Мертвая река (ЛП)

«Пропал ты, бедняга», – подумал Крис. Впрочем, он не мог винить парня за подкаты. Пегги превратилась в самую настоящую красавицу.
Белл закрыла заднюю дверь, они подошли к пассажирской стороне и сели в машину: Пег – на заднее сиденье рядом с сестрой, Белл – впереди. Дверями они не хлопали. Крис повернулся к дочери:
– Что ты ему сказала, а?
– Что от хлорированной воды у меня портятся волосы.
  
Он рассмеялся – добродушно, как ему казалось. Обычно его смех лучился добром.
– Ну, – сказал он, – сейчас не до этого.
Включив передачу, он тронулся с места.
* * *
Ее разбудили ухабы на грунтовой дороге. Значит, они почти дома.
Ей снова снился замок.
Она, Макс, Синди и Тедди (Макс – ее слон, Синди – тряпичная кукла, а Тедди... ну, Тедди есть Тедди) плыли по озеру в ее маленькой лодке, и Тедди греб, как обычно, потому что медведи сильные, и ветерок развевал ее волосы, и был хороший солнечный день. Волны казались нежными и участливыми.
У ее ног стояла корзинка для пикника с печеньем в форме человечков и ярко-красными глазированными яблоками на палочках, и она уже сказала Синди, что придется подождать, пока яблоки нагреются, чтобы они стали немного липкими и влажными, так они будут куда вкуснее. Она уже собиралась открыть корзинку, чтобы дать ей печенье, когда небо затянули темные тучи, ветер усилился, и бедному Тедди пришлось нелегко. А потом стало так темно, что она вообще никого из них не могла разглядеть. Как будто она осталась одна.
Но она не была одна. Она поняла это, когда лодка причалила к берегу, небо немного прояснилось, и они вдруг оказались рядом с ней, стоящей перед замком. Замок был высокий и старый, немного покосившийся, и Синди испугалась, а Дорогуша – нет.
«Мы устроим пикник в замке», – сказала она, и вот они уже в огромной покосившейся столовой, где стоял длинный широкий стол. И она поставила корзинку на этот стол, и они все сели. Она стала вынимать печенье и красные яблоки – эх, все еще недостаточно липкие; пришлось сложить их обратно и раздать всем по печенюшке.
– Сначала откусывай головы, маленькая девочка! – грянул вдруг голос. Это был голос ведьмы, на мгновение обернувшейся волшебницей, но потом снова вернувшейся к своему истинному ведьминскому обличью.
И они повернулись, и увидели ее, всю в черном, стоящую у большого камина (ну дела, раньше никакого камина не было). Она махала в их сторону кривой черной палочкой, и у нее были ужасные зубы, выдающиеся из-за губ вперед на манер перепачканных какой-то гадостью зубцов вил. И когда все они закричали при ее виде, она превратилась в великана – этакого верзилу со сплюснутым черепом и вытаращенными алыми глазищами, да еще и в остроконечной шапке при этом. Палочка в руке великана превратилась в дубинку размером с ножку стола. Его ухмылка напоминала собачий оскал.
Он зарычал на них, и они побежали. Выбежали за дверь, а лодка была так далеко. И она услышала, как великан снова превратился в ведьму, а ведьма произнесла, совсем близко, над самым ухом, давясь от странного хохота:
– У меня все еще есть волшебная палочка, девочка! У меня есть волшебная палочка!
И тут она проснулась. Все еще напуганная, как всегда.
И, слава Богу, дом – ее дом, – стоял там же, где и всегда.
 Глава 3 
Женщина спит у тлеющих углей костра на волчьей шкуре, брошенной поверх ковра из хвои, и сон ее тревожен. 
Она бежит через заросли, едва ли не приплясывая на бегу, грациозная и охваченная охотничьим азартом. Ее глаза широко распахнуты, все чувства до предела обострены, ее добыча – на виду. Все остальные, кроме Быка, бегут за ней. Вторая Добытая отстает всего на шаг, с копьем наготове. Женщина чувствует прилив гордости. У Второй Добытой есть все задатки лидера. 
Вдруг раздается крик ребенка, и Женщина снова оказывается в пещере, спариваясь с Первым Добытым. И пусть это не совсем приятно, но его ворчание, толчки позади нее и запах его пота, по крайней мере,знакомы. А вот крик ребенка незнаком. Это не ее ребенок. И не ребенок Второй Добытой. Она знает их голоса.
