Пропавший дар (СИ)

— Ничего себе! — удивился я.
— Дело с особняком графа Толубеева — это лишь малая часть его махинаций. И сам Трегубов погиб, как вы уже знаете.
— Сочувствую, Никита Михайлович. Но уверен, что-то вы обязательно найдете. Вы послали запрос в губернию, из которой приехал Трегубов?
— Послали, но ответа пока не получил. А теперь, Александр Васильевич, прошу вас быть предельно откровенным со мной. С вами за последние сутки не происходило ничего странного?
— Со мной каждый день происходит что-то странное, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — Что конкретно вас интересует?
Я нисколько не кривил душой. Только сегодня я узнал, что владельцу моей любимой кофейни несколько тысяч лет, и он родом из давно забытого города. Узнал, что невеста моего отца — дочь таинственного артефактора.
— Меня интересует все, что связано с Трегубовым, — уточнил Зотов. — За ним стоят очень могущественные люди. Вы вмешались в их планы, и они не будут стесняться в средствах. За вами никто не следил?
— Нет, — сказал я и осекся.
Черт, а ведь следили!
— Что такое, Александр Васильевич? — насторожился Зотов.
— Следили, — признался я. — Вчера поздно вечером я видел на дорожке возле ограды какого-то человека. Он стоял и смотрел на мой дом. Скрылся сразу же, как понял, что я его заметил. Я не разглядел его лица, но уверен, что он был в очках.
— Если вы еще раз его заметите, постарайтесь разглядеть его лицо, — сказал Зотов. — И немедленно пришлите мне зов.
— Хорошо, Никита Михайлович, — пообещал я. — Так и поступлю.
— И держите меня в курсе по делу Горчакова, очень вас прошу.
— Договорились.
* * *
Когда я подошел к летнему кафе, Гораздова уже сидела за столиком. Перед ней стоял высокий стакан с лимонадом. Анна была в светлом летнем платье и нервно теребила пальцами кружевную перчатку. На шее девушки висел знакомый золотой кулон с изумрудом.
— Добрый день, Анна Владимировна, — поздоровался я. — Вы позволите мне присесть?
— Конечно, Александр Васильевич.
Я сел напротив девушки и взмахом руки подозвал официанта:
— Будьте добры два стакана лимонада и мороженое. Какое вы предпочитаете, Анна Владимировна?
— Клубничное, — несмело улыбнулась девушка.
Официант записал заказ и удалился. Гораздова, опустив глаза, мяла перчатку. Потом опомнилась и положила перчатку на стол.
— О чем вы хотели со мной поговорить? — глубоко вздохнув, спросила она.
— О вашей семье.
— Понятно.
Губы девушки плотно сжались.
— Это Игорь Владимирович вас попросил?
— А при чем тут Игорь Владимирович? — удивился я.
— На обеде он все время расспрашивал меня о моих родителях.
— И что вы ему сказали?
— Что я из небогатой семьи.
Анна Владимировна гордо вздернула подбородок.
— Да, я вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь, поэтому и устроилась секретарем. Но я собираюсь выйти замуж за вашего отца вовсе не из-за денег!
— Я верю вам, — улыбнулся я.
— Тогда к чему эти разговоры? Я ничего не скрываю.
Нет, так я ничего от нее не добьюсь. Точнее, добьюсь, но придется перейти границы приличий.
Поэтому я решил пойти другим путем.
— Я слышал, что ваш отец очень хороший артефактор. И хочу заказать ему одну работу.
Я рискнул и попал точно в цель.
Карие глаза девушки изумленно распахнулись. Интересно, у пустынной вишни такой же цвет ягод?
— От кого вы это слышали?
— Я говорил с Кузьмой Петровичем. Он очень хорошо отзывался о вашем отце.
— Дядя Кузьма? Но он же…
Анна Владимировна, не договорив, прикусила нижнюю губу.
Что ж, по крайней мере, теперь я точно знал, что она дочь того самого артефактора Владимира Гораздова. Это лучше, чем ничего.
Официант принес нам мороженое и лимонад. Анна Владимировна ела мороженое и о чем-то напряженно раздумывала. Я не торопил девушку, спокойно попивая маленькими глотками холодный лимонад.
Наконец, она подняла взгляд.
— Хорошо, если вы настаиваете, я познакомлю вас с отцом. Мы можем поехать прямо сейчас. Я сказала Василию Игоревичу, что вернусь только к вечеру.
  
