Поход (СИ)

– Нора, ты со мной. Где-то наверху должен быть часовой. Находим и гасим наглухо. Потом пугнём остальных. Вы здесь остаётесь, технику охраняете. В перестрелку, если возникнет, не встревать, не должны они знать, сколько нас всего. Вас вообще видеть не должны. Нора, немного назад, – холм обходим, пройдём по знакомым местам, где растяжки ставил. На крайний случай – на связи, но желательно в эфире тишину соблюдать. Потопали. Раньше, чем через час, мы туда не доберёмся, не мандражировать.
  
Час – это я, конечно, ляпнул, не подумавши. Ножками мы почти три часа топали, пока не вышли к берегу реки. Ну, так получилось: не через заросли же лезть. Зато увидели, что Альянс оборудовал место высадки с лодки и тропу к локалке натоптал – сбоку, обходя то место, где мы таблички «Мины!» расставили. Ну что же, ладно, гранату, снятую возле Клеймора, я вам на эту тропу и поставлю. А мы по ней дошли почти до места, но нам-то к самой локалке и не надо, мы полезли на холм, где в самое первое посещение я антенну ставил. Сверху виднее.
И действительно, наблюдать с высоты намного продуктивнее. Видно, что шестеро внизу, возле дома со станками, сооружают из брёвен нечто вроде крана, а седьмой, какой-то самый худосочный, копает пулемётную позицию наверху, на холме. Но ниже нас. Очень так неспешно копает, видимо, другое приложение физических усилий и то, чем заняты остальные, его не прельщает. Причём, лопатой он машет в ритме чего-то, что звучит у него в наушниках.
Именно этот момент меня, почему-то, особенно сильно разозлил. Ведь что мы имеем? Самый наглый грабёж. Предупреждали же, и по-хорошему. Всего-то два трупа на подрывах. Нет, опять хозяйничают, да ещё и так нагло. Так что просто подошёл сзади к пританцовывающему в такт звучащей в наушниках музыке пулемётчику и въехал ему прикладом Манлихера в затылок. И, кажется, неудачно. Для него, конечно. Показал Норе – забирай пулемёт, и потащил обмякшее тело к месту, где мы с Иваном раскидывали проволоку. Оживёт – его счастье. Но сам вряд ли выберется, только если помогут.
Вернулся, взял пулемёт, похожий на английский «Брен», со втыкающимся сверху коротким магазином, пристроил на сошниках. Отомкнул магазин – патрон маузеровский. Так что не англичанин, а чех – «Чеська зброёвка», аутентичный. Или какой-то клон, пулемёт-то хороший, до конца двадцатого века в строю стоял.
Посмотрел через прицел на копошащихся внизу людей. Шесть человек, и в наличии – шесть магазинов. Сто двадцать патронов… Четыреста метров. Решить проблему можно за минуту. Но – не могу. Это расстрел получается. И без оружия они. Без оружия в руках. Показал Норе – держи позицию, (вот же привычка, не слышит ведь никто).
Пошёл вниз. Те делом заняты, деревья и кусты меня прикрывают, им не видно. Дошёл до квадроцикла, вырезал подходящий кусок палки и забил в выхлопную. Перед крыльцом жилого домика, где, судя по натоптанному, они и квартировали, поставил ещё одну гранату. Зашёл в дом. Да, дисциплина и порядок… Охренеть (подумал я, конечно, несколько иначе и другими словами). Повесил на шею три автомата – «Карл Густав», кажется, – три помповых ружья закинул под крыльцо. И ушёл.
Аккуратисты. С неба, видите ли, капает. Нет, всё-таки если армия долго не воюет, причём как минимум с равным противником, она становится «вооруженными силами».
В принципе, игра сыграна. Даже обидно, насколько всё обыденно. Устроился в кустах так, чтобы не увидели, вызвал по рации всех циркулярно.
– Ваня, сядь за руль Джимни и засади его опорой на бревно перед баррикадой. Или на что сумеешь, главное, чтобы было видно, что застрял. Сандра, контроль баррикады, но желательно – не стрелять, Нора – контроль обстановки сверху. Тоже без стрельбы. Пусть подёргаются. Ваня, как засядешь, погазуй, а то не услышат ведь, вояки… И сразу сваливай, пистолеты при них.
Ивану пришлось реветь газом на максимуме не меньше, чем с минуту, прежде чем эта толпа отреагировала. Не, сначала они некоторое время смотрели наверх, туда, где должен был быть пулемёт, а потом побежали в дом. Двое самых шустрых не добежали, остались на крыльце. Один точно насовсем, второй, вроде, ещё шевелился.
