Король

– Да, сдается, это разумное решение.
– Король?
Взгляд Генри переместился на Ричарда, стоявшего чуть позади меня. Государь покачивался в седле, глаза его были наполовину прикрыты.
– Ему нездоровится, – сказал я, хотя это было очевидно. – Чем скорее мы уложим его в постель, тем лучше.
Генри продел ногу в стремя и запрыгнул в седло.
– Следуйте за мной, ты и король. Остальные пусть входят позже, по одному или по двое. Так караульные обратят на нас меньше внимания. Спрашивайте гостиницу «Черный лебедь», это в сотне шагов слева от ворот.
  
Он ждал, а я тем временем отъехал назад и переговорил с де Бетюном, после чего присоединился к королю.
– Почти прибыли, сир, – сказал я так тихо, что слышать мог только он.
Ричард пробормотал что-то в ответ. Я собирался уже взять его лошадь под уздцы, но тут король вскинул голову. В глазах его блеснула веселая искорка.
– Не настолько уж я болен, Руфус.
Обрадованный сильнее, чем когда-либо за этот день, я кивнул.
Вслед за Генри Тьютоном мы въехали в ворота.
Нам пришлось подождать во дворе, пока Генри Тьютон договаривался с хозяином. Король, храни его Господь, дремал стоя.
Я подумывал, не отвести ли его в комнату, но ему требовалось подкрепиться – никто из нас толком не ел с предыдущего вечера. Он уселся слева от меня, сонный, но вполне довольный тем, что может отведать свиного жаркого – это блюдо посоветовала нам крутобедрая молодая служанка. Она принесла кувшины с вином, приправленным пряностями, и жандармы налегли на них. Я склонился к Рису и попросил проследить, чтобы никто не напился.
Когда мой приказ передали всем, сидевшим за столом, я поймал много недовольных взглядов, но вино стало литься не так обильно. Посетители не слишком любопытствовали насчет нас, что уже было хорошо. Зато Бертольф еще не вернулся, и это мне совсем не нравилось.
Как будто услышав зов, парень появился на пороге. Лицо у него было мрачным и напряженным. Сердце у меня екнуло, я пнул де Бетюна под столом. «Плохие новости», – прошептал я одними губами.
Подойдя к столу, Бертольф собрался было поклониться, но потом опомнился и лишь неуклюже опустил голову, выражая уважение. Король усмехнулся:
– Садись, парень.
Рис потеснился, и Бертольф присел на край скамьи. Все мы смотрели на него, понимая, что наша судьба качается на лезвии ножа.
– Ну? – спросил я тихо, но строго.
– Дайте ему вина, – сказал Ричард, как всегда заботливый.
– Благодарствую. – Бертольф сделал большой глоток, потом поставил кубок на стол из нестроганых досок. – Нехорошо тут.
Мы в тягостном молчании слушали его рассказ. Во Фризахе было полно солдат, многие десятки, и они постоянно обыскивали гостиницы и таверны. Все конюшни города тоже осматривались.
– Кто их начальник? – спросил я.
– Фридрих фон Петтау, один из самых могущественных баронов герцога Леопольда, – сказал Бертольф.
– Леопольда, значит? – Король невесело хмыкнул. – Герцогу очень хотелось бы наложить на меня свои короткие жирные лапы.
– Солдаты ищут тех, кто говорит по-французски. И особенно тщательно, – Бертольф понизил голос, – высматривают английского короля. Вознаграждение – двадцать золотых монет. Я слышал об этом в двух разных местах.
Стыдясь произнесенных им слов, он уткнулся в кубок.
– Меня оценили в какие-то двадцать золотых? – фыркнул Ричард.
Его попытка развеселить нас была встречена ледяным молчанием. Едва ли в христианском мире нашелся бы человек, способный пренебречь подобной наградой.
Я посмотрел на де Бетюна, гадая, не промелькнула ли в его голове та же мысль, что в моей. Наш товарищ, рыцарь Гийом де Пре, добровольно сдался в плен в Утремере, чтобы король мог спастись.
– Нельзя, чтобы вас схватили, сир, – сказал де Бетюн. – Этого никак нельзя допустить. Я не позволю такому случиться.
Выходит, он все-таки тоже пришел к этому решению.
– И я не позволю, сир, – поспешно ввернул я. – Вам следует немедленно уехать, взяв всего несколько человек. Прочие станут агнцами на заклание.
– Мне это все не по душе, – буркнул Ричард. – Бросить своих людей в Удине, это уже достаточно скверно. А теперь…