– Реб... бенах, – выговаривает она.
Она оглядывает пещеру в мерцающем свете, ища того, кто кричит. Взгляд скользит мимо груды топоров, молотков, тесаков и других инструментов и оружия. Мимо костра. Мимо кучи одежды.
И, наконец, вот он. Висит между тремя шкурами, кроличьей, лисьей и человеческой, на дальней правой стене пещеры. Младенец в завязанном узлом прозрачном пакете, чуть ли не плавающий в собственной моче и испражнениях. Ребенок корчится, воет. Но он мертв.
В новой пещере Женщина в одиночестве ворочается во сне и стонет. Ее рука тянется к перевязанной травой ране в боку. Она сжимает кулак и попирает им рану.
Женщина во сне отсоединяется от Первого Добытого, отталкивает его, несмотря на его протесты, несмотря на его стояк. Она идет к ребенку. Удивленно смотрит на него. Как он может быть живым и в то же время мертвым? Она видит его крошечное личико, прижатое к пакету.
Он рычит на нее.
Внезапно в пещере гремит выстрел. Первый Добытый отлетает в сторону. Где-то кричит женщина. 
Другая женщина окунает голову одного из Близнецов в огонь, и тот визжит, пока его лицо, шкворча, сгорает. Женщина слышит, как мясо шипит в углях, среди стреляющих искр – но звук быстро перекрывают новые выстрелы, новые крики и стоны, звон цепей. 
В этой новой пещере она одна. Ее пальцы скребут по ранам, и те открываются вновь.
В ее сне снова тишина. Ее окружают мертвые.
Даже младенец теперь молчит в своем пакете. Она снимает пакет, кладет на одеяло у догорающего костра и вытряхивает из пакета ребенка. Его глаза широко раскрыты, и она закрывает их.
Она укутывает его в одеяло от утренней прохлады, и кладет ему на грудь перо серой чайки, одно-единственное 
В ее новой пещере ее рука безвольно лежит вдоль тела. Она спит.
 Глава 4 
За полтора часа до рассвета Крис Клик принял холодный душ. Потом он побрился, полностью оделся и уселся за кухонный стол готовить винтовку. Он тщательно, но умеренно смазал ее. Если переборщить с маслом, белохвостый олень учует охотника за милю.
Винтовка была просто идеальной – «Ремингтон 700», с затвором, с эргономичным классическим прикладом из орехового дерева и текстурированной рукояткой, с приподнятым затыльником, чтобы глаз и оптический прицел 3Х9 «Леопольд» находились на одной линии; заряжалась патронами «Ремингтон Магнум» с 7-миллиметровыми пулями. Такая пулька могла разнести сурка в клочья с расстояния в триста ярдов. И разносила ведь!
За три тысячи баксов это была выгодная покупка.
Белл стояла у кофеварки и наливала кофе. Затем принесла им еще по одной чашке. Ему – черный. Себе – со сливками и сахаром. Она села и вздохнула.
– Ты слышал, как кашляла Пег прошлой ночью? – спросила она.
– Ага.
– Гавкала как собака, Крис.
– Я знаю. Кстати, о собаках. Ты их кормишь?
– Сегодня очередь Брайана. Собаки могут подождать.
Он отложил ершик и отхлебнул кофе – ямайская смесь из магазина «Кофе от Кристи», по тридцать долларов за фунт. Закурил «Винстон» и откинулся на спинку стула.
– С Пег все будет хорошо, – сказал он. – Не волнуйся.
Она посмотрела на него тем особым взглядом, унаследованным от матери. Есть такая поговорка: хочешь узнать, на ком ты женишься? Взгляни на ее мать. С годами он убедился, что это скорее правда, чем нет. У ее матери было как раз такое выражение лица, наполовину озабоченное, наполовину сосредоточенное, будто перед ней стояла какая-то математическая задача, и она не была уверена в правильности идущего на ум решения.
  
Они молча потягивали кофе.
Он докурил сигарету, допил кофе и сложил чистящие средства в подсумок фирмы «Отис», содержащий набор для чистки оружия – тросики, ершики, хлопковые патчи, все на свои места. Застегнутый на молнию, подсумок был размером с его ладонь. Значит, у него были большие руки. Он засунул винтовку в нейлоновый камуфляжный плавучий чехол и тоже застегнул его.