Два дня в апреле
— Скорее всего, ты права.
Это её огорчило, но ненадолго. Уже в следующую минуту Уна отмахнулась от мыслей о своём непутёвом отце и забыла о нём. С возрастом, конечно, картина прояснилась в больших подробностях. Во-первых, она узнала, откуда берутся дети. А во-вторых, получила более полное представление о том, что такое курортные романы или мимолётные любовные связи на отдыхе. И всё равно ей было грустно при мысли о том, что вот где-то, быть может, и в той же Франции, живёт мужчина по имени Викто́р и даже не подозревает, что у него есть дочь. Однако что случилось, то случилось, и с этим уже ничего не поделаешь. Да и как отыскать человека, который бог знает сколько лет тому назад очутился в Англии и провёл там всего лишь каких-то пару недель? И об этом человеке ей известно лишь одно: его зовут Викто́р. Да и зачем он ей, когда и с папой хорошо? Очень даже хорошо!
А потом отец погиб, и Уна осталась с Дафнией. Собственно, Дафния получила падчерицу в наследство вместе с кольцом на палец, когда вышла замуж за Финна. Точно так же, как в своё время Уну получил и сам Финн, когда женился на её маме, с той лишь разницей, что мама-то была у девочки настоящей, родной… После смерти мамы она перешла на попечение её мужа, но всё же и тогда она приходилась родной дочерью хотя бы его покойной жене. А кем она приходится Дафнии? По сути, никем! После гибели мужа у Дафнии осталась на руках даже не его родная дочь, а всего лишь падчерица. Падчерица погибшего мужа — вот её истинный статус в глазах Дафнии.
Что между ними общего? Уж очень тонка связующая их нить, когда начинаешь обстоятельно размышлять обо всех этих родственных хитросплетениях.
Вот так по зрелом размышлении Уна пришла к выводу, что ей следует заняться поисками родного отца. Не сразу, но постепенно эта идея настолько овладела ею, что уже перестала казаться бредовой. А почему бы и не попытаться? «Ты только подумай, — уговаривала она себя, — что может случиться потом, когда ты его найдёшь. Да, поначалу он наверняка будет шокирован, узнав, что где-то у него растёт родная дочь. Но потом, когда пройдёт время и он привыкнет к этой новости, а сама новость уже даже перестанет быть для него новостью, так вот, тогда — кто знает? — вдруг он захочет познакомиться поближе. Ведь это же такое счастье — иметь почти взрослую дочь… Разве это не здорово? И тогда у меня может появиться куча новой родни, на сей раз уже французской. Всякие там сводные братья и сёстры. И они тоже очень обрадуются, когда узнают, что у них есть сводная сестра, которая живёт в Ирландии».
Конечно, всё это случится не завтра-послезавтра. Такие дела быстро не делаются, и Уна отлично понимает это. Тем более что пока у неё нет ни малейшего представления о том, с чего следует начать свои поиски. Но начинать-то надо! Вот в этом сомнений не возникало. Ведь сегодня есть столько возможностей… те же тесты на ДНК хотя бы. К тому же если ей удастся отыскать своего настоящего отца, то косвенно она поможет и Дафнии. Развяжет ей, так сказать, руки. Больше ей не придётся нести ответственность за судьбу своей падчерицы. Но она наверняка не станет сильно расстраиваться по такому поводу. Почему-то на сей счёт Уна уверена на все сто.
Многие откликнулись на её просьбу о помощи, размещённую в Интернете, но Дейв оказался единственным членом интернет-сообщества, кто не стал убеждать её в том, что подобные поиски уже изначально обречены на провал. То есть на протяжении всей их переписки он всячески поддерживал в ней надежду, писал дружелюбные послания, а вот теперь, как выяснилось, готов и предъявить нечто конкретное, нечто такое, что ему удалось обнаружить в процессе своих поисков.
Итак, у неё появился реальный шанс, и грех им не воспользоваться. Остаётся лишь надеяться, что ей предстоит иметь дело с человеком добропорядочным и честным.
Не успела Уна снова спуститься вниз, как почти сразу же гостей пригласили за стол. Уже половина пятого, и на улице начался дождь. Всех приглашённых рассадили за отдельные, красиво декорированные столики. Сервировка тоже безупречна. Место Уны оказалось рядом с ещё тремя супружескими парами (все родственники по линии жениха) и какой-то пожилой женщиной, которая так и уселась за стол, не снимая пальто.
