Сухой закон 2 (СИ)

Какой, однако, слог, это вам не сухие выжимки бандитских некрологов будущего. Читатели криминальных сводок сейчас любят экспрессию.
«…Грек по национальности, владелец бара, по некоторым данным, имеющимся у редакции, был связан с криминалитетом округа…»
Хм. А не та ли это война между итальянцами и греками в Чикаго? Впрочем, она очень быстро закончилась. И поводом было как раз то, что последние попытались объединиться с ирландцами Дина О’Бэниона. Мне кажется, я даже знаю, кто мог быть в этом замешан. Один очень активный, но пока малоизвестный молодой коренастый итальянец. С которым мы чуть не поубивали друг друга по ошибке в лесу на границе с Канадой, когда поехали туда за виски.
  
Я ухмыльнулся и обернулся на приближающиеся шаги. Виктор подал мне руку, и я пожал её.
— Ты в курсе, что Енох «Наки» Джонсон уже пронюхал про то, что ты ищешь склад? — усмехнулся я, прекрасно понимая, что друг и знать про это не знает.
— Нет, — напрягся он, — И чем это грозит?
— Новой сделкой. Ты ещё не заказывал фургоны?
— Пока только сверяю сметы…
— Тогда заказывай, как и хотели, большей мощности и вместимости. Но чтобы на них стоял сзади выносной фаркоп. Стрелой. Понял какой?
— Понял, а вот зачем нам такой — не понял, — помотал головой Громов. — На таких мебель почти не возят, подозрительно будет, — намекнул он на то, что наши грузовики гоняют под надписями мебельной фабрики.
— Мы повезём лошадей в Атлантик-Сити. В Кентукки фургоны пойдут полные виски. Через Вирджинию. Обратно — с лошадьми для скачек.
Виктор задумался:
— Это Наки попросил?
— Он самый. И будет у нас в долгу. Ему в Кентукки соваться не с руки. А вот мы заодно там осмотримся.
Громов прищурился, внимательно разглядывая моё лицо, словно что-то там увидел:
— Только не говори, что ты решил ещё и скачками заняться?
Молодец! Я ткнул его пальцем в грудь:
— Не сомневался в тебе! Енох думает, что для нас это будет разовая акция. А вот я думаю, что это отличная перспектива. Тем более, нас познакомят с коннозаводчиками из Луисвилла.
— И насколько это перспективно? — с сомнением протянул он, — Там же всё поделено между бандитами. Сам Ротштейн завязан на этом. А ты говорил, что переходить ему дорогу не стоит.
— А мы и не будем… — загадочно улыбнулся я, — Хочу оставить это в секрете. Пусть «дозреет».
В подсобке зазвонил телефон. Послышался голос официанта:
— Да. Сейчас спрошу у управляющего…
Он вышел из-за занавески и тихо спросил у меня:
— Господин Соколов, вы «тут» или нет?
Я махнул рукой:
— Тут-тут. Сейчас сам подойду.
Я прошёл внутрь небольшого помещения и закрыл за собой обычно открытую дверь.
— Слушаю!
— Алексей…
Я тут же узнал этот чарующий голос. Спутать его ни с каким другим было невозможно.
— Чем обязан, Кристина? Я рад вас слышать.
— Я здесь встретила ваших «друзей». В гостинице «Хилл». Они сняли номер на неделю. Тридцать четвёртый. И очень весело проводят время. Сначала в ресторане, а потом в номерах. Но я бы не стала водить знакомств с их дамами!
Признаться, я опешил. В том, что коминтерновцы быстро найдут (да ещё и мотивированные такими деньгами на их дело) где проживают агенты бюро расследований, я не сомневался. С их то навыками и практикой слежки. Но вот информация о характере развлечений блюстителей закона была очень ценной. Будущие фбровцы, оказывается, предавались вовсю плотским утехам с дамами лёгкого поведения. Интересное кино.
— Это прекрасно. Я подготовил вам «подарок»!
— А «место», где вы сможете его передать? — игривый голос шпионки заставлял тело юного Алексея, в котором я находился, вибрировать.
— Вечером будет всё готово. А по второму вопросу у вас есть что-то?
— Ну не всё так быстро, Алексей! Не гоните лошадей, всё будет, всё будет…
Опять какие-то двусмысленности. Играется со мной, что ли?
— Хорошо. Как с вами связаться?
— Вы же прекрасно знаете, что я сама всегда выхожу на связь.
— Понял. Здесь будет мой друг, Виктор. Он распорядится обо всём. Можете говорить с ним.
