Любовь сквозь мрак (СИ)
Я кивнула, вспоминая, какой ужас меня пробрал в тот момент.
— Ты чуть не взорвала моё сознание своим испугом. Я ни разу в жизни не встречал такого запаха. А когда ты пришла ко мне с колотящимся сердцем, а потом к нему добавилось возбуждение… — Он прикрыл глаза и облизнулся. — Получилось просто божественное сочетание. Я не мог удержаться. Слишком сильно хотел знать, как ты будешь пахнуть на пике удовольствия.
Он бесстыдно заржал, а я залилась краской и отвела взгляд.
— Ну, раз мы прояснили всё насчёт наших с Линн маленьких секретов, может быть, Эйден вспомнит, зачем мы здесь. — Морт посерьёзнел, а Эйд присел рядом со мной.
Я всё ещё смотрела в пол, избегая встречаться с ним взглядом. В душе был хаос. Но сквозь метания сотни эмоций пробивалась слабая надежда, вслед за которой тянулся вихрь ненависти к себе. После всего, что Морт сделал и сказал, у меня не оставалось и шанса, что Эйд поверит в мои чувства. Я своими руками всё разрушила, даже не попытавшись. Я постаралась подавить всё, что рвалось наружу. Сейчас было важнее услышать, что происходит с Эйденом.
— Линн, я хотел бы, чтобы ты знала: я не разделяю методы своего отца. И никогда не хотел разделить его славу, выстроенную на крови. Больше всего мне хочется, наконец, вырваться из тени его имени. Но пока я не могу считаться самостоятельным членом общества, я не могу даже взять фамилию матери. Знала бы ты, как я хочу забыть о том, что в наших жилах течёт одна кровь!
— Эйден… — Я подняла глаза, но он смотрел куда-то мимо. Боль исказила его лицо, и он снова прижал руку к лицу.
— Ты видела, каким я становлюсь… благодаря отцу. Линн, он экспериментировал не только с кровью несчастных попаданок. Но и со мной.
Я всем телом повернулась к нему, схватила его за руку, чувствуя холод пальцев. Но он выдернул руку и вскочил. В уголках глаз защипало, и я снова уставилась в каменный пол.
— Мама умерла, когда мне было не больше года. И отец с самого детства пичкал меня неизвестными зельями. А лет в десять из меня потянулась тьма. Стоило мне на секунду выйти из себя, внутри просыпался монстр с жаждой крови. Не знаю, чего он хотел добиться, и как далеко зайти в моих изменениях, но он остановился, лишь когда я слишком явно начал меняться. Вот это, — он пропустил между пальцев белоснежную прядь волос, — внешнее проявление его экспериментов. Не единственное. Лишь то, что так и осталось необратимым. Остальное, слава светлым богам, пришло в норму. Я даже сбежать не мог. Он до совершеннолетия контролировал каждый мой шаг. Я каждый день молил его объяснить, ради чего это всё, но он лишь повторял “ради твоего блага”. Линн, ты не представляешь, какая боль выжигает каждую мою клетку, когда оно подступает. От этого держаться ещё сложнее. Оно убивает моими руками и оставляет меня наедине со свершившимся.
— О да, помню, как ты убил меня первый раз. — Морт скрестил руки на груди. — Я тогда ещё не был уверен, что наша семейная байка правдива. Было не так больно, но я тогда впервые в жизни испугался.
— Мне повезло, что Морт позволяет мне… тренироваться. Пытаться сдерживать ярость, гнев, ненависть. Всё, что дал мне отец вместе с этой тьмой.
— Должен заметить, что с каждым разом у тебя выходит всё лучше, Эйд!
— Погоди, но как твой отец позволил тебе здесь находиться, зная, что ты в любую минуту можешь сорваться?
— Как? — Он с горечью усмехнулся. — Он сказал, что это исключительно моя проблема, если из-за моей несдержанности я причиню кому-то боль. Что он сделал всё, что мог, а я оказался неблагодарным сыном, раз не смог оценить его воспитание, при котором он жестоко наказывал меня за каждую несдержанную эмоцию. Неважно, положительную или отрицательную.
— Так, то, что ты ищешь…
— Да, Линн. Я хочу понять, чем он меня пичкал. И если найду, надеюсь, что смогу обратить процесс. Избавиться от этой тьмы. Которая не даёт мне даже… — Он замолчал и посмотрел на меня долгим взглядом, полным боли. — Так что я рад его появлению здесь не больше твоего.
