Maximus Rex: Белый отряд (СИ)

Эстери почувствовала опасность в последний миг: ее руки, а чуть погодя сразу вся кровать полыхнула огнем; она попыталась вырваться, перевернуться. Поздно — острие ритуального кинжала уже вошло прямо в центр Сердца рун на спине Эстери.
В ушах у меня раздался громкий хлопок, словно струна порвалась. Я почувствовал, что безвольно падаю лицом в тлеющую простынь и сразу же навалилась темнота.
Очнулся я почти сразу — от того, что меня поливали водой.
Нет, не водой — судя по запаху, вином.
— Красавчик, не вздумай! Не вздумай я тебе сказала, нам с тобой еще детей делать!
«Каких еще детей?!»
Мысли в голове ворочались тяжело. Но мысли ворочались хоть как-то, а пошевелить ни рукой, ни ногой, не было возможности. Тело свое я ощущал так, словно его обкололи обезволивающим, чувствительность и не думала возвращаться.
Меня потянули за ногу — я услышал протяжный сдавленный стон усилия. Мокрая от пота и вина простынь подо мной скомкалась, и я съехал с кровати падая на пол. Рядом, со звучным шлепком мокрого голого тела в пол, упала Эстери. Она, матерясь на русском как сапожник, заворочалась пытаясь подняться.
У нее не получалось. Судя по всему, состояние у чародейки примерно такое же, как и у меня сейчас, может лишь чуточку получше. Еще раз застонав от усилия, чародейка перевернулась на живот и поднялась на коленках и локтях. Подползла ко мне, ударила несколько раз по щекам.
— Красавчик! Вернись!
Я с трудом шевелил глазами, а Эстери пыталась меня растеребить. Она хлестала меня по щекам, целовала, трясла за плечи, кричала, оттягивая мне веки и пытаясь заглянуть в глаза. Причем кричала на меня леди Эстери Эйтар своим голосом, вот только при этом у нее были очень, ну просто очень знакомые мне интонации.
— Д… Д-д… — я попытался открыть рот, произнеся имя Доминики, но у меня ничего не получалось. Захватившая тело чародейки демоническая красотка — в этом у меня уже не было сомнений, вдруг расплакалась и упала на меня, сотрясаясь в рыданиях.
«Ты чего плачешь?» — мысленно спросил я.
Никакого ответа — все, в голове у меня больше никого не было.
— Ты чего плачешь? — наконец-то справился я с голосом, прошептав едва слышно вопрос.
— В Советский Союз хочу! — прошептала вдруг Доминика.
— Чего?! — недоуменно спросил я, добавив еще уточняющее междометие, как это делает девушка в рекламе языковой школы из Барвихи.
Доминика приподнялась, и глядя на меня сквозь слезы, заговорила:
— В детском садики воспитательница спрашивает: «Дети, в какой стране самые лучшие игрушки?» Дети хором: «В Советском Союзе!» Воспитательница: «А в какой стране самые лучшие мультфильмы?» Дети опять хором: «В Советском Союзе!» Воспитательница: «А в какой стране самое счастливое детство?» Дети снова: «В Советском Союзе!». Вдруг Вовочка закрыл лицо руками и заревел, громко-громко. Воспитательница: «Вовочка, почему ты плачешь?» Вовочка ей и говорит сквозь слезы: «В Советский Союз хочу!»
Зрелище стоящий передо мной на коленях обнаженной Эстери Эйтар, размазывающей слезы и сажу по лицу, при этом рассказывающей анекдот с непередаваемыми интонациями Доминики, было настолько необычным, а облегчение оттого что я выжил настолько сильным, что несмешной в общем-то анекдот вызвал у меня непрекращающийся хохот.
Доминика (в теле Эстери, в этом уже не было никаких сомнений), шмыгнув носом, легла рядом, тоже смеясь сквозь слезы.
Так мы и лежали на залитых вином простынях, в заполненной дымом от тлеющей кровати комнате, постепенно приходя в себя и возвращая силы и контроль над своими телами. Я над собственным, а Доминика над телом, еще совсем недавно принадлежащим Эстери Эйтар, Чрезвычайному Инквизитору и генерал-губернатору отдельной королевской области Дель-Винтар.
— Это было охренеть как опасно, красавчик, — привлекла меня к себе Доминика и крепко поцеловала. — Просто охренеть как опасно, это как дюжину драконов убить! Ты просто даже не представляешь, что мы только что сделали!
— Я ж вроде ничего не делал?
— Ты думаешь я не чувствовала, как ты решаешь, довериться мне или помешать? Когда ты думал что делать, я если честно чуть от страха не обосралась.
 