Она решительно тряхнула темными волосами.
— Да, так будет лучше.
Я заметил, что девушка говорит только об отце и старательно избегает упоминаний о матери. И не стал ее расспрашивать, чтобы не расстраивать лишний раз. Все равно со временем все выяснится.
Анна все же доела мороженое и даже мило поблагодарила меня. Приняв трудное решение, она почувствовала себя лучше, так часто бывает.
— Я послала отцу зов, но он не отвечает. Так бывает, когда он занят работой.
— А много у него заказов? — поинтересовался я.
— Достаточно, — сказала Анна и тут же отвела взгляд в сторону.
Это была неправда, но я сделал вид, что ничего не заметил.
Извозчики поджидали гуляющих горожан возле ворот Летнего сада, так что мы без проблем нашли свободный мобиль.
— Улица Старых Якорей, — сказала Анна. — Это в Гавани.
Извозчик удивленно посмотрел на нас в зеркало. Я прекрасно понимал его — не каждый день хорошо одетая парочка собирается в бедный район поблизости от порта.
Впрочем, ничего зловещего в Гавани не было. Даже уютно, по сравнению с Дождливым кварталом, например. Есть в столице такой район, где никогда не прекращается дождь. Там по сырым стенам многоквартирных домов змеятся черные трещины, а в глухие дворы никогда не заглядывает солнце.
В Гавани жили семьи торговых моряков, портовые рабочие и служащие. Здесь пахло морем, пенькой и выделанными кожами. Недорогие гостиницы соседствовали с лавками, трактирами и портовыми складами.
Наш мобиль остановился возле калитки небольшого кирпичного дома в три окна. Дом окружал крохотный садик, и он совсем не выглядел запущенным. Возле ограды приветливо зеленел небольшой дубок, на клумбах цвела оранжевая календула.
— Ваша работа? — с улыбкой спросил я, имея в виду сад.
— Да, — призналась Анна. — Я каждую неделю навещаю отца.
— Подождите нас, — попросил я извозчика, протягивая ему монету.
В этом районе найти мобиль будет трудно.
— Хорошо, ваша милость.
Мы подошли к дому и поднялись на крыльцо.
Анна дернула за цепочку, прикрепленную к бронзовому колокольчику над дверью. Колокольчик ответил печальным звоном, но никто не спешил открыть дверь. В доме не слышалось шагов.
— Наверное, отец спит или очень увлечен работой, — сказала девушка. — У меня есть ключ.
Она открыла своим ключом надежный замок и посмотрела на меня:
— Вы согласитесь подождать на крыльце? Я предупрежу отца о нашем приезде.
— Конечно, — кивнул я.
Девушка скользнула в дом, прикрыв за собой дверь, а я остался снаружи. В этом районе я бывал всего пару раз, поэтому с любопытством оглядел соседние дома. Когда-то они были выкрашены в разные цвета, но теперь стали одинаково серыми от пыли и копоти.
Над железными крышами с пронзительным криком кружили большие чайки.
— Александр Васильевич! — раздался из-за двери встревоженный голос Анны. — Скорее, идите сюда!
  
Глава 19
 
Не задумываясь, я потянул на себя дверь и вошел в дом, чуть не споткнувшись о небольшой кожаный чемодан, который стоял прямо возле двери.
Совсем маленький домик. Дощатые перегородки делили его на три помещения — две крохотные спальни и кухня, совмещенная с мастерской.
В ней-то я и оказался.
Слева — плита и раковина. Над раковиной — сушилка с чистой посудой, под окном небольшой столик. Под стол задвинут табурет.
У стены напротив входа — рабочий верстак. Над ним — целых два окна, чтобы было светлее. Между окнами висели полки с магическими накопителями, ретортами и другой мудреной химической посудой. На верстаке разложены инструменты, а в углу — небольшой сейф, из тех, которые можно открыть куском проволоки.
Дверца сейфа была приоткрыта и согнута, словно его вскрыли. Внутри я увидел бумаги, сложенные небрежной стопкой. Один лист валялся на полу возле верстака.