Я отвела взгляд, увидела, что крепко сжимаю собственную кисть, и разжала пальцы, под которыми остались белые пятна. Хотелось подняться, подойти к Эйду, сказать хоть что-то. Но я сидела на полу, раздавленная чудовищной правдой, не в силах пошевелиться.
Когда мы возвращались в спальни, Эйд шёл впереди на несколько шагов, а мы с Мортом следовали за ним. Он поддерживал меня под руку, а я испытывала к нему невероятную благодарность за то, что сохранил мою тайну ото всех. Шёпотом я спросила:
— Почему ты решил меня не выдавать?
Морт пожал плечами.
— Показалось, что Эйд бы расстроился.
Сердце гулко стукнулось о рёбра, а Морт добавил:
— Да и живая ты можешь доставить куда больше удовольствия.
— Это было один раз. По ошибке. И больше не повторится.
— Как пожелаешь. Но если что — я всегда готов утешить твоё маленькое разбитое сердечко.
Я пихнула его в бок. Он даже не почувствовал.
35.
Остаток дня Эйден даже не смотрел на меня. Впрочем, я тоже избегала поднимать на него взгляд. Хотела уйти из спальни, чтобы хоть как-то избежать сильнейшей неловкости, но он меня остановил.
— Извини, я хотел бы быть уверен, что ты в безопасности. Хотя бы сегодня. После всего…
— Хорошо.
Я вернулась на кушетку, раскрыла книгу, но строчки прыгали перед глазами. Закусила губу, чтобы сдержать рвущиеся из глубины души слова, но не смогла. Вскочила, обернулась к Эйду, застывшему у окна.
— Прости меня!
Он поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Прости за то, что случилось с Мортом. Всё не так… как кажется. Я… я бы не стала, если бы…
— Если бы не я.
Он глухо закончил мою фразу. Я хотела разрыдаться. Это совсем не то, что я имела в виду. Но разве есть что-то глупее фразы: “Это не то, что ты подумал”? Да и я сама, без принуждения согласилась стать очередной зарубкой на кровати Морта. Если бы я знала, что Эйден что-то чувствует ко мне, что у моих чувств есть хоть крошечный шанс не быть отвергнутыми, я никогда бы не постучала в дверь Янга.
Я бросилась на кушетку и уткнулась лицом в подушку, вцепляясь зубами в уголок, в надежде, что смогу удержать рыдания. Слабая надежда на то, что услышав мои слёзы, Эйд смягчится, рухнула, когда он поднялся, прошёл мимо меня и покинул комнату. Зато теперь можно было не сдерживаться. Не знаю, держалась ли шумопоглощающее заклинание, когда его создатель покидал зону действия, но в тот момент мне было плевать. Уснула я, совершенно забыв про успокаивающий отвар.
Во сне Морт раз за разом вспарывал мне шею и подставлял ладони под льющуюся кровь. Я кричала и звала Эйда, но он без движения стоял в тёмном углу, наблюдая за происходящим чёрными глазами. Когда в новый бесконечный раз стальное лезвие начало погружаться в моё тело, я закричала и открыла глаза в полной темноте. Кто-то прижимал меня к себе и я, ещё не стряхнув с себя сон, затрепыхалась, стараясь избавиться от чужих рук.
На стене неярко загорелись свечи, Эйд отпрянул, давая себя рассмотреть.
— Это я. Тебе опять кошмар приснился.
Я огляделась. Мы лежали на его кровати, хотя я точно помнила, что не вставала с кушетки. Мои голые ноги были прикрыты одеялом, вместо рубашки я была одета в футболку. Эйден, укрытый покрывалом, лежал поверх краешка моего одеяла, не давая нашим телам соприкасаться.
— Ты снова кричала во сне, а я не смог тебя добудиться. Пришлось перенести на кровать, чтобы ты не испугалась, если проснёшься посреди ночи.
— Прости.
— За что?
— За всё. Эйд, прости, пожалуйста! Прости, прости…
Мне хотелось прижаться к нему, кожей почувствовать его кожу, убрать тонкую преграду, разделявшую нас. Я завозилась под одеялом, выбираясь из-под него. Несмело потянула на себя край покрывала. Эйден растерянно посмотрел на меня, но я уже прижалась к нему, ощущая тепло его тела. Для удобства я закинула одну ногу на его бедро и услышала, как Эйд резко выдохнул. Он осторожно обнял меня, укрывая покрывалом, и замер.