Разведенка. Как я мужика искала... (СИ)

***
Я не ошиблась насчет целей Кочеткова, он между делом выяснял нюансы относительно меня и Арта.
Некоторые вопросы были с подвохом.
— Ты разведена, если я все верно понял. Нападавший не приходится тебе мужем. Он представляет угрозу?
Задавая последние вопросы, Кочетков не пытался маскировать свой истинный интерес.
— Тебя занимает судьба младшего брата. Это похвально…
  
— Ты не ответила на вопрос об угрозе, — напоминает Денис Александрович.
Назвать его просто Денисом язык не повернется. Он вроде как младше меня на пять лет, но… это ничего не значит. Я только сейчас понимаю, что возраст — это про зрелость или инфантильность личности, невзирая на цифры в паспорте.
Можно быть мужчиной, как Арт, или обиженным, мстящим гадко мальчишкой, как Николай.
— Что я могу ответить? — говорю с усталым вздохом. — Я плохо разбираюсь в людях, вот что. Несколько лет проработала бок о бок с этим человеком и ничего дурного в нем не распознала, к слухам не прислушивалась, а надо было… Он на редкость мстителен, — зябко ежусь.
Точно перееду!
Чем скорее, тем лучше.
Может быть, вообще даже сегодня в квартире ночевать не стоит?
Страшно как-то….
Вот чёрт, а!
— Ты нервничаешь. Опасаешься его? — интересуется Кочетков.
Он хмурится и точно переживает. Но не за меня, а за брата, разумеется.
Переживает, что тот нарвался на мстительного психопата.
— Присматривай за братом.
Довольно необычно, кстати, что братья неродные, а связь такая крепкая, несмотря на некоторые нюансы. Если я верно распознала посыл, то Арт крутил интрижку с женой своего брата.
Тот ещё шалопай и сердцеед, оказывается.
— Хочу прояснить тебе кое-что. Насчет интереса Арта к женщинам постарше…
— Ой, да брось. Мальчишка просто дурит.
— А ты просто позволяешь, да? — смотрит обвиняюще.
Я сразу же выстраиваю мысленно стену, отгородившись.
Не ему меня судить… Меня вообще пусть судит только тот, кто прошел дорогу точь-в-точь, с теми же эмоциями, сложностями и болью, как я.
У меня может быть только один судья — Я сама, и точка.
— У вас, кажется, счеты друг к другу? Вот и разбирайтесь сами, мальчики. Меня не впутывайте.
— Да как же не впутывать? Когда ты уже внутри этой ситуации!
— У Арта был выбор, пройти мимо или поступить как мужчина. Он поступил, как мужчина. Можешь гордиться им хотя бы за это и не пилить ежечасно.
— Он поступил, как балбес.
— То есть, заступиться за женщину для тебя — глупость? Прошел бы мимо? Как мило!
— Что? Нет! Я бы.… тоже вмешался! Да чёрт побери, женщина, почему с тобой так сложно разговаривать?! Ты должна была меня выслушать, кивнуть в знак согласия. Все!
— Ну нет, — злюсь. — Я двадцать четыре года в браке только и делала, что кивала, вознесла мужа на пьедестал. Поклоняясь ему, как идолу! Теперь больше ни за что так не буду делать… Ни один представитель мужского пола больше не займет столько места в моей жизни.
— Кроме того самого, да? — хмыкает Денис Александрович. — Вот только в мясорубку сложного развода моего брата тащить не надо, ок?
— Да кто его тащит? Он не баран на веревочке! И кому ещё от него отбиваться придется?
— Ой да брось… По тебе же заметно, как тебе нравится внимание зеленого юнца, ловишь его восхищение и сияешь.
— Это, что, плохо?
Я едва не задыхаюсь в разговоре с этим чурбаном. Он бьет по-живому, потому что искренне переживает за близкого человека, оттого его замечания такие меткие и прицельные.
— Так, останови машину. Останови! — требую я.
— Где? Ты видишь тут знак парковка разрешена? Нет? Я вот тоже не замечаю.
— Я на светофоре выскочу.
— Ещё чего! Сиди ровно, я довезу тебя до дома и даже, блин, до двери квартиры провожу, ясно? Чтобы спать спокойно!
— Кажется, я поняла. Гиперответственность, — щелкаю пальцами. — Лечись, Денис Александрович. Пока не схватил сердечный приступ в сорок один год.
— Ну, стерва! Вот же… сучка, какая стерва.
Он возмущен или.... восхищен?
  
