Сухой закон 2 (СИ)

Агент на автомате протянул руку за чашкой и сделал большой глоток. Я увидел, как он прямо с трудом провалился внутрь. Неудивительно. Сейчас Америка просто семимильными шагами идёт в сторону создания тысяч организаций, которые только и занимаются тем, что с яростью изобличают все пороки. Кстати, они сыграли немаловажную роль и в самом принятии Сухого закона. Обнародование подобной информации запросто сломает карьеру Глена, учитывая, что бюро с самого начала тоже объявило себя поборником благочестия. Эдвард Гувер вообще в будущем станет рвать и метать по поводу морального облика агентов. А судя по тому, что рассказал мне Волков из подслушанного в ресторане, семья избранницы Диксона, которой он оказался неверен, будет просто в ярости. А он ещё и на положении нахлебника там.
  
После второго глотка Глен поднял на меня глаза, в которых светилась ненависть.
— Эти снимки — моя страховка. Представьте. Вы арестовываете меня. Находите пулемёты. Потом эти снимки получают огласку. Поверьте, я уже продумал это. А затем начальство спрашивает: «Глен Диксон, как вы узнали о том, что пулемёты у господина Алекса?». И тут следом прилетает снимок, как мы с вами мило пьём кофе в неплохом местечке на Манхэттене. Я улыбаюсь и машу в камеру. Всем доволен. А вы меня отдали на растерзание? А может, вы и сами как-то в этом замешаны? Странно всё это…
Теперь агент сжал кулаки.
— Выпейте ещё кофе и давайте перейдём к приятному! К тому, как мы продвинем вас по службе, сделаем героем, а меня — ответственным гражданином, и забудем про всю эту историю как про страшный сон, — перешёл я к «плюшкам».
«Держи, парень, спасательный круг. Хватайся за него» — подумал я, наблюдая за душевными метаниями агента.
Он поморгал и сипло спросил:
— Из этих пулемётов была убита целая группировка бандитов. Вы знаете об этом что-нибудь?
— А вы как думаете? — вопросом на вопрос ответил я.
У Диксона вытянулось лицо. Он даже слегка побледнел, взглянув на меня «по-новому»:
— Вы хотите, чтобы я пошёл на сделку с головорезом? Где вы их достали?
Какая тонкая душевная натура. Это он ещё не знает — на какие сделки будет идти его бюро и прочие силовые организации Америки для достижения своих целей. Тоже мне, гулёна-белоручка!
— Нашёл, — спокойно ответил я, — И это не шутка.
— Вы в курсе, что они были у ирландцев, которых тоже убили во время игры в покер ранее?
— Догадался. Но тут я не при делах! — поднял я руки.
— Зачем вы вообще это сделали?
— Люди, которых мне пришлось ликвидировать в Уэйкфилде — убили моего отца. И потом пришли ко мне. Требуя пулемёты. Думаю, они же и порешили перед этим ирландцев.
— Почему люди Виктора Горского пришли к вам?
— Потому что, видимо, ирландцы перед смертью «проболтались» им, что Льюисы хранились в подвале лавки моего отца, которую сожгли. Его вынудили их прятать у себя за долги. Как-то так, Глен. Я стал заложником ситуации. Или я просто смотрю — как убивают мою семью и потом меня. Или я беру в руки оружие и решаю свою проблему.
— Почему вы не пошли в полицию?
— Вы серьёзно? — засмеялся я, — Полиция вообще пыталась повесить на меня какое-то непонятное убийство. Примерно так они здесь работают. И тут я прихожу и говорю: сморите, у меня есть два Льюиса. Спасите меня! От Виктора Горского, который почему-то вполне себе неплохо жил и процветал тут пару лет! Не находите это странным, кстати? Как думаете, сколько бы я прожил после этого? Думаю, не добрался бы даже до дома… Если бы меня вообще отпустили.
Вот так я и «переиграл» события, которые произошли между мной и бандитами Бронкса. Ирландцев я вроде бы и не трогал. Их перебили парни Горского. От самого него я защищался. Пулемёты у меня оказались случайно, и мне пришлось их пустить в ход для собственной защиты и спасения семьи. И вообще, я — пострадавшая сторона. В Техасе мне бы ещё и похлопали, сказав: мужик! Ещё и за отца, получается, отомстил защищаясь.
— Я смотрю, вы задумались, Глен. Мне неприятно это говорить, но вам будет чрезвычайно трудно доказать всё это. А всех участников этих дел вы не поймаете. При очень и очень слабой доказательной базе. Фактически ею станут ваши домыслы, после которых надо будет «колоть» меня. Я возьму всё на себя. А вот мои «коллеги» явно будут этому не рады, — сделал я тонкий намёк Диксону.
