Порочные Фейри (ЛП)

— Похоже, твоя девчонка злится на тебя за испорченный матч, — поддразнил он.
Леон зарычал, его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, и внезапно меня охватило ощущение Харизмы, омывающей меня, когда он призывал свои дары Ордена.
Девушки вокруг него на трибунах внезапно оглянулись и уставились на Леона с отвисшими челюстями и глазами лани.
Все они бросились к нему, и я нахмурилась, когда его поглотил рой Минди.
— Держите эту девушку подальше от меня, — приказал он, его глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем его спрятала толпа.
— Какого черта? — потребовала я, когда все Минди повернулись и уставились на меня, преграждая мне путь и выкидывая магию в руках, готовясь удержать меня, если я попытаюсь обойти их. — Леон! — крикнула я. — Ты серьезно делаешь это со мной?
Он не ответил, но я увидела, как он устремился прочь сквозь толпу Минди, срывая с себя футболку Питбола и бросая ее в грязь на ходу.
— Леон! — снова закричала я. Я знала, что он меня слышит, но он просто продолжал идти.
Данте повернулся на звук моего голоса, вырвавшись из объятий членов своей семьи, чтобы встать рядом со мной.
— Значит, у него началась полная истерика Льва, — сказал он, его челюсть сжалась.
— Он сказал мне, что мечтает о том, чтобы он никогда не встречал меня.
Данте сердито зарычал. — Я заставлю его съесть свои слова, а потом заставлю извиниться, — поклялся он. — Nessuno fa male al mio amore (п.п. Никто не станет обижать мою любовь).
— Кто обидел твою любовь? — прервал нас голос, и я повернулась, чтобы увидеть ухмыляющуюся девушку. Я смутно помнила ее по вечеринке в честь дня рождения Данте, но там было так много Оскуров, что я не могла вспомнить, была ли она сестрой или кузиной. У нее были длинные черные волосы, она была одета в футболку Академии Авроры по питболу, которую она сделала в виде топа, так что имя Данте Оскура было видно там, где она нарисовала его на своем животе. — И, что более важно, кто твоя любовь?
— Ради звезд, Роза, ты такая любопытная, — пробормотал Данте, бросив на меня извиняющийся взгляд.
— Ну, если ты не хочешь мне ничего рассказывать, тогда я должна узнать это сама. Я думала, что ты та девушка, из-за которой мой кузен так мучается, но он пытался отмазаться от меня, сказав, что ты с Леоном, — сказала она, ухмыляясь так, будто только что поймала его.
Данте прочистил горло и провел ладонью по лицу, словно смущаясь, и мне удалось наполовину улыбнуться.
— Я Элис.
— Розали Оскура, любимая кузина Данте, — гордо ответила она, схватив мою руку удивительно крепко для четырнадцатилетней девушки.
— Что ты имеешь в виду под словом «мучается»? — спросила я, радуясь тому, что отвлеклась от своих проблем с Леоном.
— О, ты знаешь, он приходит домой и садится у окна, смотрит на луну и хлопает ресницами, — сказала она. — А во сне он все время бормочет «аmore mio» и морщит губы, как будто мечтает поцеловать тебя, — она начала изображать рыбьи губы с очень громкими звуками сосания и поцелуев, и я фыркнула от смеха, когда Данте попытался накинуться на нее.
— Ti appenderò dal tetto per le caviglie! (п.п. Я подвешу тебя на крыше за лодыжки) — сказал он в шутку, пытаясь схватить ее.
— Сначала ты должен поймать меня, Dolce Drago, — насмехалась Розали, прыгая за меня и используя как щит.
— Она права, Данте, — сказала я, смеясь, когда он попытался обхватить меня руками и схватить ее. — Ты издаешь странные звуки поцелуев во сне.
Розали разразилась смехом, и Данте присоединился к ней, отказавшись от попытки поймать ее.
— Возможно, ему просто снюсь я, — голос Роари присоединился к нашему разговору, и я повернулась, чтобы посмотреть на него, когда он широко улыбнулся Данте. Его грива темных волос была наполовину стянута в узел, а на нем была черная кожаная куртка, которая обтягивала его мускулистую фигуру.
Данте широко улыбнулся, увидев его, и обнял, измазав одежду грязью своим грязным комплектом. Роари рассмеялся, отпустил его и с помощью магии воды очистил куртку.
