Дарханы. Академия Четырех богов (СИ)

Быстрый взгляд Арнеины отметил, как слегка поёжился рядом посол Маркитании, — резкая, почти хищная энергетика императора действовала на всех без исключения. Даже спокойный советник сентар де Хайди, привыкший к рабочим будням с Сиркхом, сидел чуть напряжённее, будто готовился выполнить приказ ещё до того, как он будет озвучен.
— Нам оказана большая честь посетить город богов вместе с вами, император, — поклонился посол Маркитании, прижав кулак к груди.
  
Его каштановые пряди, явно не привыкшие к аккуратности протокола, топорщились у висков, придавая ему вид человека живого и решительного. Это была уже третья встреча Арнеины с этим послом, и она надеялась, что переговоры о вхождении Маркитании в состав Империи наконец завершатся сегодня.
Сиркх любил смотреть состязания дарханов — как лучших представителей своего народа, как воплощение своей власти и мудрости, благодаря которой одаренные получали лучшее образования и все возможности, чтобы приблизиться к Четырём богам. И Сиркх любил, когда другие разделяли с ним его гордость за учеников и за преподавателей Сеттеръянга — он и сам провел здесь больше, чем половину жизни, и отдал огромную часть души.
Свет, льющийся сверху, высвечивал рубин в ухе и сапфир на груди Сиркха; откуда-то снизу, от расставленных по периметру залов жаровен, плыли тонкие спирали благовоний. Всё говорило, что Сиркх, возможно, сильнейший маг этого мира, не нуждается в троне из золота или роскошных убранствах, чтобы показать своё божественное право властвовать.
Арнеина по-прежнему сидела по левую руку императора. На мгновение ей показалось, что в затенённом углу огромного зала, под сводами, где витал запах благовоний и слышались негромкие голоса, кто-то внимательно следит за ней. Здесь, в храме Четырёх богов, все тайны могут всплыть на поверхность, рано или поздно. Оставалось надеяться, что Сиркх и впрямь слишком занят внешнеполитическими планами и грядущими играми дарханов, чтобы заметить изменения в её собственном теле — и в душе.
Сиркх остановился взглядом на короле Теонире. Его пристальный, почти ледяной взор моментально заставил того поджать губы. Рядом шевельнулся посол Маркитании, но император поднял ладонь, давая понять, что разговор сейчас не о договоре с южным королевством.
Сила, исходящая от императора, наполняла зал. И Арнеине оставалось лишь сделать вид, что всё идёт своим чередом и никаких сомнений или секретов в её сердце нет.
— Прежде чем мы подпишем договор о присоединении Маркитании, — тихо заговорил Сиркх, — меня волнует один вопрос, ваше величество, — он оставил взгляд на короле Энарии. — Ваша столица волнуется. Смута там не утихает, а слухи о новом культе Покровителя… множатся с каждым днём. Я должен понимать, почему вы допускаете такие вольности. Неужели вы не можете раз и навсегда прекратить мятежи?
— Ваше величество… — начал Теонир с почтительной ноткой. Голос его слегка дрогнул, и он быстро прочистил горло. — Этот… культ Покровителя распространился скорее среди праздных и недовольных. Я полагаю, что у него нет серьёзных корней, а наши законы пока…
— Пока? — прервал Сиркх, приподнимая одну бровь. — Вы говорите «пока» так, будто завтра они будут у ворот вашей столицы.
— Я… — Теонир сжался под прямым взглядом императора и поспешил оправдаться: — Мы приняли меры. В первую очередь усилили надзор стражников в местах, где раньше проходили тайные собрания. Я приказал жёстко пресекать любые публичные призывы к этой сомнительной вере, если они направлены против Четырёх богов или власти магов. Но я также стараюсь действовать… хм, мягко, ведь многие из них сами по себе не опасны. Они просто недовольны жизнью. Или боятся, что маги отберут у них последнее.
На последней фразе воцарилась небольшая пауза, которую ещё больше подчеркнули мерные всполохи от лампад у колонн. Сиркх медленно выпрямился.
— “Боятся, что маги отберут у них последнее”… — негромко повторил он, и в тишине звуки его речи отдавались, словно эхо в пещере. — А разве нет в этом вашей вины, кириос ди Ойгард? Ведь это вы, король Энарии, должны поддерживать своих людей, разъяснять им волю богов, указывать на то, что дар магии — это защита, а не угроза. Если вы позволите “страху” закрепиться, подобные ереси могут обрести куда более глубокие корни.