Он вздрогнул и посмотрел на меня совершенно другими глазами. Ну да. Поугрожай человеку, который в восемнадцать перебил крупную банду Бронкса. Какие у такого человека друзья? Насколько будет серьёзной их месть? Так ещё и единственное звено в цепочке возможного расследования — сам агент Диксон и его слова. Такое звено можно легко «удалить».
— Я искренне сожалею, что приходится всё это говорить, — покачал я головой, — Давайте всё же перейдём к приятному. Я предлагаю сделать всё так, что пулемёты будут найдены. Ирландцы — ликвидированы. Вы — получите повышение. А я — спокойствие. И буду заниматься дальше своими вполне законными делами. Звучит неплохо, правда?
— Я вас слушаю, — понемногу начал приходить в себя Диксон.
— Ирландцы вышли на меня три дня назад. Они требуют отдать пулемёты. И думают, что это я, а не Горский, покрошил их «коллег» в Бронксе. Не думаю, что они будут слушать меня в вопросе — кто прав, а кто виноват. Я думаю, они убьют меня как только я передам пулемёты. Угрожают моей семье. Посмотрите.
И я передал Диксону записку, которую мне прислали бомбисты. Он быстро пробежался по ней глазами.
— Видите? Я в этой ситуации пострадавшее лицо. Записку вам придётся вернуть.
Я забрал обратно листок и сложил его вдвое, отправив в нагрудный карман. А затем продолжил, отпив кофе. Что-то последнее время я его поглощаю литрами. Всегда любил, но сейчас эта любовь перешла в абсолют.
— Я открыл охранное агентство. И предлагаю сделать так. Ирландцы угрожают мне, требуя передать им мой бизнес. Назначили мне встречу. Я решил, как законопослушный гражданин уведомить об том бюро расследований. Тем более, именно оно занимается преступниками — мигрантами. В полицию не обратился, потому что меня пытались сделать обвиняемым в другом деле. На встречу с ирландцами я взял с собою людей из своего агентства в качестве защиты. Вы прибываете со своими людьми на место происшествия. Ирландцы погибают. Вы находите у них пулемёты. Я — скромное пострадавшее лицо. Вы — человек, который нашёл пропажу. В ваши задачи будет входить сделать так, чтобы когда я позвоню в местное бюро — трубку взяли именно вы, и никто другой.
— Есть проблема, — задумчиво произнёс Диксон.
— Какая? — нахмурился я.
— Предположительно среди ирландцев есть один человек, которого нужно взять живым.
— Кто он?
— Я не могу разглашать это.
— Послушайте, Глен. Вы же не дурак. И понимаете, что среди бомбистов не должно остаться свидетелей. Тем более, я вам рассказал многое. Придётся и вам тоже приоткрыться…
Он тяжело вздохнул и ответил:
— По нашим данным за пулемётом прибудет «Благочестивый». Один из значимых подпольщиков ирландских республиканских повстанцев. Он тесно связан с бандитами в Чикаго.
— Так вы из Чикаго? — догадался я, — Вас поэтому сюда и прислали?
— Именно так, — подтвердил агент.
— И с кем связан «Благочестивый»?
— С неким Дином О’Бэнионом. Глава банды «Норд-Сайд» в Чикаго.
Я весь подобрался внутри. Вот и прояснилось — куда мне «копать» дальше, чтобы разобраться со всей угрозой полностью. Это была очень ценная информация.
— Всё ясно. Послушайте, Глен. Лучше синица в руках, чем журавль в небе…
— Чего? — не сразу понял Диксон.
Я порылся в памяти и извлёк американский вариант нашей пословицы:
— Одна птица в руке стоит двух в кустах. Вы понимаете меня? Оставить в живых кого-то из этих бандитов я не могу. Тогда моей семье будет и дальше угрожать опасность. И, кстати, они могут начать болтать на допросе про то, что пулемёты им передал именно я.
— А зачем они взяли их на встречу?
— Подстраховались. Вдруг я приду не один, — пожал я плечами, — С них, отморозков, станется… Или планировали вывезти их. Это меня не должно волновать. Когда я выполню свою часть сделки, вы должны будете представить меня полиции как пострадавшее лицо. Лавры и почести, грамоты мне не нужны. Главное — чтобы эти пулемёты забрали у меня, дали и дальше спокойно заниматься бизнесом. Моя семья будет спать спокойно. А вот вы получите, я уверен, отличную перспективу на работе, про ваши шалости в «Хилле» никто не узнает. Кстати, получается вы делаете доброе дело, ведь на фото и ваш напарник Билл. Отводите, так сказать, не только себя из-под удара, но и его. А я отблагодарю вас финансово.