— Ты в своем репертуаре, — только и покачал я головой, понемногу чувствуя, как возвращается чувствительность и начинают саднить царапины от ногтей и ожоги.
— Я даже на тебя обижаться сейчас не буду, — еще раз поцеловала меня Доминика. — Ты мой герой!
— Армейский способ.
— Что?
— Я воспользовался армейским способом.
— Каким?
— Проблема должна отлежаться. Иногда проблема полежит немного, и, если ничего не делать, она может перестать быть проблемой.
— В твоем случае сдержаться было непросто, — поднимаясь на четвереньки и потянув меня за собой, прошипела от натуги Доминика.
— Ты зачем меня поднимаешь? Я не хочу вставать, я хочу здесь лежать и никуда не шевелиться.
— Надо кровать до конца потушить и ванную срочно найти, она тут по-любому должна быть. Не люблю грязной трахаться, знаешь ли.
— Ты хочешь любовью заниматься? Сейчас?
— Да.
— Со мной?
— Здесь есть кто-то еще кроме тебя?
— Слушай, у меня такое состояние, я даже глазами с трудом шевелю, а уж руками и ногами…
— Ниче-ниче, душ примем вместе и придешь в себя. Можешь просто лежать, мне от тебя нужно всего лишь ничего, руки-ноги применять необязательно.
— Красотка, честно, у меня все болит и…
— А у меня сейчас после перемещения разность потенциалов зашкаливает. Если мне не заняться с тобой любовью, меня просто по шву сейчас разбарабанит. Ты же не хочешь потерять свою любимую красотку таким ужасным образом?
  
Глава 23
 
Мы валялись на полу, среди шкур и смятых одеял, сброшенных с кровати. Доминика, постепенно успокаиваясь, лежала у меня на груди. Когда ее дыхание выровнялось, она начала потихоньку спускаться вниз, отмечая путь поцелуями. Подняв руку, я погладил демонессу по (непривычно) белоснежным волосам.
— Красотка?
— Мм? — с вопросом подняла Доминика взгляд изумрудных глаз Эстери Эйтар.
— Прекращай.
— Мм?.. — разочарованно сделала мне глазки демонесса.
— Мне уже давно не кажется, что я попал в рай, сейчас я готов просто сдохнуть. Ты же не хочешь потерять своего любимого красавчика таким ужасным образом?
— Многие мужчины сочтут за счастье умереть с любовницей в постели.
— Но не в двадцать один год! Приходи, когда мне будет лет восемьдесят восемь!
— Ой ладно, у тебя еще достаточно сил.
— Это только так кажется, — откинулся я на подушки, с трудом выдыхая после забравшего силы громкого возгласа.
— Ну ла-а-адно, — протянула демонесса. Прекращая активность, она начала подниматься обратно, снова покрывать меня легкими, невесомыми поцелуями, пока наши лица не оказались на одном уровне.
— Рассказывай, — глядя на лежащую рядом Доминику в теле Эстери, попросил я.
— С начала?
— С начала.
— Есть люди. Есть индигеты — это люди как боги. Люди, которые обладают возможность повелевать стихиями без артефакторных проводников и сопряжений астральной и физической проекции. Это понятно?
— Да.
— Я из другого мира. Совсем из другого, ни с Осколков, ни из Валлиранта. В моем мире были открыты так называемые Разломы. Это были огромные, многокилометровые порталы в миры Инферно и Стужи, из которых периодически на мой мир выплескивались полчища демонов. Оба этих мира — мир Инферно, и мир Стужи, корпорация Янус прицепила к моей планете, отводя их от своей. И моему миру грозила опасность уничтожения. Мой дед был индигетом, с моей помощью он стал правителем мира…
— Правителем целого мира?
— Он стал царетворцем, и теперь сам вместе с богами создает правителей в том мире. Так вот, он закрыл разломы, навсегда отделив Инферно и Стужу от нашего мира. В результате этого катаклизма Разделения, а совсем не Сопряжения, как гласит официальная версия и возникли Осколки, где мы сейчас находимся. Эхом разрыва Осколки получили связь с миром Валлиранта. Но не только с ним — периодически здесь открываются порталы в твой мир. И не всегда это делается хаотично и непредсказуемо.