Самоучитель для бога. Дилогия (СИ)

– Не хрен по детским садам ходить! Снял бы с качка какого‑нибудь, не порвался бы…
Раздалось несколько смачных плюх. Потом совсем рядом хрюкнуло, на Дейв пахнуло жаром – расшалившиеся парни уронили бочку с огнем. Она взвизгнула и соскочила с колен Гроба.
– Вы че, оборзели, дурни! – крикнула она. – Совсем корыта скособочило?! Да за такое…
– Заткнись, дура! Пока резьбу в дырке не навернул! – огрызнулся один из парней.
Дейв так и замерла с открытым ртом. Лицо ее побледнело, потом налилось красным, – казалось, она хотела что‑то крикнуть, но не может произнести ни звука.
Она так и не успела ничего сказать. Под сводами заброшенного завода раздался голос. Тихий и спокойный голос, но словно все остальные звуки кто‑то притушил заботливой рукой.
– Что ты сказал?!
Дейв тут же успокоилась. Когда говорит Гроб, лучше помалкивать. Его тихий, почти ласковый голос произвел разительное впечатление на Жеку. Он сжался, словно побитая собака, в глазах мелькнул страх. Губы Дейв тронула торжествующая улыбка. Как же все‑таки приятно быть девушкой главаря!
– Я… это! Да что бабы могут… – залепетал Жека. Гроб медленно поднялся с каменной плиты. Нарочито неспешно поднялся, словно боялся расплескать невидимую кружку с молоком. Его широкое лицо было гордо запрокинуто, подбородок упрямо выдавался вперед. Два стальных серых глаза остро блестели из‑под темных бровей.
– Я здесь вижу только одну бабу! – так же тихо проговорил Гроб.
Теперь в комнате молчали все. Даже огонь в оставшихся бочках стал гореть тише, словно прислушивался испуганно. Жека совсем струсил. На узком, как у гориллы, лбу выступила испарина. Он облизал разом пересохшие губы.
– Ну ты чего, Гроб? Я же пошутил!
– Знаешь, – задумчиво сказал Гроб.
Раздался резкий металлический лязг, в его руке неведомо откуда появился блестящий широкий нож. Никто не знал, как Гроб это делает. Он всегда носил безрукавные футболки в обтяжку и потертые кожаные штаны. Холодное оружие в такой одежде прятать было совершенно негде. Но когда нужно, оно всегда оказывалось в руке, острое и пронзительно блестящее. Поговаривали, что это штучки “роста”.
Гроб тем временем шагнул к побледневшему Жеке и сказал:
– Я тоже не хотел называть тебя бабой! Но увы! Это случилось!
– Я не хотел…
С Жеки разом слетели весь гонор и показная свирепость. Теперь перед Гробом стоял жалкий, испуганный человек. И эта испуганная жертва была почти на голову выше Гроба. Губы Дейв расплылись в злорадной улыбке, она наслаждалась моментом.
– Это случилось, – повторил Гроб, почти ласково подступая к Жеке. – И теперь я должен…
Жека не успел и глазом моргнуть, как Гроб исчез со своего места и оказался совсем рядом. Одна его рука крепко схватила ворот грязного спортивного костюма, вторая… Жека вдруг почувствовал остро отточенное лезвие прямо у себя между ногами.
– Теперь я должен оскопить тебя! Ведь не бывает же бабы с членом?! – еще более ласково и мягко закончил Гроб.
– А… я… не… – разевал почти беззвучно рот Жека. – Не надо…
Теперь он вспотел уже весь. От него несло словно от помойки, расположенной на улице.
– Ты хочешь предложить мне стать вруном?! – проговорил Гроб и чуть надавил на нож.
Жека всхлипнул и встал на цыпочки. Он чувствовал, как лезвие пропороло тонкую ткань спортивного костюма и коснулось плоти. Он всхлипнул, его глаза косили на дружков. Всюду видел равнодушие, вялый интерес, безразличие, лишь на лице Геры застыл страх… Жека глядел в эти лица и понимал, что никто ему не поможет. Дейв смотрела с торжеством. Едва не кончает от удовольствия.
– Не надо… Пощади… – прошипел он еле слышно, стараясь изо всех сил подняться как можно выше над напирающим лезвием.
– Не могу, – Два серых глаза стальными иглами пронзили мозг Жеки. Холодные, ничего человеческого не было в них в ту минуту. Жека разом ощутил, что для этих глаз будет только в радость увидеть его предсмертную агонию, – Ведь тогда я прослыву лгуном…
– Я буду бабой! – прохрипел Жека из последних сил. Нож давил все сильнее. Ему показалось, что это не пот течет у него между ног, а струйка крови. – Разреши, я буду бабой с… членом!