— Чао!
Я положил трубку. Чересчур пока что перестраховывается барышня. Прослушка сейчас — дело страшно редкое. Хотя бы потому что по-нормальному она начнёт развиваться только в середине двадцатых, когда всё то же бюро расследований начнёт большую компанию против организованной преступности и против банд налётчиков, типа Джона Диллинджера. А пока что правительство не видело в этом большого смысла. Вон, Наки даже не парился, когда звонил. Про Розетти говорил, про «товар».
— Виктор. Сюда будет звонить Кристина. Я тебе рассказывал про неё. Здесь, — я выложил перед ним свёрток, — десять тысяч. Это для неё.
Громов тяжело вздохнул, а я чуть ли не заржал как конь от его унылого лица. Очень уж быстро друг сросся с обязанностями казначея.
— И нужно найти квартиру в Уэйкфилде. Неприметное здание. Первый этаж с личным подвалом. Снимешь на моё имя. Ключи отдашь ей. Платить за квартиру — каждый месяц, пока не скажу «стоп». Всё понятно?
— Понимаю, — усмехнулся он.
— Не понимаешь, — устало покачал я головой, — Это не для меня. И не для неё. И лучше тебе не знать, для кого. Строго-настрого прошу тебя — не говори об этой квартире никому. Даже Мишке. Я ему верю, но как выпьет, что-нибудь учудит. Сам там больше не появляйся. Договорись, что оплачивать будешь в конкретный чёткий день. Затем переоформим договор аренды.
— Хорошо. Не задавать лишних вопросов.
— Именно так. Мне нужно позвонить.
Я приложил «трубку» к уху и произнёс в приёмник:
— Соедините меня с полицейским участком Уэйкфилда.
Подождав пару минут, я спросил ответившего мне диспетчера:
— Скажите, я могу услышать начальника участка, лейтенанта Дёрпа?
— По какому вопросу?
— Это конфиденциальное дело!
— Эмм… Ну его сейчас… Погодите. Лейтенант. Вас просят. Вы уже уезжаете? Конфиденциальное дело.
Спустя несколько секунду в трубке послышался недовольный надтреснутый голос Дёрпа:
— Дёрп слушает.
— Скажите, а когда можно будет вызвать пожарного инспектора? — выпалил я.
На пару секунд повисло молчание. А затем Дёрп разразился в трубку громом и молниями:
— Какой ещё пожарный инспектор? Это, по-вашему, конфиденциально? Да вы там…
— Простите, ошибся, — усмехнулся я, и с чистой душой положил трубку, пока лейтенант там ломает комедию перед подчинёнными и посетителями. Слушать разговоры не слушают, но вот установить: откуда и когда был звонок — могут спокойно.
— Всё. Если больше вопросов нет, то мне нужно съездить в одно место, — я стал собираться.
— Кофе? — разочарованно протянул бармен так, словно я оскорбил его так, как никто другой в жизни.
Я наскоро отхлебнул живительный нектар и махнул рукой:
— Некогда.
Попрощавшись с Громовым, я выскочил на улицу, на ходу поправляя шарф и надевая шляпу. Запрыгнул в «Паккард». Рядом с Матвеем сидел уже другой боец с оружием. Это Синицын настоял после нападения ирландцев.
— Куда, Лексей Иваныч?
— Давай-ка прокатимся вглубь района. Найди мне телефонный автомат.
Узкие улочки Бронкса, окружённые невысокими серыми домами, замелькали в окошке авто. Публика здесь была одета в разы проще, чем в Ист-Сайде, или на Манхэттене. Много рабочих роб, натянутых прямо на дешёвые полушубки. Много дам в бесформенных пальто. Кафешки не светились неоновыми яркими вывесками.
Всё это напоминало стиснувший зубы улей, который каждый день проживает день сурка, чтобы выжить. Молодёжь, имеющая больше энергии, соберется потанцевать в выходные в заведениях наподобие «Парадиза». Люди постарше будут отсыпаться. Или работать лишнюю смену в надежде перебраться хотя бы на те улицы, на которых находился мой «Колизей». Но в этом всем, казалось бы, жестоком круговороте быстрее всего происходили изменения. И я понимал, что мне повезло с районом, с которого мы начинаем.
Боро Бронкс перестраивался постоянно. Всю его историю. В двадцать первом веке настоящими историческими улицами останутся разве что одна-две, наподобие Вашингтонского авеню. Там сохранятся кубические пятиэтажные кирпичные дома, с жёлтыми панелями, с лепниной и полурозетками на верхних этажах.