Мертвая река (ЛП)

По его подсчетам, оставалось семеро детей, две женщины и трое мужчин, причем один из них – где-то позади него в лесу, и еще один серьезно ранен – минус здоровая левая рука и пара пинт крови, судя по виду тех луж в гостиной. Без перезарядки и заручившись меткостью, Ник смог бы свалить двух мужчин, двух женщин и двоих подростков. Видит бог, он не Грязный Гарри, так что жизнь определенно внесет в его планы коррективы. Даже если не внесет – придется постараться, чтобы оставшиеся противники не прихватили его за задницу, покуда он заполняет барабан наново.
  
В какой-то момент Ник пожалел о том, что не прихватил из сарая топор или хотя бы кочергу, но тут же вспомнил, что их там уже нет. Они забрали все с собой, оставив ему лишь самое верное средство по борьбе с вредителями. Ладонью он прижал тяжелую рукоять «магнума». Нечего и говорить: даже с остающимися в «неучтенке» у шестизарядной пушки сопляками разговор предстоит серьезный. Но если судьба и дальше будет на его стороне, а сам он окажется не лыком шит, то по очереди уберет их всех. Именно это Ник и намеревался сделать – в отместку хотя бы за Карлу.
Держась наготове, он углубился в лес – почти невидимый, окутанный прохладной чернильной тьмой.
3:30
Патрульный штата Дейл Уиллис вылез из машины, широко расставил свои длинные ноги, оперся задом о дверцу и закурил. Ему осточертело сидеть внутри, вот и все. Что бы здесь ни стряслось недавно, самая жара миновала – по крайней мере, так оно выглядело, – и вскоре должны были подъехать Питерс с Сэмом Шерингом. Но господь всемилостивый, ну и вид был у этого местечка! По нему будто ураган прошелся – и совсем недавно причем. Уиллис почувствовал себя увереннее снаружи. Мало ли кто подкрадется.
Трудно было поверить в то, что подвешенное над костром закопченное нечто когда-то было частью человека. Он чертовски хорошо знал, что это так, но от этого не легче было принять сам факт. Определенные вещи просто выпадают за грань принятия... ну, например, смерть – в особенности такая. «Есть два события, от которых откосить очень трудно, – день уплаты налогов и собственные похороны», – так говорил один из менторов в полицейской академии. «Жаль, что этот хмырь не предупредил нас – в работе копа полно еще всякого такого, от чего в штаны насрать со страху можно», – подумал Уиллис, глядя на задорно пляшущий огонь. «Come on, baby, light my fire...» – зазвучало само собой в голове, и он зябко повел плечами: вот ведь...
Перво-наперво его внимание привлек дым, курившийся над кручей. Потом Уиллис заметил включенные фары автомобиля – они били прямо в дом, сияющий изнутри, точно елка в Рождество. Потом он увидел и все остальное. И самое главное, опоздал-то он, судя по всему, на какие-то полчаса, не более того. «Ну, может, оно и хорошо, – подумал бравый полисмен. – Тот, кто устроил подобный кавардак, явно цацкаться не станет. Надеюсь, они не засели в этой гребаной тачке...»
Уиллису не раз доводилось видеть трупы, ведь на окружной дороге аварии случались сплошь и рядом, в хорошем таком ассортименте: кого расплющили протекторами в кашу, кто с управлением не справился, слетел с дороги и сгорел в занявшейся колымаге заживо. Что уж там, довелось разок повидать парня из иногородних, на чью машину тяжеленное дерево с обочины рухнуло – голова у бедняги после такого стала напоминать морду акулы-молота. И все же даже самый поверхностный осмотр этого места показался чем-то сродни экскурсии в самый ад. Взять хотя бы тот обугленный кошмар над костром, выпотрошенный и смердящий. Или парень, чьи потроха были разбросаны по травке, будто с ними игрались. Еще один парень нашелся в доме – с дыркой в голове и вскрытой шеей. Чьи-то оторванные пальцы усеяли пол в прихожей.
Как будто этой всей радости было мало, сыскались тут и детские трупы, причем два из трех – обезглавленные. И если одна голова нашлась-таки неподалеку от тела, вторую, похоже, разнесла в мелкие брызги крупнокалиберная пуля. Последнее тело, обнаруженное Уиллисом, принадлежало, судя по тяжелому запаху от него, какой-то бездомной женщине.