 
— Рад снова видеть тебя, Элис, — сказал он легко, как будто в последний раз, когда мы виделись, он не застал меня за зарождающемся сексом втроем с Данте и его братом. Вообще-то, он даже никогда не упоминал о том, что гнался за мной по улице в форме Льва и угрожал оторвать мне голову за то, что я помогла Леону угнать его машину. — Ты простишь меня за то, что я не обнял тебя? Сегодня я предпочел бы сохранить все свое имущество.
Я ухмыльнулась ему, тихо поражаясь тому, что он может шутить над тем, что его явно разозлило в тот момент.
Розали странно замолчала, и когда я обернулась к ней, то увидела, что она смотрит на Роари с румянцем на щеках, нервно пожевывая нижнюю губу.
Данте проследил за моим взглядом до своей кузины и злобно усмехнулся, взяв ее под руку. — Забавно, но маленькая Роза как раз говорила о тебе, mio amico, — сказал он Роари, пока Розали пыталась вырваться из-под его руки.
— Я не говорила, — запротестовала она, отпихивая его, когда пыталась вырваться, и ее румянец стал еще глубже.
— Разумеется, да, — сказал Данте. — Ты говорила о том, как ты по нему сохнешь.
Роари рассмеялся, бросив презрительный взгляд на Розали. — Не волнуйся, мелкая, все девушки мучаются из-за меня. Это просто моя Харизма.
— Я не мучаюсь из-за тебя! — зашипела Розали, став цвета свеклы.
— Да, Рори, не все девушки втягиваются в твою Харизму, только слабые. И я не думаю, что Розали относится к слабовольным, — заметила я, пытаясь прийти на помощь Розали, когда ее кузен поставил ее в неловкое положение.
Однако Данте, казалось, был вполне доволен тем, что продолжает ее смущать. — Я тоже не думаю, что дело в твоей Харизме, mio amico, — сказал он. — Я думаю, она просто одержима тобой. Однажды я нашел этот маленький дневник в ее комнате, и он был полон…
Розали зарычала от ярости и изо всех сил ударила Данте по почкам. Он взвыл от боли и отпустил ее, пока она ругалась на него.
— Per me sei morto, Dante! Ti odio! — прорычала она, повернулась и убежала от нас так быстро, как только могла.
Данте засмеялся, и я шлепнула его по руке. — Придурок, — укорила я. — Что она вообще тебе только что сказала?
— Что я для нее умер, и что она меня ненавидит, — ответил он со смешком, и Роари тоже рассмеялся.
— Бедный ребенок, — пошутил Роари. — Разве ты не помнишь, каково это, когда у тебя была первая влюбленность, Данте?
— Сейчас я чувствую себя так большую часть времени, — ответил он, бросив на меня горячий взгляд.
— Так вот почему мой брат дуется? — спросил Роари, глядя на меня. — Потому что ты бросила его ради Дракона?
— Элис более чем способна справиться с нами обоими, — заверил его Данте, спасая меня от ответа. — И Леон вполне счастлив разделить ее, его проблема в чем-то более сложном.
— Я надеюсь, ты сможешь образумить его, Данте? — спросила я. — Сейчас он не хочет меня слушать.
— Qualsiasi cosa per te, amore mio (п.п. Все что угодно для тебя, любимая) — ответил он, проводя рукой по моей щеке. — Иди и наслаждайся вечеринкой, а я займусь нашим другом Львом.
— Удачи тебе, — фыркнул Роари. — Когда он в таком настроении, это может продолжаться неделями.
— Никто не упрям так, как Дракон, — пренебрежительно сказал Данте и улыбнулся мне, прежде чем уйти на поиски Леона.
Я неловко улыбнулась Роари, не зная, что сказать ему, когда мы остались одни.
— Ты действительно заботишься о маленьком Леониде, не так ли? — спросил он, уголок его рта дернулся, как будто он был рад этому.
— А что это с вами двумя? — спросила я, не в силах сдержаться. — Вы ведете себя так, будто даже не нравитесь друг другу, но вы же братья, вы должны приложить больше усилий, чтобы поладить друг с другом.
Роари улыбнулся и пожал плечами. — Мы часто дразним друг друга, но это просто соперничество Львов. Это в нашей природе — пытаться возвыситься, претендовать на лучших львиц, утверждать свое положение друг над другом. Это не значит, что я его не люблю.