Самоучитель для бога. Дилогия (СИ)
– Жабусичек! Радость моя! Ты снова с нами!
Они были дома. И Жабик снова с ними. Оксана наконец смогла дать волю чувствам. Игнат смотрел на них и размышлял: “И это я хотел променять на силу Роста? Счастье любимой девушки и дружбу лучшего друга?! Никакие сокровища мира, никакая власть неспособны заменить…”
– Жабик знал, что вы придете! Жабик притворился сломленным, но он знал!..
Игнат прислушался к себе. Тихий шелест песка не беспокоил больше его воображение. Он почувствовал, как его песчинка, лежащая на окраине, начинает мерцать – сперва едва заметно, а потом все ярче и ярче. Вокруг серость и муть, а он, и Оксана, и Жабик сияют ярче любого бриллианта! И уже неважно, где находится это сияние. Ведь сияющие песчинки всегда в центре.
А потом произошло что‑то страшное. Игната скрутило в маленький пульсирующий комок боли. В ушах прозвучал громовой голос: “Двоих убить! Третьего доставить живым!” – и перед глазами мелькнули образы. Оксана, Жабик и он сам. Игнат вздрогнул. Что‑то сместилось в голове, он встал, шагнул к подоконнику. Оксана продолжала целовать Жабика, тот смущенно отбивался. На Игната никто не смотрел.
Рука сомкнулась на рукоятке ножа. Игнат попробовал рукой лезвие, холодная, острая сталь. “Двоих убить! Третьего доставить живым!” Он обернулся к ним. Перед глазами плавала алая пелена, трудно видеть из‑за этой пелены. Но ясно одно: нужно пойти и выполнить приказ! Перед глазами возник Знак. Он висел над головой, яркий и выпуклый. Игнат видел его, несмотря на то что обычным органам зрения недоступно увидеть себя со стороны. Знак пульсировал силой. Знак звал на подвиги. Игнат сжал нож и шагнул к Оксане.
Оксана стояла к нему спиной. Маленькая и хрупкая спина. Длинные светлые волосы дергаются в такт ее движениям. Оксана не может стоять спокойно, она постоянно жестикулирует, наклоняется к Жабику, отстраняется, словно хочет увидеть его целиком. И говорит. Игнат шагнул к ней. Рука до боли сжала нож. Удар в печень вызывает болевой шок во всем организме. Мгновенная смерть!
Оксана немножко сместилась в сторону, и на Игната взглянули большие выпуклые глаза Жабика. Он уже не розовеет от поцелуев Оксаны, он замер и глядел на Игната остановившимися глазами. Улыбка на тонких губах превратилась в оскал. Он знал! Он тоже слышал Зов!
“Убить! Доставить живым!” Эти слова стучали в мозгу кровавыми молоточками. Игнат шагнул ближе, начал заносить нож. Оксана повернула к нему счастливое лицо. В глазах сияет настоящая любовь, губы шевелятся, что‑то говоря. Игнат увидел, как его рука резко двигается вперед, острое лезвие легко входит в беззащитный бок. Оксана вздрагивает, на лице ее появляется недоумение и боль. Ее огромные глаза наполняются слезами, губы силятся что‑то сказать. Сердце Игната сжимает колючая рука. “Что я наделал?!”
Игнат вздрогнул. Наваждение исчезло также мгновенно, как появилось. Оксана обернулась к нему, счастливая, с задорным блеском в глазах.
– Игнат! Как все здорово вышло! Как я вас люблю!
– Гм… Да, – проговорил Игнат, поспешно пряча нож за спину. Он шагнул к окну, ноги дрожали, отказываясь держать. Неужели у Властелина такая огромная сила, что он едва не заставил его убить любимую девушку?! Неужели?
Он обернулся. Оксана так ничего и не заметила, упоенно щебетала о своем. Жабик пристально глядел на него. В жабьих глазах светилось понимание. Теперь он снова улыбался во всю пасть.
“Ты справился, – говорила его улыбка. – Я всегда знал, что ты справишься…”
А потом что‑то изменилось. Отчетливо повеяло ледяным холодом. Игнат поежился, Оксана зябко передернула плечиками. Он выглянул в окно, обернулся резко:
– Срочно уходим!
– Почему?! Куда?! – воскликнула Оксана.
– Некогда объяснять! Быстро!
Игнат схватил ее и потащил к двери. Позади семенил Жабик. Словно при пожаре, они выскочили в коридор, Игнат даже не остановился, чтобы запереть дверь. Что‑то неумолимое гнало его подальше из квартиры, подальше от дома. Под ногами жалобно проскрипела лестница, хлопнула дверь подъезда.
