Я поднялась и побрела обратно. Но подойдя к двери нашей комнаты, не посмела открыть дверь. Слишком боялась увидеть, что он всё ещё справляется со страстью с помощью своей идеальной девы-миньона. Прошла дальше, свернула за угол, миновала спальню Морта и упёрлась в широкую дверь в конце коридора. Она была не похожа на двери спален. Осторожно толкнула её, заглядывая внутрь. На меня дохнуло свежим воздухом. Здесь есть балкон! Я вышла на небольшую полукруглую площадку и села на одну из двух лавочек. Между ними стояла кадка с шарообразным кустом, чуть дальше — деревянный круглый столик.
Небо уже почернело и сейчас край леса на его фоне был практически неразличим. Снизу не доносилось ни звука, только ветер гулял, завывая где-то в стороне крыши. Я скинула ботинки и с ногами залезла на скамейку, сжавшись в комочек. Стало холодно, но я не могла пошевелиться. Если шевельнусь, выяснится, что я жива, а всё происходящее — реальность. А если замереть, то, может быть, время остановится, и мне не придётся никуда возвращаться. Пару раз дверь скрипела, но не открывалась. А, может быть, мне только так казалось. Может быть, я настолько слилась с чернотой, что перестала существовать и уже не вижу, как тьма сменяется рассветом, на балконе появляются и снова исчезают студенты, выходящие сюда покурить или побыть наедине? Под очередным порывом холодного ветра я сжалась ещё сильнее. Глаза начали слезиться, и я пыталась убедить себя, что это от ветра. Но слёзы набухли на веках и пролились вниз. Я всхлипнула и кулаком вытерла глаза. Проклятый ветер!
— Я думал, ты уже не отомрёшь.
— Уходи.
— Ну уж нет. Сперва ты мне расскажешь, почему ты тут изображаешь потерянного котёнка и что за женские стоны разносятся из спальни Эйда, если ты сидишь тут? Я думал, вы перестали скрываться друг от друга.
— Он с Карой.
Морт помолчал немного, а потом подошёл ко мне и опустился рядом.