Небольшой разговор, вспыхнувший за их столиком, протекал в основном без участия Уны, которую никто из присутствующих не знал, но это её абсолютно устраивало. Она тут же сбросила под столом свои туфли и с большим аппетитом умяла салат с креветками, который подали в небольших стеклянных вазочках для каждого гостя отдельно. Она с аппетитом сжевала даже веточку петрушки, которой сверху был украшен салат. А вот её соседи по столу просто переложили зелень на блюдце, стоявшее рядом с ними. Надо признаться, еще никогда в своей жизни Уна не испытывала такого зверского чувства голода.
— Вам белое или красное? — интересуется у неё официант с двумя бутылками в руках наперевес. По всей вероятности, он отнёс её к категории гостей, кому спиртное уже разрешено. Но Уна лишь отрицательно качает головой в ответ и наливает в свой фужер обычную воду. Плохо, конечно, что на собственный день рождения она заявится домой бог весть когда. Но предстать перед домашними с явными признаками алкогольного опьянения — это уж и вовсе последнее дело! Тогда неприятности точно не заставят себя ждать. Ну, Дафния, та, положим, ещё смолчит. А вот бабушка выдаст ей по полной.
К тому же впереди у неё ещё и встреча с Дейвом. Предстать в первый раз перед незнакомым человеком в облике подвыпившей девицы? Ещё, чего доброго, унюхает от неё запах спиртного… Хорошенькое же впечатление она произведёт на своего потенциального помощника! Но времени в запасе у неё ещё предостаточно. С банкета она уйдёт не в начале восьмого, как планировала раньше, а ровно в восемь. И появится в «Чарльз-отеле» точно в назначенное время.
За огромными, во всю стену, окнами банкетного зала видно, как разыгралась непогода. Дождь льёт, как из ведра. Уна обводит зал глазами и отыскивает Тео. Его усадили за столик неподалёку от молодых. Рядом с ним сидит мать жениха и какой-то мужчина, которого Уна не знает. «Напрасно он всё же взял с собой этих воздушных змеев, — думает она. — Кто рискнёт их запускать в такой дождь!»
Да еще если бы одежда была соответствующая! Тогда можно было бы и попытаться… Вполне возможно, получилось бы даже забавно. Надо будет поговорить с Тео. Пусть он попросит своего приятеля дать ему этих змеев ещё раз, но в другое, более подходящее время. И тогда они смогли бы их запустить где-нибудь в парке или на стадионе.
Остаётся лишь надеяться на то, что Тео перестанет на неё дуться неизвестно за что, и в следующий раз, когда они снова встретятся, их отношения наладятся.
Уна усердно орудует ножом и вилкой, с усилием разделываясь с отбивной (жестковата всё же!), уже не раз пожалев о том, что сделала выбор в пользу мяса, а не рыбы. Пожалуй, лосось был бы предпочтительнее! В сумочке верещит мобильник, сигнализируя о поступлении очередной эсэмэски. Она осторожно читает эсэмэс под столом, стараясь не привлекать к себе внимания.
«Поздравляю с днём рождения! До скорой встречи! Любящая тебя Мо».
А сама она уже начисто забыла о собственном дне рождения. Уна испытывает острый укол совести, перечитывая фразу «До скорой встречи!».
«Совсем даже ещё не скорой», — думает она, глядя на часы. Четверть шестого. Дафния уже скоро вернётся домой с работы и начнёт заниматься ужином. Цыплёнка нужно поставить в духовку, нарезать овощи, почистить картошку.
Надо ей послать ещё одну эсэмэску. Сообщить ещё одну порцию лжи. Но это потом, чуть позже. Пока не к спеху… Уна снова отключает свой телефон, кладёт его в сумочку и поворачивается лицом к одной из родственниц Брайана, которая спрашивает у неё что-то, связанное с её волосами.
К семи часам дождь, кажется, выдохся. И гости, судя по всему, тоже. Все речи и тосты уже сказаны, съеден до последней крошки восхитительный торт-мороженое «Аляска», главный свадебный торт тоже уже поделён, нарезан тонкими полосками, похожими на чьи-то жирные пальцы, и разложен по тарелкам. Но на большинстве тарелок куски торта так и остались лежать нетронутыми. Пустые чашки, фужеры, бокалы, скомканные салфетки — всё валяется вперемешку на белых скатертях, изрядно залитых вином, перепачканных кремом, с многочисленными следами пятен от разных соусов и маринадов.