– Какие психи тут порезвились? – спросил сам себя Дейл, ошарашенно почесывая в затылке. – Что это еще за войнушка-пострелушка, мать ее!
Дейл с детства знал этот дом. Старина Паркс охренел бы, если б узнал, что беспредел этакий учинили не где-нибудь в большом городе – ну, там, в Нью-Йорке, например, – а на его собственной земле. Слава богу, старик уж десять лет как прохлаждается в земле сырой. Твердых моральных принципов был дедуган, и своих Джо и Ханну воспитывал так, как его самого в свое время отец. Не ругайся, не пей, жену не бей, и так далее. Правда, самой Ханне случалось все же получать взбучку от того кошмарного типа, взятого ею в мужья, – как его там по фамилии, Бейли? Она отпираться не пыталась – наверное, боялась, как бы в порыве дурного настроения любимый ее вовсе не уделал насмерть. А когда у Ханны и Фила Бейли появились дети, они осели в Портленде, а в эти места даже и не наведывались – разве что при случае сдавали дом кому-нибудь, если был спрос. Уиллис не мог не чувствовать, что каким-то образом это и поспособствовало резне на подъездной дорожке. Нравы нового времени, чтоб их. Через три поколения любому реально оторваться от уз прошлого с той же легкостью, с какой лакаешь «Пепси» из жестяной банки. А если у тебя еще при этом деньги водятся...
Уиллис отбросил окурок и достал новую сигарету.
Он увидел, как фары озарили деревья, расслышал, как тяжелый «Крайслер» Питерса грохочет по старой грунтовой дороге. «Боссу придется попотеть тут, – подумал он. – Лучше притвориться занятым. – Он подошел к открытому багажнику «Доджа» и направил внутрь луч фонарика. – Смотри, но не трогай, – напомнил он себе. – Прикоснешься к чему-нибудь здесь, и Питерс позаботится о том, чтобы тебе за это побрили голову».
Когда транспорт Питерса встал у подъездной аллеи, Уиллис поднял глаза, выключил фонарик и подошел к нему. Сэм Шеринг на водительском сиденье выглядел очень усталым. Забавно, что у Питерса всегда было столько энергии. Вон какое брюхо наел, ишемическую болезнь сердца в легкой стадии уже заработал – все в участке это знали, – но все такой же бравый, не сдается. Что ж, хорошо ему! Уиллис улыбнулся.
– Трудная ночь, Джордж, сказал он. – Тут трындец. Ты должен увидеть это место!
Питерс вышел из машины.
– Что у нас здесь, Дейл? – спросил утомленный и помятый Сэм Шеринг, явно недавно вытащенный из теплой постельки, как только вылез следом за начальством.
– Черт, Сэм, здесь полно трупов.
– Каких еще трупов, Дейл?
– Да любых, мать его, на самый взыскательный вкус. Дети, женщины... один вообще над костром висит – барбекю из него хотели сготовить, что ли. Картинка, скажу я тебе, – не приведи господь такую даже во сне увидать!
– Ты сказал, среди погибших есть дети?
– Да – и, сдается мне, как раз ваши искомые, из ориентировок. Голодранцы какие-то.
Они пошли к дому – Уиллис быстрым шагом повел их. Питерс стоял перед черным «Доджем» и оглядывался по сторонам. Да, действительно... дети. У одного голова пробита навылет, у другого – или у другой? – почти отсутствовала.
– Иисусе... – пробормотал он.
– Это что! Вы зайдите внутрь, – «воодушевил» коллег Уиллис.
Шериф обернулся к Шерингу, все еще выглядящему так, будто поднять подняли, а разбудить забыли.
– Сэм, – сказал он, – выкликай сюда еще пару патрулей. И коронера, само собой. Тут живые-то есть, Уиллис? – Вопрос был формальным – ответ он и так уже знал.
  
– Ни души. Хотя «Скорую» тоже лучше иметь в виду.
– Зачем?
– Кто-то ушел отсюда без руки. Не знаю, где сам этот парень, но кисть его валяется на полу. Вернее, то, что от нее осталось. Пальцы, главным образом.
– Хорошо. Сэм, «Скорую» тоже вызови. И скажи, чтобы парни в участке выяснили, кто сдавал этот дом, кто снимал его. Сколько всего людей здесь жило, их имена, описание внешности. Одна из этих машин, судя по номерам, взята напрокат – пусть узнают, кто ее взял и когда. Никаких промедлений, понял?