  
Беспристрастное, высокомерное лицо вдруг прорезала продольная трещина. Нажатие ножа немного ослабло. Гроб изволил улыбаться.
– Ха! Баба с членом!
Гроб заржал, с силой хлопнув себя по бедру. Потом резко отдернул нож. Жека пискнул, словно задушенный поросенок, и сполз на пол. Его руки поспешно щупали пах – на месте ли его богатство.
– Ха‑ха‑ха, – смеялся Гроб. – Вот уморил! Ну Жека шутник! Ха‑ха!
Вместе с ним засмеялась вся банда. Сначала робко и неуверенно, потом все сильнее и громче. Вскоре демонический гогот распугал всех бродячих собак в округе. Люди же давным‑давно не приближались к этому опасному месту. Жека сидел на грязном бетонном полу, держался за свое сохраненное достоинство и гоготал громче всех.
– А теперь вали отсюда! – резко оборвал смех Гроб. – Ты обидел мою девочку. С глаз долой!
– Да! Конечно! Да! – преданно зачастил Жека. Он вскочил не отводя глаз от Гроба, попятился к выходу. Гера двинулся за ним.
– Сходите лучше мужиков погасите… может, спокойней будете, – раздалось напутствие Гроба. Секунда – и Дейв опять почувствовала на себе его крепкие и надежные руки.
Жека и Гера громко топали армейскими ботинками вдоль ряда молчаливых гаражей. Вокруг подозрительно тихо и безлюдно. Солнце уже зашло, отчего в этой части города, не богатой фонарями, было совсем темно.
– Вот те раз! Где ж мы теперь мужиков искать станем?! – сокрушенно пробасил Жека. – С тех пор как Гроб воцарился в банде, вечером никто на улицу носа не кажет. Сволочи!
– Идем! Может быть, кто‑то…
Договорить Гера не успел. Из‑за угла ближайшего гаража вывернул небольшой мужичок в черном пальто и шляпе. Одинокий прохожий, решивший сократить путь через гаражи. Наверняка не местный. Местные уже в курсе, что здесь по ночам ходить не стоит.
– О! Гляди! – заржал Жека. – Конь в пальто!
– Га‑га‑га! – поддержал его Гера.
– Идем скорее, пока не убег…
Они поспешно двинулись за мужичком. Тот шагал, о чем‑то задумавшись, глядел только под ноги. На улице властвовала ночь, лишь тусклый свет одинокого фонаря дерзал бросить вызов тьме. Жека и Гера скользили за мужичком как две бесплотные тени. Огромные черные тени.
– Эй, мужик! – рявкнул Жека, когда они подобрались достаточно близко. – Закурить не найдется?..
Мужичок так вздрогнул, что с него едва не слетела шляпа. Он обернулся, даже в свете фонаря было видно, как побледнел. Худенькие ручки задрожали, нервно сжались на груди. Лицо исказилось.
– Иди сюда! – рявкнул Жека.
– Нет! Не надо! – жалобно проблеял мужичок.
– Надо, Федя! Надо! – неумолимо отрезал Жека. Он повернулся к Гере: – Вот тебе шанс отыграться.
– Я справлюсь! – приосанился Гера и принялся разминать плечи. Его лапища сгребла мужика и подтянула поближе.
– Только, чур, к стене не прислонять! – поспешно сказал Жека.
– А то так нечестно! Когда голова между кулаком и стеной, зубы легче вылетают…
Мужик стоял перед ними ни жив ни мертв. Рот разевался и закрывался, но ни звука не вылетало из него.
– Может, тогда лучше по‑вчерашнему поспорим? – повернулся к Жеке Гера.
– С ноги по ребрам?! А как мы будем считать сломанные?!
Мужичок закатил глаза и начал оседать с мертвенным стоном. Гера с Жекой одновременно обернулись к нему.
– Вот черт! Откуда же они хлипкие такие берутся?! – возмутился Гера.
– Да, не блеснуть тебе! – сокрушенно покачал головой Жека. – Хотя…
Он подошел к телу, ткнул носком ботинка. Мужичок безвольно перевернулся лицом вверх.
– Сколько зубов выбьешь одним ударом?
– Щас посмотрим… – невозмутимо сказал Гера и шагнул ближе.
Оксана возвращалась домой от подруги.