Кречет (СИ)

Я как раз закончил накрывать на стол, когда отец вернулся и сел напротив меня. Ели по обыкновению молча и быстро. У бати привычка ещё со службы в космодесанте, а меня уже он приучил. Не то, чтобы подгонял, просто личным примером. Я во многом старался походить на него.
— Ну и как, планы на дальнейшее не изменились?
После обеда, отец по обыкновению устроился в кресле и закурил древнюю как мир трубку. Трофей одной из боевых операций, хотя при каких именно обстоятельствах она попала ему в руки он не рассказывал. Как впрочем и о винтовке, что висит в на стене напротив. Полагаю, что это связано с мамой. О ней я знаю совсем немного, отец особо не распространяется. Три её фото стоят на полочке. И ни одной, где бы они были вдвоём.
— Всё в силе, батя. Послезавтра иду на вербовочный пункт и записываюсь в космодесант. Раньше начну, раньше закончу. Нейросеть третьего класса за казённый счёт, а если повезёт то и четвёртого. Как по мне, то оно того стоит.
— Но ты ведь не связываешь свою жизнь с флотом? Так может и ну его?
— За всё нужно платить, батя. Мне проще отслужить, а не становиться чьим-то должником. Ты же сам служил.
— Потому что хотел этого. И служил с удовольствием, пока меня не попросили на пенсию. Тебе же флот нужен только как ступенька.
— Как по мне, то нормальный ход. Пять лет, и я получу желаемое.
— Целых пять лет, Клим. Словом, я тут подумал… Нет тебе нужды идти на службу.
— Мы внезапно разбогатели? — улыбнулся я на подобное заявление.
— Я, нет. А вот ты… Выслушай, — сжав пальцы так, что побелели костяшки и хрустнул чубук, как-то уж совсем угрюмо произнёс отец.
Признаться я даже вздрогнул от неожиданности. Он всегда бережно относился к своей трубке. И тут вдруг такое.
Не стоит жадничать. Лайк тебе ничего не стоит, а мне приятно и мотивирует.
  
Глава 2
 
Скелет из шкафа
Я молча сидел и смотрел на батю, замершего со сломанной трубкой в руке. Понятия не имею, о чём он собирается мне рассказать, но всё за то, что этот вопрос насколько тяжёлый для него, настолько же и важный. Впрочем нет. Касается это нас обоих.
— Восемнадцать лет назад я жил в Любавино, на Китеже… — наконец начал он.
— Я знаю, — кивнув, непроизвольно перебил его я.
— Не встревай. В тот год там случился бунт, ну или как его называет прогрессивное человечество восстание за свободу и независимость звёздной системы Глизе. Не суть важно. К тому моменту я уже пять лет как был на пенсии и успел спиться до потери человеческого облика. По всему выходило, что оставалось мне не больше года, а там сдох бы в какой-нибудь канаве бомжик по имени Виталик, и через день о нём все благополучно позабыли бы.
— Ты⁉ — искренне удивился я.
На моей памяти батя даже глоток пива не сделал, и спиртным от него никогда не разило! Вот я… Ну-у, не то чтобы увлекался, но с парнями баловались, бывало. Стремление к взрослой жизни все дела. Из меня отец потом этот хмель усиленными тренировками выгонял. И так в течении пары недель. Да мне после такого в сторону горячительного и смотреть не хотелось. Лучше бы уж отругал, выпорол и далее по списку. Но нет, ни слова в укор, только шутки-прибаутки и нарочито заботливо эдак — не тяжко ли сыночек, может передохнуть хочется. Ага. Ищи дурака. Я на такое только в первый раз повёлся.
— Я Клим. Я. Как со службы ушёл, так и приложить себя оказалось некуда, ну и покатилось понеслось, сам не заметил как стакан мне всё на свете заменил. Только и того, что с гордо поднятой головой заявлял, что я, мол, может и пью, зато не ширяюсь.
Когда заваруха случилась, так у меня прям крылья выросли. Потому как шанс появился не в канаве сдохнуть, а в бою погибнуть. Оставалось только оружие раздобыть. Да разве же это проблема для космодесантника, пусть и с напрочь пропитыми мозгами. Руки сами все помнят. Правда, убивать для этого никого не пришлось. Приметил труп какого-то мужика, он с древней охотничьей болтовкой на улицу за каким-то выперся, где его и упокоили.
 