Теонир суетливо кивнул, бросая взгляд исподлобья:
— Конечно, ваше величество, я как раз и стараюсь передать народу истинные ценности Четырёх богов. Но, увы, не все слушают… — казалось, его речь на ивварском с растянутыми по-южному гласными становится всё более сбивчивой и бестолковой. — Я уже составил указы, призванные поддержать наиболее обездоленных. Открываем новые приюты, да… Может, это притушит недовольство и лишит проповедников Покровителя почвы для провокаций. Считаю, что за месяц-другой порядок восстановится.
Сиркх посмотрел на него долго и оценивающе. Арнеина, вглядываясь в лица других присутствующих, уловила на губах советника де Хайди едва заметную хмурую улыбку; похоже, “планы” Теонира казались ему недостаточными. Посол Маркитании глядел то на одного, то на другого с видимым интересом, а может, и с лёгкой тревогой — ведь он прибыл для мирной сделки, а тут, возможно, назревают новые конфликты.
Бумаги для подписания договора лежали на столе, но до них явно дойдет нескоро. Арнеина сделала медленный выдох, набираясь терпения и пробуя распространить свое спокойствие и сдержанность на всех собравшихся.
— Месяц-другой? — Сиркх прозвучал резко, он явно начал терять терпение, и он подался вперед, положив ладони на подлокотники кресла. — Вы предлагаете отложить решение и надеяться, что всё само уляжется? Это слабость, Теонир. Ваша нерешительность кормит тех, кто верит в выдуманного Покровителя. Я слышал, что последний мятеж после проповеди случился всего несколько дней назад. И что вы ничего не сделали для того, чтобы это предотвратить.
— Ваше величество, ситуация в столице… под контролем, — Теонир с усилием сглотнул, но глаза его странно забегали, и Арнеина впервые заметила, что короля будто окружает невидимая магическая стена: должно быть, он так тщательно скрывает свое волнение и свой страх перед императором, что переусердствовал с защитой собственных границ. А может, прибегнул к каким-то особым артефактам? — Мне докладывают, что культа в городах почти не видно, и эти возмутители всё больше прячутся по деревням.
— В каких деревнях? — уточнил Сиркх, поднимаясь с места во весь свой внушительный рост и проходя по залу. — Почему они прячутся не в тюрьмах?
Король в ответ вежливо развёл руками:
— Наши отряды стражи охраняют все подходы к городу. Но народ… Да, некоторые проповедники сеют страх. Не все понимают, что дар магии — это наше благословение, а не угроза. Я посылаю в эти места людей с проповедями Четырёх богов, надеюсь…
— Вы надеетесь? — перебил Сиркх, оборачиваясь к королю, и Арнеина нахмурилась: император давно не выходил из себя так явно и прилюдно; притихли и насторожились все высшие князья Империи. — Я же рассчитываю на ваши решительные действия. Если вы считаете, что достаточно «поубеждать» бунтовщиков, вы ошибаетесь. Меня не устраивает, что слухи о Покровителе растут на ваших землях бесконтрольно, словно сорняки.
Теонир опустил глаза.
— Я принимаю меры, государь. Мы уже задержали нескольких самых громких проповедников. Мы даём людям льготы… — голос его стал глухим, будто зачарованным.
— Людям — просвещение, бунтовщикам — кандалы, — ровно произнёс Сиркх. — Поверьте, где надо — я применю милосердие, но иначе власть рухнет. И тогда никто из нас не сможет вести диалоги даже с такой дружественной страной, как Маркитания.
  
Посол Маркитании, почувствовав, что речь коснулась его государства, наклонился вперёд.
— Ваше величество, позвольте заверить, что мы не имеем никаких связей с покровителями и ересями. Маркитания лишь желает мира и согласна признать…
Сиркх приподнял ладонь, прося его замолчать.
— Благодарю. Ваши намерения понятны. Но я не могу окончательно закрепить договор, пока не буду уверен в стабильности всех моих вассалов. — Он вернулся к Теониру: — Скажите прямо: сможете ли вы в ближайшее время положить конец бунтам? И если да — то каким способом?