Единственное желание. Книга 3 (СИ)
* * *Цепи — это жутко неудобно!
Безусловно, Настя догадывалась, что между браслетами и кандалами есть существенное различие. Но только сама оказавшись закованной, она сумела прочувствовать все эти прелести…
Как немеют сдавленные запястья, как тянет к земле тяжёлый металл, как всё тело ноет от невозможности нормально сесть или лечь, как не повернёшься — треклятые путы мешают.
Романова сползла по стене, но на корточках сидеть тоже оказалось неудобно. Великодушно оставленный конвоем факел догорал и тускнел с каждой минутой. Угаснет — и она окажется в абсолютной темноте.
А ведь тут наверняка и крысы есть. Темница всё-таки. В темнице всенепременно должны водиться крысы.
Эл как-то рассказывал про тюрьму в Хиклане…
Нет! Стоп! Вот только этого не надо сейчас! Всё и так хуже некуда…
Давай ещё снова начнём рыдать по мёртвому атаману!
Настя встала в полный рост. В сердцах рванула цепь. Та жалобно звякнула.
Дёргай — не дёргай, психовать бесполезно. Цепи не снять, дверь заперта, из этого огромного склепа выбраться невозможно.
Да и куда ей бежать? Кайл-то здесь. И Далард тоже…
Удивительное дело, но страшно не было совсем.
Вот и случилось то, чего Рыжая больше всего на свете боялась — она осталась одна-одинёшенька в этом чужом мире. Да ещё и в каком-то вражеском замке. Она потеряла всех своих друзей.
И мысли, что в эту самую минуту, возможно, её прекрасному рыцарю отрубают голову или вонзают нож в сердце, а она не только помочь не в силах, она даже не ведает об этом…
Как бы это сказать? Не внушали оптимизма мысли эти. Совсем не внушали.
Но страшно почему-то не было.
Устала. Перегорело всё. Словно молнии Кирдефиар и душу выжгли до пепла.
Столько всего жуткого, опасного, горького случилось за эту пару дней, что сил уже не осталось на эмоции.
Пустота. Тупая безнадёга.
И ещё временами злость. Последнее чувство, ещё доступное сердцу. Яркой вспышкой, внезапным приступом. Злость вскипала и тут же гасла, не находя выхода, дабы через некоторое время снова напомнить о себе.
И в эти минуты в Рыжей просыпалась какая-то обречённая волчья ярость. Ей хотелось отгрызть себе руку, как делают звери, только бы избавиться от этих оков, выбраться из этой ловушки! Ей хотелось найти врага — кого-то из плоти и крови, виновного хотя бы в части её бед, на ком можно отыграться — вцепиться ему в глотку и не отпускать, пока тот не перестанет дышать!
Она больше не взывала к Великой Матери. Не верила, что Светлые Небеса их спасут. Она не ждала чудес.
Наверное, она оказалась слишком слаба для выпавших на её долю испытаний.
Как будто… сломалось что-то…
Опять! Это тоже сказано Элом. Прекрати, Рыжая, прекрати!
Дэини не могла объяснить толком, что случилось, и в какой момент это произошло. Но более верных слов подобрать невозможно.
Что-то сломалось…
Внутри.
И как знать, можно ли это починить и исправить? Можно ли вернуть её прежнюю? Да и будет ли время?
Возможно, и её жизнь вскоре угаснет, как этот чадящий факел.
* * *8 Чёрный Кристалл
Сначала Романова приняла его за старика.
Заслышав, как отпирают засовы, она поспешно встала, выпрямилась и расправила плечи.
Сидеть на корточках, вообще, не очень удобно. А уж взирать с такого положения на стоящего перед тобой… В этом есть что-то унизительное, вдобавок, отдающее гопотой.
Первое, что бросилось в глаза — светлая, почти белая голова, прямо-таки светящаяся в тусклом полумраке темницы. Но, разглядев незнакомца, Рыжая поняла — о седине и речи не шло. Просто очень необычный цвет волос. Тут даже не платиновый блондин, тут какое-то снежное серебро в чистом виде!
Если бы Настя сейчас находилась в её родном городе, наверняка решила бы, что парень крашеный. А здесь, в Долине Ветров…
Дэини мучительно ломала голову, пытаясь понять, кто же это такой. Людей с таким оттенком волос точно не бывает. Пепельный цвет присущ лэфиарнам. Что если и такие тона льдистой ртути у них встречаются? Возможно, незнакомец из «детей неба»…
Но уши-то обычные, человеческие.