Батя указал сломанным чубуком на стену, где висело древнее оружие. Мне из него доводилось стрелять. Подумать только, ему почти четыре сотни лет, а оно и сегодня бьёт вполне на уровне современных образцов.
Батя попытался закурить, и с удивлением обнаружил, что трубка сломана. Я думал огорчится, а он только досадливо крякнул. Я быстро сориентировался, и поднявшись, подошёл к книжному шкафу, открыл дверцу и достал коробку в которой была новая, только один раз раскуренная трубка. Это я ему в прошлом году подарил, но он предпочёл свою старушку.
— Ага. Ну значит время пришло. Спасибо Клим, — растерянно улыбнулся он.
Я опасливо посмотрел на батю. Больно уж мне не нравилось, как тот выглядит. Он всегда меня сыном и сынком называл, а тут всё по имени и по имени. Странный он какой-то сегодня.
— Подобрал я винтовку, да сотню патронов при ней и начал отстреливать этих мразей, — пыхнув табачным дымом продолжил он, — Борцы за независимость, м-мать, а среди них ни одного местного. И как только доставили такую прорву народу. Удачно охотился, рисково, нагло, чуть не в открытую. И стреляли в меня, и ствол у меня не автоматический, да только я кладу их, а костлявая всё мимо меня ходит, словно я заговорённый. На следующий день наши десант высадили, и начали чистить город. А там и пехота подтянулась. Иду я мимо одного домишки, а из окна детский плач едва слышится. Да и не плач, а словно котёнок мамку зовёт. Вошёл в дом, а в прихожей бармалей мёртвый валяется, и молодая женщина. Считай сутки как холодные, а ты знай попискиваешь, совсем уж ослабел.
— Я?
Моему удивлению не было предела. Вот уж никогда не подумал бы, что батя мне не родной. Мы ведь с ним даже внешне похожи, и это не моё мнение, а окружающих. Или они, как и я, просто желали найти схожие черты, вот подсознание и подсовывало их или даже дорисовывало. Я в каком-то детективе такое читал. Так. Стоп. Что я вообще несу. Какого тут вообще происходит?
— Ты, Клим. Я как тебя увидел, так и стал носиться по дому, чисто наседка. Хорошо хоть тебя уж на искусственное питание перевели, и само оно нашлось в доме. Худо-бедно, но я тебя всё же накормил и подмыл. А после вдруг понял, что не могу тебя отдать. Ну вот хоть на части режь, а не могу. Как только я в бой встрял, так сразу смысл жизни обрёл, потому как солдат. Но схватка осталась позади и мне опять пора возвращаться в свою канаву. И так мне стало тоскливо. А тут ты. Как маяк. Как рука, что вытянет меня из этого дерьма. Ну и вцепился я в тебя мёртвой хваткой. В доме нашёлся электронный паспорт твоей матери. Сунул в него свой нос, зафиксировал информацию, а там тебя в охапку и ходу.
— Даже не похоронил? — в голову словно вату набили, я в этот момент мало что соображал.
— Если бы сам похоронил, то сочли бы её без вести пропавшей. Вызвал бы легавых, тебя отобрали бы. А так, город чистили, её обнаружили и тело передали мужу. Я узнавал. Сам же, обратился к одному деловому, тот мне обязан был, а потому выправил документы по которым мы и улетели сюда, на Перун. Я как пенсионер сумел взять кредит, поставил вот эту небольшую гостиницу, так мы и стали с тобой жить.
— Мама и впрямь была Берёзкиной, или ты это придумал? — отстранённо поинтересовался я.
— Елена Николаевна, в девичестве Берёзкина. Знаю, что была лейтенантом космофлота, что когда в дом ворвались бандиты одного из них застрелила, а после и сама погибла. Вот и всё. Врать тебе не хотел, потому ничего и никогда не рассказывал.
— А я думал, что ты её сильно любил, и вспоминать о ней тебе трудно, — отчего-то произнёс я.
— Так и есть, Клим. Только ноша моя иного характера, — кивнул батя, и сделал очередную затяжку, пустив дым из ноздрей.
— А кто мой отец, ты знаешь?
— Князь Кречетов Семён Аркадьевич, в то время он был наследным княжичем.
— Но у него трое детей, они старше меня и их мать жива здорова, — отчего-то ясно и чётко вспомнил я.