– Либо так, либо нас всех возьмут, сир, – возразил де Бетюн. – По словам Бертольфа, вскоре солдаты войдут вон через ту дверь. И нам уже не удастся силой проложить себе путь.
Король ничего не ответил, потому что принесли жаркое из свинины и с ним свежий хлеб. Мы набросились на еду, как собаки, которых не кормили несколько дней. Ричард ел жадно. Между глотками он проворчал, что если уж отправляться в путь, так с полным желудком.
Де Бетюн многозначительно посмотрел на меня и прошептал едва слышно:
– Ты иди. Я останусь.
– Один из нас будет сопровождать короля. И это ты, – уперся я. Мне не хотелось оставлять государя, но то, что я совершил в Удине, свинцом давило мне на плечи. Самопожертвование, надеялся я, хоть отчасти облегчит этот груз.
Ричард утер губы и встал.
– Бертольф, ты послужишь толмачом. Генри Тьютон будет переводить для Балдуина. Гийом, – сказал он, повернувшись к де л’Этану, – я хочу, чтобы ты тоже поехал.
Обрадованные Бертольф и Гийом поднялись.
У меня перехватило в груди. Он ведь не оставит меня, правда?
– Балдуин, Руфус, Роберт, Ансельм, – продолжил король, скользнув взглядом также по Рису и остальным. – Все вы дороги мне. Никогда я не забуду того, что вы для меня сделали.
Не в одном глазу появилась слеза. Я резким движением смахнул свою.
– Сир, я…
– Оставайся, Фердия.
Король нечасто называл меня настоящим именем.
– Да, сир. – Не решаясь встретиться с ним взглядом, я разглядывал стол. – Да обережет вас Господь.
Послышался приглушенный всхлип. Это был Ансельм, нежная душа.
Сердце отчаянно билось о грудную клетку. Затем, страшась не увидеть, как Ричард уходит, я поднял голову. Рис смотрел прямо на меня. Встревоженный тем, как он округлил глаза, скосив их влево, я медленно повернулся, разглядывая посетителей.
Сначала я увидел толстяка, жадно припавшего к кружке. Не он. Его приятель, настолько же тощий, насколько тот был дородным, о чем-то разглагольствовал. Не он. Двое мужчин с рубцами на руках и в кожаных передниках, кузнецы или слесари, хохотали над какой-то шуткой. Не они. Мое внимание задержалось на востроносом юнце: он не пил, но я заметил, как его рука, скрытая под плащом так, что выглядывали только кончики пальцев, тянется к кошелю на поясе ничего не подозревающего соседа. Воришка, подумал я, выбросив его из головы.
Рис присвистнул, и я проследил за его взглядом. И успел разглядеть спину покидавшего таверну мужчины.
– Что? – спросил я.
– Когда король выходил, он наблюдал за ним, словно коршун, – прошептал Рис. – Постоял немного, как бы в нерешительности, а потом последовал за нашими.
Не успел он договорить, как я вскочил и накинул плащ. Де Бетюн вопросительно посмотрел на меня.
– Нужно навестить уборную, – солгал я и наклонился к уху Риса. – Остаешься здесь.
Он ответил непокорным взглядом, так хорошо мне знакомым.
– Нам всем нельзя идти с королем, – прошептал я.
– Тогда я последую за вами, один.
– Не смей, – прошипел я. – Я приказываю тебе, как твой сеньор.
Рис скроил такую рожу, что мог бы пугать маленьких детей. Я стиснул его плечо, показывая, как он мне дорог, и тихо промолвил:
– Бог свидетель, мы еще встретимся.
Подойдя к двери, я услышал, как де Бетюн громко заговорил по-французски, а Ансельм подхватил. Они привлекали к себе внимание, давая Ричарду возможность ускользнуть незамеченным. Ком подкатил к горлу. Никто не мог поручиться, что я снова увижу своих товарищей и друзей или Риса, не разлучавшегося со мной вот уже тринадцать лет. Он стал для меня больше чем спутником – младшим братом, которого у меня никогда не было. И вот я расставался с ним.
  
Я широко распахнул дверь и с радостью встретил порыв ледяного ветра. Он помогал лучше соображать и заглушать боль в душе. Королю грозила опасность, и не только со стороны солдат Фридриха. Пройдя быстрым шагом по коридору, я выскользнул через другую дверь в темный двор. Поблизости никого не наблюдалось. Из открытой двери в конюшню лился слабый желтый свет. Я разглядел Ричарда и Гийома, мгновением позже появился Бертольф, ведший лошадь. С ними был мальчишка-конюх. Он кивал и помогал перекинуть через круп коня пару седельных мешков. Ячмень, скорее всего. Путники вот-вот уедут.