Полукровка?
Допустим. В пользу нечеловеческого происхождения говорит и всё остальное…
Необычный облик.
Вошедший был молод. И хорош собой.
Нет, даже не так! Он был красив до идеальности.
Средний рост. Фигура худощавая, но статная. И совершенные черты лица. Огромные светлые глаза. Безупречный изгиб тёмных бровей. Прямой тонкий нос, благородно-аристократический. Надменно приподнятый твёрдый подбородок.
Во всём чёрном. Но в этом замке, похоже, иных цветов не знают.
Да и к лицу ему мрачные тона. Тёмная одежда этому серебряному блондину шла невероятно.
Из породы «красавчиков». Не просто приятный или симпатичный. А именно — красавчик!
Опять же, там, в старом мире, о котором уже давно пора забыть, он был бы просто обречён на карьеру кинозвезды или модели.
А здесь совершенная красота наводила лишь на мысли о нечеловечности и смешанной крови. Впрочем, пока Настя не была уверена в своей догадке.
Вёл себя красавец соответственно.
Едва незнакомец переступил порог, Настю, как ледяным ветром, обдало высокомерием и надменностью. Презрительность в его взгляде по десятибалльной шкале перескочила где-то за двадцать.
Романова тоже не осталась в долгу. Трудно, правда, изображать гордость и благородный аристократизм, когда на руках кандалы, а сама ты узница вонючей грязной клетушки, но Рыжая постаралась. Уставилась на надменного аполлона с нахальным вызовом, глядела не отрываясь, прямо в глаза, а чужак своим небесным взором, наверное, умел воду замораживать.
Безмолвная дуэль взглядов продолжалась около минуты.
Он неожиданно усмехнулся и даже тряхнул белой головой.
— А ты дерзкая! Это забавно. Никто прежде не отваживался глядеть на меня так. Всегда отводят глаза, опускают долу... Боятся меня. Почтительность изображают.
— Ещё чего! За этим — не ко мне! — хмыкнула Настя.
Положение и так незавидное, и усугублять его, пожалуй, не стоило, но удержаться от колкости Рыжая не смогла.
Отчаянная ярость продолжала кипеть в её сердце, выплёскиваться наружу, как ядовитые пары гейзера. И появление этого спесивого красавчика лишь взбесило ещё сильнее. Так и хотелось съездить по холёному, безупречно-правильному, бездушно-холодному лицу.
— Кто ты такой, чтобы мне тебя бояться?
— Я? — незнакомец картинно изогнул тёмную бровь. — Хозяин.
В огромных серо-голубых глазах впервые промелькнуло что-то помимо презрения. Кажется, он удивился.
— Чего хозяин? Замка? — уточнила Дэини, не совсем поняв его ответ.
Белоголовый пару секунд ошеломлённо взирал на Романову. Густые ресницы взлетали и опускались, отбрасывая игривые тени на его безупречные скулы.
А потом…
Он вдруг расхохотался. Весело и звонко. Надменность исчезла на мгновение.
— Да. Замка, — кивнул он, просмеявшись, утирая выступившие слёзы. — Хозяин замка. И всех Чёрных Земель! Я — Владетель Чёрных Земель, Вечный Хранитель Кристалливора, Маг Чёрного Кристалла, Повелитель Тёмных Стихий! Я — Память Лидоны, Тот, В Чьих Жилах Огонь, Тот, Чьё Сердце — Камень…
Слова в его устах сплетались в кружево, звенели в тишине подземелья.
Насте почудилось, что пол под ногами задрожал, шершавые камни сдвинулись, а воздух стал густым и горячим, окутал плотным удушливым коконом.
— Ой, ну всё, понесло! — насмешливо перебила она, чтобы избавиться от наваждения. — Я тоже могу себя красиво преподнести… Анастасия Владимировна Романова из далёкой России, известная как Рыжая Дэини! Избранница Небес. Рождённая под другим солнцем. Та, что явилась из мира, о котором в Долине Ветров не ведают. Путеводная звезда и…
— Так ты иномирянка, Дэини? — надменности в красавчике оставалось всё меньше, а любопытства — всё больше. — Могу я называть тебя так — Дэини?