– Скорей! Туда!
Игнат кинулся в кусты, полностью укрывающие двор от взора людей. Какое‑то время они бежали, слышен был лишь хруст кустов и тяжелое дыхание. Потом Оксана остановилась:
– Объяснит мне кто‑нибудь, что случилось?!
Они были далеко от подъезда, на другом конце двора. Игнат пугливо оглянулся, перевел дух. Они остановились на небольшом возвышении, сквозь прорехи в зелени хорошо виден подъезд и часть дороги.
– Я сам не знаю… – проговорил Игнат. – Но мне показалось, что нам грозит опасность, неприятное такое ощущение…
Договорить не успел. Из‑за угла дома выскочил милицейский “уазик”, а за ним “буханка” с буквами “ОМОН” на боку. Из нее тут же высыпали люди в камуфляже и в черных масках. У всех в руках автоматы. Двое остались внизу, остальные исчезли в подъезде!
– Что им нужно?! – воскликнула Оксана.
– Ш‑ш‑ш! – прошептал Игнат и заставил их пригнуться.
Какое‑то время со стороны дома было тихо, потом внутренности словно взорвались. Раздалась хаотичная стрельба, они увидели, как штукатурка на стене их комнаты вспухает и разрывается мелкими взрывами. Игната подхватила чья‑то сильная рука, он понесся вперед, сквозь зелень, нырнул в пустую комнату. В прихожей стояли шесть омоновцев и стреляли по их комнате прямо сквозь дверь и стены. Пули пробивали тонкие стены, впивались в наружную каменную кладку. Вжикали рикошетом. Потом один из нападавших сорвал с пояса темный шарик, дернул чеку и закинул в щель в двери. Все разом подались назад, наклонились. Бабах! Оксана всхлипнула и присела. Взрыв вынес остатки стекол. Раму вывернуло наружу, она покосилась и рухнула вниз с предсмертным скрипом и звоном.
– Уходим! Быстро! – прошептал Игнат. – Пока они не почувствовали наше присутствие!
Теперь он отчетливо видел, что у всех нападавших над головами светились яркие выпуклые Знаки. Они тоже слышали Зов. Но, в отличие от Игната, они ему подчинялись. А Зов гласил: “Убить!”
Больше не мешкая, они бросились бежать. Подальше от дома, подальше от людей в камуфляже. Теперь они были одни против целого мира. Против мира секты “Рост” во главе с ее Властелином!
– За что они нас ненавидят?! – воскликнула Оксана. Игнат поглядел на нее: личико нахмурено, в глазах прячется детская обида.
– Мы оказались по другую сторону баррикад. – Игнат вспомнил слова Черемушкина. – Так уж получилось, и пути назад нет.
Они притаились в заброшенном деревянном доме. Он располагался недалеко от их разгромленной комнаты. Непроходимые заросли кустов надежно скрывали вход от людных улиц и дворов. Зато заколоченные досками окна выходили на главную улицу, Игнат слышал, как там ходят люди, шумят машины.
Дом был старый, полуразвалившийся, стены покосились, крыша текла, отчего на потолке чернели крупные разводы. Потолок местами разобран, видны стропила и покатые бока крыши. Мебели здесь давно нет, только пыль и запустение. У заколоченного досками окна висит на одной трубе покосившаяся старинная батарея, к ней кто‑то давным‑давно приковал наручники. Теперь все это под толстым слоем пыли. На полу и стене темнеют обширные пятна.
– И что же нам теперь делать?!
Оксана потерянно подошла к батарее, тонкие пальчики тронули браслет наручников. Наручники качнулись, едва слышно звякнули о батарею. Этот унылый звук тоской отозвался в душе Игната. Он не знал, что ответить. Внезапное нападение ОМОНа застало врасплох. Они вовремя ретировались из обреченной квартиры, но ничего не успели захватить с собой. Теперь они оказались одни, без документов и денег, посреди враждебно настроенного города И половина жителей этого города ищут их, чтобы убить.
Игнат остановился взглядом на покачивающихся наручниках. Оксана потревожила пыль, и теперь они тускло блестели в лучах солнца, упрямо пробивающихся сквозь неплотно пригнанные доски окна. Наручники покачивались словно маятник. Усыпляющий маятник гипнотизера. Игнат почувствовал, что не может пошевелиться. Перед глазами скользнула уже знакомая темная пелена.