Глава 21 
 
Лиза
Остаток дороги проводим в тишине. Быстро поблагодарив Кочеткова, я выскальзываю из салона машины. Косточка ноги больно врезается в бортик туфли. Кажется, я всё-таки натерла себе ноги до мозолей. Больше всего хочется снять туфли и пойти без них, но не хочу выглядеть городской сумасшедшей в глазах Кочеткова.
Он, к слову, выбирается следом за мной.
Может быть, ограничится тем, что остановится у подъезда?
Нет, Кочетков заходит за мной, словно тень.
— Меня не нужно провожать до квартиры. Я не заблужусь!
— Да помолчи ты уже.… — устало накрывает глаза пальцами Кочетков. — Я просто проконтролирую, чтобы ты без приключений добралась и вошла в свою квартиру.
— Ещё в квартиру зайди, ага. И под кровать загляни, и в шкаф… А то вдруг придурок вскрыл замки и вошел?
Кажется, Кочетков всерьёз задумался над моими словами. Вот чёрт….
— Чего ты боишься?
— Того, что придурок вскрыл замки и вошел! — отвечает он, повторив мои слова с озадаченным видом.
— Нет, я не про себя.
Боже, как долго ждать лифт. Кажется, кто-то буквально за полминуты до нас вошел и едет на один из верхних этажей.
— Я недавно прочитала, что за каждым проявлением сверх чего-то скрывается страх. Гиперопека, гиперответственность… Я спросила про тебя самого. Чего ты боишься, что скрываешь за своей гиперответственностью и желанием все контролировать? Контроль всего на свете — это иллюзия, а близкие… те так вообще ненавидят, когда их стерегут всюду и направляют командами, как непослушных собак.
— Ты что-то об этом знаешь?
— Ага.
Наконец-то лифт поехал обратно, вниз.
— Мамочка всех допекла. Мой сын, ему кстати, столько же лет, сколько Арту, общается со мной сквозь зубы и даже не хочет прилететь на свой ДР. Дочка, гуляя то ли с ухажером, то ли просто со знакомым, предпочла сделать вид, что не видела меня. Это… тошно, Денис Александрович. У тебя есть все шансы остаться одному, совсем одному, как я, — улыбаюсь с безуминкой Кочеткову, который не перебивает, слушает, впитывая каждое мое слово. — Никому не нужная, погрязшая в заботе о других и не представляющая, чего хочется мне самой….
Шагаем в лифт, я называю нужный этаж, Кочетков тыкает на кнопку.
— Так ты ещё и девушка в депрессии, занятно!
Конечно, он не хочет со мной откровенничать, поэтому выбирает стратегию закуситься в ответ.
Но несмотря на это, я внезапно стала в его глазах уже девушкой. Не тетка!
Прогресс на лицо…
Старший брат Арте.мия смотрит на меня с интересом, вот только этого мне сейчас не хватало для полного счастья.
— Я не в депрессии. Я после сложного развода.
— Считай, в депрессии, — усмехается и прикрывает на миг глаза.
Когда тяжелый взгляд мужчины обращен него самого, он кажется даже приятным, намного более привлекательным, чем когда смотрит недобро.
— Тебе, наверное, муж изменял, — заявляет Кочетков.
— Ах да, я похожа на клушу, которой можно изменять, на дурочку, которая этого не замечает у себя под носом.
— Вообще ты похожа на человека, который ещё не отпустил и тащит тупую боль расставания на себе, как уродливый горб. Ты похожа на человека, который долго не может заснуть, пока в голове жужжат все эти вопросы: «Почему? Что во мне не так?» Я знаю это состояние, потому что сам пережил подобное. И давай не будем про слепых и доверчивых глупцов, ок? Моя жена трахалась с младшим братишкой на протяжении полугода, а я ничего не замечал и продолжал ходить рогатым оленем, если бы не приехал как-то пораньше, а она стоит раком и повизгивает, как шлюха, пока ее трахают.
Я представила эту картину и меня чуть не затошнило. Внутри поднялась темная, яростная волна. Не представляю, как бы отреагировала я сама, если бы застукала Лешу прям на горяченьком с какой-то девкой… Да я бы обоих убила!