Ещё один борзый рванул к квадрику, но… не судьба. Пришлось ему бежать к баррикаде ножками, размахивая пистолетом, подбадривая себя, любимого, и остальных, хотя за ним последовать дураков не нашлось. Добежав до баррикады и увидев застрявший «Джимни», он, естественно, злорадно нажал на кнопку повёрнутого Клеймора. Уже – минус три. Остальные трое побежали по тропе к реке. Этих тоже можно писать в минус: не знаю, скольким повезёт. Если очень быстро бежать, то за время срабатывания взрывателя можно и уйти из зоны поражения.
В общем, нас там не было…
Сандра
Трудно объяснить необъяснимое...
С одной стороны, вроде бы дело Сандре знакомое и привычное – слегка просканировать ближайшее будущее, а с другой – новая ситуация, новое применение, новая ответственность, в конце концов… Да и ощущения, надо сказать, не совсем те же. Одно дело – просто «знать», а «знать» ещё и в подробностях, и ничего ни с чем не перепутать – совсем не то же самое…
Вот чтобы присутствие пещерника определить, нужно было сначала его заметить, а он, по ощущению, похож не на настоящего медведя, как в зоопарке, а скорее на работающий мощный пылесос. Но тот беззвучный рокот, который исходил из пятна, оставшегося от убитого мишки («пещерник» – слово уж больно трудное), присутствовал и у «пылесоса», и Сандре пришлось немного «угадать». Теперь уж она такого мишку узнает за версту, и живого отличит от убитого: рокот немного иначе «звучит» – успела и живого «послушать», пока стрелять не начали, и потом, убитого уже…
Ещё Сандра стала по ощущениям различать вооружённых людей и безоружных. Впрочем, здесь и сейчас – безоружных не было.
Но самая интересная и пока не очень понятная самой Сандре задача была связана с картиной в доме у строительной локалки. Когда стали выяснять, что может охранять пещерник, её взгляд сразу потянулся к картине на стене. И – она как будто перенеслась туда, к тем горам, к водопаду. А там… что-то было. Непростое это было место, необычное. В воздухе стоял едва слышный звон, как бывает в жаркие летние дни, хотя шум водопада должен был его заглушать…
Нет, пока не время, её как будто слегка подтолкнули «на выход». Она вернулась к своим, – у них как раз уже иссякли подходящие идеи, – и обратила их внимание на картину: нигде больше в таких домах никаких картин и вообще украшений не встречалось. И да, картина была практически единственным отличием этого дома, этой локалки, от прочих, уже ими виденных. Но как ни изучали её, как ни вертели – ничего особенного в ней не обнаружилось.
Объяснить, что смысл картины – не в ней самой, а в изображённом на ней пейзаже, и то не в нарисованном, а в живом, там, у водопада – ей просто не хватало слов. Даже на итальянском она едва ли смогла бы это объяснить… В общем, одно ей стало понятно: пещерник вполне мог охранять именно эту картинку, как некий ключ. Впрочем, Сандре ещё казалось, что эта картина – только часть пазла, но пока она не увидит хотя бы ещё одну – уверенности в этом у неё не было. Может же быть, что другой ключ – вовсе и не картина…
А что всё это происходило вообще-то в боевых условиях, в разведке – Сандру не особенно и трогало: она не чувствовала близкой опасности, всё было «как надо»...
 Глава 26. Дорога на Берлин – свободна! 
Осторожно, двери открываются
  
Джимни – машина удобная. Нет, не насчёт ездить. А вот когда надо руками переставить с места на место – лучше машины нет. Вдвоём с Иваном сдёрнули джипик с бревна, даже домкрат не понадобился. Женщины за это время пробежались по локалке, в результате чего за передние сиденья готового к отъезду Джимни можно было всунуть разве что спичку. То, что они натащили хозяйственного, – не смотрел даже, там и так было много интересного – для меня: один ручной пулемёт под маузеровский патрон, три автомата Карл Густав под парабелловский патрон, три помповых Ремингтона и два пистолета – Вальтер и Лахти. Плюс куча патронов.